Wings of silk and a heart of gold / Шёлковые крылья и Золотое сердце

Изуку сидел на уроке, с тревогой ожидая конца перемены. Он устал, но, если он хотел избежать стычек с хулиганами, ему нужно было встать со своего места, как только прозвенит звонок. Сегодня ему совсем не хотелось, чтобы его задевали. Он забыл дома свой обед (яблоко и бутылку воды), плохо спал (снова) и просто хотел домой. Хотя… По крайней мере, по дороге в школу он увидел сражение между злодеем и новой героиней. Сегодня Леди Гора дебютировала в качестве нового профессионального героя, и ее причуда показалась такой крутой, что, готов поспорить, к концу дня на hero.net появится не меньше пятидесяти статей о ней. Тем временем мистер Танака рассказывал о поступлении в старшую школу. Изуку молча поднял руку вместе со всеми в классе, когда мистер Танака спросил, кто хочет поступить в школу героев, а Бакуго начал хвастаться, что он лучше всех и собирается поступать в Юэй. «О, Мидория, ты ведь тоже хотел поступить на курсы героев в Юэй, верно?» — спросил мистер Танака, и весь класс притих, даже Бакуго. У Изуку перехватило дыхание, в животе стало тяжело, он сжал в руке карандаш, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. Молчание было невыносимым — «Э-э-э… ну, д-да…» — перестаньте на меня так смотреть, просто перестань пялиться, пожалуйста…» — «Мидория? Ты же шутишь, да?» — «Он не может быть серьезен!» — «Он хочет попасть на курс героев без причуды! Пфф…» — Класс взорвался от смеха и злых комментариев. — «Н-на самом деле от этого правила от-… отказались несколько лет назад», — тихо сказал Изуку, прежде чем успел что-то придумать. Внезапно на его парту опустилась чья-то рука, прозвенел звонок и мистер Танака вышел из класса, а Бакуго прорычал: — «Да кем ты себя возомнил, Деку?! Думаешь, у тебя есть хоть какой-то шанс попасть в Академию?!» — Изуку отодвинулся, пытаясь увеличить расстояние между ними. — «Н-нет! Нет, Каччан, я просто... просто хотел попробовать! Я бы ни за что не осмелился с-сравнивать себя с т-тобой!» — лепетал Изуку, отчаянно тряся головой и руками. Бакуго просто шагнул ближе, и в его ладонях заплясали маленькие искорки, словно крошечные фейерверки. Изу отпрянул и ударился спиной о доску. Бежать было некуда. Бакуго подошёл к нему и взорвал блокнот Мидории, который, судя по всему, взял со стола. Он выбросил обгоревший блокнот в открытое окно класса, и Изуку мог лишь в ужасе наблюдать, как месяцы упорной работы были уничтожены прямо у него на глазах, и он ничего не мог с этим поделать. Затем Бакуго схватил его за плечо. Идзуку почувствовал, как от руки Бакуго, сжимавшей его плечо, по телу разливается жар. — «Слушай сюда, Деку! У такого никчемного бездарня, как ты, нет ни единого шанса попасть в UA! Понял?! Ты просто бесполезный урод, не смей вставать у меня на пути». — Пока он говорил, жар усиливался, а затем кожу в том месте, где ее касалась рука Бакуго, начала разъедать жгучая боль. Он чувствовал, как горит форма и как под воздействием жара плавятся бинты на его плече вместе с кожей. Бинты, которые скрывали его тайну. Бинты, которые скрывали несколько уродливых шрамов, навсегда оставшихся на его теле. Бинты, которые скрывали его истинную сущность, горели. Изуку был в восторге от того, что у него появится причуда. Чем ближе был его четвертый день рождения, тем больше он думал о том, чья причуда была бы круче — его или его родителей, и какая из них лучше подошла бы для того, чтобы стать героем. Когда накануне своего четвертого дня рождения он лег спать с зудом и легкой болью в голове и спине, он не придал этому значения. Он рассказал об этом маме, и она поцеловала его еще раз, прежде чем уложить в постель. И он заснул в надежде, что, проснувшись, наконец-то обретет свою причуду. И это случилось. Проснувшись, он почувствовал что-то странное на спине под пижамой. Лопатки и кожа головы немного болели, но он встал и побежал в ванную, чтобы проверить, может ли он выдыхать огонь или заставлять предметы парить в воздухе! А может, и то, и другое! И тут он увидел себя в зеркале. На голове у него были усики, едва заметные в его спутанных зеленых кудрявых волосах, а когда он снял футболку с мультяшными персонажами, у него оказались крылья… Не такие, как у птиц с перьями, и не такие яркие, как крылья бабочки, они были немного другими, но…У него были крылья! Его причуда наконец проявилась!!! Он выбежал из ванной, зовя маму: — “Мамочка! Мамочка! Угадай что! Моя причуда появилась!