На свете всех прекрасней

Хорус испытывал будораживший мандраж, просто задумываясь о всех вещах, что сложились сейчас. Противоречивые чувства терзали сердца и не давали разуму функционировать здраво. Это так странно и интересно, что примарх не желал разбираться в деталях, просто наслаждался картиной в целом. Восторг и наивное любопытство с щепоткой подозрения и легкого страха. Хорус мог сравнить только с момента встречи с отцом. Похоже, но немного… не то, тут что-то другое и похожее одновременно. Он чувствовал себя волчонком, что в своей игре-охоте наткнулся на что-то новое и очень интересное. В общем, сказать точно нельзя без детального разбора, а этого не хочет шестнадцать. Люперкарь шел по роскошным коридорам глорианы третьего легиона, не отказывая себе в удовольствии задержать взгляд на разных колонах и росписях. Такое ощущение, что идёшь по музею или театра, а не военному кораблю. Третий легион ещё не восстановился, так что вести компании в одиночестве не может. Вот почему Хорус и шел к брату. Он спокойно мог связаться по воксу с Фулгримом и обсудить всё, не покидая «Мстительный дух», но это не то. Примарх хотел встретить Феникса лично, обнять и поговорить с глазу на глаз, почувствовать сладкий аромат духов, бархатную кожу, насладиться мягкой улыбкой. Фулгрим одновременно походил на него и разительно отличался. Или это Хорус походил на брата. Интересно, кого правильно считать старшим? Шестнадцатый честно признается, что ищет общения с третьим почти так же, как с отцом. С Фулгримом приятно проводить время, он… мягко сказать, не разочаровал, что ли. Нет-нет, Хорус любит каждого своего брата, что уже воссоединился с Империумом и возглавил свой легион, и тех, кого ещё предстоит найти. Только осадочек все равно есть. Этот дикарь Леман, что поначалу казался угрозой его месту, а потом просто стал раздражающим шумам. Люперкарь действительно не понимал, как можно пить не просыхая эту бодягу. Фенресийский мёд казался примарху отвратительным пойлом, что ещё и туманит сознания. А ещё шестой легион также носит «Волк» в названии… В общем, Хорусу не нравился Леман, но терпеть его он мог. Братя как-никак… А вот Ферусс также разочаровал. Манус был пресным. Холодный в первую их встречу, словно тысячелетние льды. Отстраненный и немногословный. Они обменялись лишь дежурными приветствиями, и в общем-то всё. Это его ещё прямолинейность, словно удар молотом по ведру, которое одето на голову. Горгона совсем не умел подбирать слов и не понимал тона, и это, слабо говоря, немного раздражало. Упёртый идиот… Такому в политику нельзя. Тем освежающе стало появление Фулгрима. Хорус помнил это, как будто все случилось вчера. Спасибо идеальной памяти примарха. «Буцефал» и «Мстительный дух» вынырнули в реальное пространство на границе системы. Флот медленно двинулся к планете, откуда вскоре был получен сигнал-приглашение. Короткий и лаконичный. Всего несколько вежливых стерильных фраз. Люперкарь тогда немного удивился, но виду не подал. Примарх стоял рядом с Императором и внимательно изучал полученные немногочисленные данные. Коротко и по делу. Сухая необходимость, формальность. Хемос был горнодобывающим миром по базам данных, что находится в упадке. Очередная унылая дыра, что молодой Империум будет вытягивать, принося блага цивилизации и имперскую истину. Хемос — это райская планета, что приветствовала своего владыку с распростертыми объятиями и фанфарами. Всё строго по регламентам военных триумфов Древней Терры. Их встретила процессия по всем правилам и повела ко дворцу. Все столь четко выверено, что казалось каким-то спектаклем из театра или сценой старого романа. Хорусу пришлось по вкусу. А потом был правитель. Была аудиенция с хозяином Хемоса. И наконец произошла встреча с братом. Только тогда он увидел Фулгрима. Отец говорил с третьим долго, очень долго, за закрытыми дверями. Только они вдвоём. Вся охрана осталась за дверью, как и сам Люперкарь. Зато успел немного осмотреть сады и площади. Шестнадцатый прекрасно помнил, как в теплых стенах дворца его прошиб холод, когда взгляд пурпурных глаз упал на него. Всего доля секунды, но совершенная память навечно сохранила момент. Лёд исчез, и под веками словно расцвело лавандовое поле. Это так красиво. Брат мягко улыбнулся и протянул ладонь для приветствия. Хорус ответил почти рефлекторно. Его сразил мягкий и полный тихой семейной любви голос: — Здравствуй, мой брат. — Приветствую, Фулгрим. Примарх третьего легиона откинулся на спинку стула. Тень усталости исчезла на красивом лице. Ещё одна особенность третьего, которой Люперкарь даже немного завидовал. Несмотря на занятость и усталость, Феникс всегда выглядел презентабельно-идеально. — Присаживайся, — пригласил хозяин покоев, что были так же великолепны, как и вся глориана. — Налить ли тебе чаю? — Не откажусь, — Хорус на мгновение задумался, занимая гостевое кресло перед массивным столом, что заполнен бумагами. Феникс сложил ладони в замок и приветливо улыбался, ожидая ответа. — На твой вкус. Фулгрим задумался, поправил очки, что приковали взгляд шестнадцатого. На язык так и просился вопрос: зачем примарху с врожденным идеальным зрением носить очки? Третий аккуратно стукнул кончиком длинного ноготка по тонкой изящной оправе. — Тогда позволь угостить тебя чаям Пуэр. Только прошу подождать немного… — Ох, я заявился без приглашения. Моя ошибка! — начал говорить Хорус только для галочки, прекрасно зная, что это не так. Фулгрим лишь мягко рассмеялся, а его пурпурные глаза светились как будто изнутри. Красиво. Люперкарь нравились красивые люди, вещи, места и события. — Хорус, мы же семья, и я всегда рад тебе. — Я безмерно благодарен, брат. — Хочешь что-то обсудить, пока мы ждем чай? — Возможно, — произнёс Хоус, слегка наклоняя голову в бок и как бы давая третьему право выбрать тему. Феникс его отлично понимает и снимает свои очки, нарочно кладя их ближе к краю, у которого сидит шестнадцатый. — Знаешь, глаза так меньше устают, да и на работу настраивает. — Очень изящная работа. — Благодарю, я сам их собрал. — У тебя просто волшебные руки. Фулгрим вновь смеется, а потом кладёт свою ладонь в чужую, сжимая. Хорус не ожидал этого, просто хотел взять очки и посмотреть ближе. — Я так рад, что ты меня навестил. Иногда так мало людей рядом с кем можно спокойно поговорить. — Я тоже очень рад! — Тогда расскажешь мне, как твоя компания прошла? Мне крайне интересно узнать подробности. И Хорус, конечно, рассказал на едином дыхании. Как маленький ребёнок рассказывает старшим всё. Люперкарь не чувствовал в Фениксе соперника. Тот словно был вторым отцом. Только Император — это палящее солнце, что в одну минуту грело, а потом безжалостно сожжет тебя. Фулгрим же — это теплый летний ветер, что обнимает и утешает. С ним так тепло, спокойно и приятно. Тритий не конкурент на любовь и внимание отца. Феникс подобен Императору. Фулгрим — это его старший брат. Сам же примарх внимательно слушал и размышлял, что привычки именно так и начинаются. С мелочей. Просто Хорус должен на подкорке мозга знать и помнить, что всегда может прийти в покои брата и высказаться обо всем