На свете всех прекрасней

— Ты ведь ещё не встречался с Руссом? — вопрос Хоруса застал третьего в каком-то смысле в расплох. Не то чтобы это что-то странное, хотя возможно. Шестацатый не то чтобы часто любил говорить о других примархах. В основном разговоры между ними сводились к монологам Люперкаря о легионе, Великом Крестовом походе и Императоре. Обоих это вполне устраивает. Фулгрим отложил отчет по логистике от себя и медленно кивнул. Ему совершенно не нравился тон младшего брата. Голос Люперкаря был пропитан этой немного наивной и абсолютно искренней детской ревностью, что совсем не уместно для их статуса. Конечно же, примарх этого факта ни за что не озвучит. Ему нравится это немного мелочное поведение брата. Не полубога, а просто человека со своими загонами и проблемами. Только Феникс в принципе считает, что всё не совсем уместно. У Хоруса нет оснований к ревности, особенно одного брата к другому. Что ж, запретить всё равно ничего нельзя, так что остается только принять и жить дальше. Можно предположить, что Люперкарь перерастет, но Фулгрим в этом сомневается. Он сам много чего не перерос, так что… — Да, мне еще не приходилось встречаться с нашим шестым братом. Можешь что-то посоветовать мне, Хорус? Люпепкарь задумался. Голограмма примара «Лунных Волков» прошла рябью, но сигнал быстро выровнялся. Ох уж эти проблемы со связью. Везде преследуют и всегда. Еще никому не удавалось уйти от них. — Как бы тебе сказать… Фулгрим мягко усмехается, прикрывая глаза. Такой легкий признак абсолютного доверия. Как говорили в старину: «Дьявол кроется в мелочах». Именно из этого и формировался образ, за которым скрылся третий. Абсолютно для всех он подбирал небольшие фрагменты, аккуратно их стыкая, а потом и спаивая, так что не видно ничего. — Ты будешь разочарован, — Хорус слегка отстранился, и галограмма вновь пошла рябью. Можно было сказать по-другому, но ему не хотелось терять лицо перед братом, а особенно показывать, что не настолько всё хорошо, как считает Фулгрим. Люперкать уверен, что это расстроит Владыку Хемоса. Лорд шестнадцатого не хочет видеть печаль на прекрасном лице. Так он считал. Несложно поддерживать иллюзию чужой власти. Фениксу не надо говорить, он и так всё понимает. Фиалковые глаза видят насквозь, и нет барьера, что может препятствовать. Как жаль, что Хорус иногда не задумывается об этом или просто слишком уверен в себе. Третий всегда согласен сыграть или правильней сказать подыграть: — Да, может, Русс и варвар с дикой планеты, но он наш брат, и я люблю его всей душой… Хорус слегка скривился, вновь чувствуя для себя угрозу. И почему это каждый раз именно дикарь? Будто волков можно сравнивать между собой. Да даже если и можно, всем должно быть понятно, что именно шестнадцатый лучше. Леман ему не ровня. На сердце стало теплее, когда Фулгрим, выждавший небольшую паузу, продолжил: — Мой любимый младший брат поможет же мне?! Думаю, с Руссом не возникнет проблем, если я буду уважать его традиции и нравы. Вы же поладили… И, — Фулгрим вновь замолчал, складывая губы в тонкую линию. Хорусу хотелось оказаться там, рядом с братом в уютных покоях, и поддержать. Может, взять за руку, как делает сам Феникс, или обнять, распить вино и вновь забыться за разговорами. Как жаль, что их разделяет сотни тысяч световых лет и бездонный океан варпа. — Я могу признаться тебе? Мягкий голос Фулгрима с ноткой грусти отдается вибрацией по сердцам, вызывая такой приятный мандраж. Это дикое, первобытное желание обладать поднялось из самых глубин души. Ну разве может Люперкарь позволить себе с кем-то делиться? Сама мысль ужасает. — Конечно, Фулгрим! — Я опасаюсь звериной сути Лемана. Он больше волк, чем человек… — Неотёсанный дикарь, — соглашается Хорус, медленно кивая. Пурпурный взгляд скользнул как бы за спину брату, где на стене висит обижена вылезаная до идеала картина, за которой расположился сейф. Опасно хранить записи физически, но и держать всё в голове просто невозможно. Палка на двух концах, где не знаешь, что хуже. Фулгрим улыбается по привычке, кивая в нужных местах и слегка замирая на высоких нотах. Какой приятный разговор должен быть. Закрадывается мимолетная мысль в белокурую головушку. Только думает Фулгрим совсем не об очередном монологе Хоруса, а о Лемане. Волчий Король умен и очень опасен. Крайне опасен. Одна только эта ширма «Глупого Варвара» чего стоит. Нет, Русс не глупец, и с ним не выйдет, как с Люперкалем, на семейную идиллию, но Зверь Фенриса не Император. Может и выйдет чего… Нет-нет, не то. Совсем не то… Достаточно будет Фулгриму появиться в поле зрения Лемана, как шестой поймет всё, учует, совсем как охотничий пес. Как же он должен говорить? Жестикулировать? Улыбаться? Фенекс задавался только одним вопросом, пока корабль медленно плыл через варп на встречу с шестым легионом