“ — и его мать быстро выбежала из своей комнаты с наполовину расчесанными волосами и расческой в руке. —“О боже, милый, это замеча...“ —Женщина замерла, когда увидела его, Изуку подбежал к ней с широкой улыбкой и схватил ее за юбку. — “Смотри, мамочка, смотри! У меня крылья! У меня есть причуда, мамочка!“ Мать долго молчала, а потом велела Изуку одеваться, сказав, что они идут к врачу. В кабинете врача Инко объяснила, какие причуды у нее и ее мужа и что она не понимает, откуда взялась причуда у Изуку. Врач сказал, что Изуку, возможно, унаследовал ген от дальнего или очень дальнего родственника, из-за чего у него выросли крылья — предположительно, как у мотылька, — но Инко не знала никого с такой причудой. Ей сказали отвести его к специалисту по причудам, чтобы обновить его данные и узнать больше о причуде Изуку. Через два дня после того, как у Изуку проявилась его способность, его отец вернулся из командировки. Как только Изуку услышал голос отца в гостиной, он выскочил из своей комнаты. — «Папа! Папа, у меня появилась причуда!» — Прежде чем мать успела вмешаться, отец улыбнулся: — «Правда? Это здорово, Изуку! Какая она у тебя? Ты можешь выдыхать огонь, как твой папа?» Изуку покачал головой: — «Нет, но у меня есть крылья, папочка! Доктор сказал, что это, наверное, крылья мотылька! И усики!» — Улыбка отца тут же померкла. Он посмотрел на маму: — «Что?» — и атмосфера в комнате изменилась, повисла тяжелая тишина. — «...Это ведь не мой ребенок так ведь?» — спросил мужчина. — «Что?» — «Нет, конечно, тво...» — пощечина. — «Не смей мне врать, черт возьми! Ты мне изменяла и думала, что я никогда не узнаю, да?! Что я выращу этого ребенка и ничего не замечу?!» — Отец кричал: — «Ты, гребаная шлюха». — Изуку подбежал к матери: — «Мамочка!» — и отец ударил его ногой в живот. — «Не смей тут вякать, мелкий засранец!» — процедил он. — «Я, черт возьми, ухожу, и ты больше никогда меня не увидишь шлюха!» — С этими словами Мидория Хисаши вышел за дверь, держа в руках только чемодан, с которым вернулся. Это был последний раз, когда Изуку видел своего отца. После этого его мать уже никогда не была прежней. С того дня она заставляла его перевязывать крылья бинтами, чтобы их не было видно, а усики прятать под волосами с помощью шпилек. Это было больно, бинты были слишком тугими, а шпильки царапали кожу. Когда он спросил, почему он должен их прятать, когда другие дети этого не делают, она ответила. — «Потому что ты не обычный Изуку. Ты ошибка природы. Если кто-нибудь узнает, в чем твоя причуда, над тобой будут издеваться, все будут смотреть на тебя свысока. Никто не должен знать, и тогда ты будешь в безопасности», — Изуку поднял на нее глаза. — «Но...»—она холодно оборвала его. — «Ты будешь всем говорить, что у тебя нет причуды, Изуку»— Изуку просто кивнул. Мама хотела, чтобы он был в безопасности, а значит, она была права. Изуку почувствовал, как остатки бинта на его плече слегка прилипли к коже. Когда Бакуго отпустил его, Изуку сразу почувствовал запах горелой ткани и нитроглицерина, от которого у него чуть не закружилась голова. Прихвостни Бакуго рассмеялись — вероятно, над выражением лица Изуку — и вышли из комнаты, а Бакуго закинул сумку на плечо и направился к выходу, но, сделав шаг за порог, оглянулся через плечо с довольной ухмылкой. — «Хотя... если ты так сильно хочешь стать героем, может быть, есть и другой способ. Просто молись, чтобы в следующей жизни у тебя проявилась какая-нибудь причуда... и прыгни с крыши здания».— Изуку внезапно выпрямился и со злостью, и в то же время страхом, посмотрел в глаза Бакуго. Тот лишь ухмыльнулся и в качестве угрозы выпустил несколько небольших взрывов. Это мгновенно вернуло Изуку в реальность, и он резко выдохнул. Тем временем Бакуго просто развернулся и ушёл. Изуку просто стоял там... и хотел заплакать. Никто не знал, что у него была причуда, да и не мог знать. Так уж сложилось, и так было всегда, но почему же это так сложно понять?