Wings of silk and a heart of gold / Шёлковые крылья и Золотое сердце

Дверь открылась с тихим щелчком отпираемого замка. Он фыркнул, наклоняясь, чтобы снять свои красные кроссовки. Изуку чувствовал себя таким усталым. Сегодняшний день был изматывающим. Столько всего произошло: он получил нагоняй от Урараки и Ииды за нарушение безопасности. И вся эта история с панической атакой, о которой он не хотел думать… Он направился в свою комнату. Изуку бросил школьную сумку рядом со столом и начал развязывать эту пародию на галстук, который висел у него на шее. Зеленоволосый медленно снял блейзер и посмотрел на него — «Исцеляющая девочка сказала, что завтра я должен получить новую форму...черт возьми» — И именно тогда до него, наконец, дошло. Его секрет...был раскрыт. Люди знали, что у него есть причуда — «Ты не такой, как все, Изуку. Ты — ошибка природы» — Эти слова эхом отдавались в голове — «Никто, ни при каких обстоятельствах не должен узнать, кто ты на самом деле» — «Ты скажешь всем, что у тебя нет причуды, Изуку» — «Они возненавидят тебя если узнают» — Голос матери звучал в голове. Воспоминания о том, что она говорила и делала, кружились в его сознании, постепенно превращаясь в вихрь. Теперь все знали, и всё же...казалось, что они не ненавидят его всей душой. Не похоже, что они хотели его смерти. Одноклассники Изуку знали и... ничего не сделали? Ну, кроме Минеты... Его друзья знали, но не поднимали эту тему, просто... разговаривали с ним, как будто ничего не изменилось. Мистер Айзава и Исцеляющая девочка не угрожали ему и не делали ничего подобного, они... просто задавали вопросы. — «Что, если бы они не...» — «Они бы тебя возненавидели» — «Что, если бы его мама ошибалась?» — «Они бы тебя возненавидели» — «Что, если бы...» — «Они бы тебя возненавидели» — «Если бы...» Но... его мама, должно быть, была права. Она... она была его мамой, она бы не стала ему лгать. Она любила его. Она сделала всё это, чтобы защитить его. Потому что он был уродом. Он был уродом, и всё же... они не вели себя так, будто он был уродом. Почему они не вели себя так, будто он был уродом? Почему они не относились к нему соответственно? Они притворялись? Делали вид, чтобы причинить ему боль, когда он этого не ожидал? Или...может быть, они просто...не замечали? Не замечали, что он был уродом, которому лучше было бы родиться без этой причуды. Может быть, они просто ещё не осознали...и если так, то Изуку надеется, что они ещё какое-то время не будут этого понимать. Какое-то время... Из рюкзака донёсся жужжащий звук, отвлекая его от бушующего в голове урагана. Он достал телефон и увидел три новых сообщения. Два от Урараки и одно от Ииды. Ах да...они предложили прислать ему конспекты по пропущенным предметам. Изуку надел спортивные штаны и футболку – без бинтов он всё ещё чувствовал себя немного странно. Они вместе прислали ему конспекты, и Изуку поблагодарил их. Он собирался сразу же приступить к их изучению, но не успел сесть за стол, как в животе заурчало. Обычно подросток мог спокойно пережить лёгкий голод — он к этому привык, да и не всегда чувствовал себя голодным. Хотя...с тех пор как начал тренироваться, он стал чаще испытывать чувство голода. А сегодня? Он не успел доесть обед из-за всей этой суматохи с сигнализацией. Со стоном Изуку побрёл на кухню. После беглого осмотра холодильника и шкафов стало ясно, что есть там нечего. Сегодня он мог рассчитывать разве что на рисовые крекеры и немного арахисовой пасты. Придётся обойтись этим — «Надеюсь, мама скоро купит продукты» — Он сел за кухонный стол, поел и вернулся в свою комнату, чтобы переписать конспекты, которые прислали ему Урарака и Иида. Он порылся в рюкзаке, пытаясь найти тетрадь по английскому. Наконец Изуку нашёл её и достал, но вместе с тетрадью выпал листок бумаги. Это был бланк для подачи заявления, который нужно было подписать у родителей, чтобы поехать в USJ. Нужна была подпись матери. Отлично… он не знал, когда она вернётся домой и не будет ли она настолько уставшей, что даже не заметит. Подросток положил его на кухонный стол, прикрепив стикер: «Пожалуйста, подпиши. Это нужно для школьной поездки. Не волнуйся, она бесплатная. Большое спасибо». Ему было неловко беспокоить её из-за этого. Она и так была очень занята и уставала на работе, не хотелось бы, чтобы она думала, будто делает недостаточно. Она обеспечивала их обоих. Сама покупала еду и давала крышу над головой. Она так много делала для такого урода, как он. Закончив переписывать конспекты своих друзей, он отложил ручку и решил размяться. Пропуская тренировки в последние несколько дней, он сильно отстал от одноклассников.

────────────────────────────

Как они посмели?! Как они посмели его отстранить?! И за что, чёрт возьми?! Он был так близок к тому, чтобы доказать, что именно он станет героем №1, пока этот чёртов Деку не выкинул какой-то дерьмовый трюк, и он должен был во всём этом разбираться?!? Это из-за этого ботаника он сидел дома, пока его мать отчитывала его по сотне причин, а потом ушла на совещание. Его отец был в кабинете и тоже, кажется, был...зол? На...него?... Но кому какое дело? Кацуки точно нет. Но больше всего его раздражало не то, что родители или его бездельничающий классный руководитель отстранили его на день, нет...Это было из-за того задрота. Это грёбаный-жалкий-бесполезный-бесхребетный-никчемный урод на-двух ножках-зубочистках. Как он смеет противостоять Кацуки — «Я докажу, что могу быть героем, даже если для этого придётся драться с тобой!» — Блондин стиснул зубы. Как смеет этот жалкий кусок дерьма думать, что может победить его…КАК ОН ПОСМЕЛ ПОБЕДИТЬ ЕГО?! КАК ОН ПОСМЕЛ СМОТРЕТЬ НА НЕГО СВЕРХУ ВНИЗ… Это жалкое ничтожество вообще не должно было попасть в Юэй. Ему там не место! Он был никчёмным слабаком без потенциала. Тощий хлюпик, который ничего не мог сделать. У него не было ни единого шанса против Бакуго в бою. Нет… Кацуки не признает этого. Он не признает, что проиграл такому беспричудному ублюдку, как Деку. Беспричудному. У Деку нет причуды. Он знает его всю жизнь, и Деку всегда был беспричудным. У него не было причуды. У Деку не было...причуды… Так какого хрена у этого ублюдка вдруг появились КРЫЛЬЯ?! Кацуки понял, что он увидел...увидел крылья, растущие на спине этого ботаника с зелёными волосами. Но как такое вообще возможно?! Раньше у него их не было. Не было... верно? Не было. Если бы они у него были, Кацуки бы заметил. Он бы знал... Не может быть, чтобы они были у него раньше. Где бы он их спрятал? Не может быть, чтобы этот ботаник всю жизнь прятал свои огромные крылья! Это...было бы невозможно. Было бы...но Кацуки не видел его без рубашки с тех пор, как им исполнилось по четыре...года, верно? Даже на физкультуре... этот придурок всегда переодевался в туалете... нет... А как же тётя Инко?! Она всегда говорила, что у этого слабака нет причуд. Хотя... прошло много времени с тех пор, как она ушла. С тех пор, как он вообще её видел… очень много времени. Что, чёрт возьми, всё это значило?! У этого придурка Деку всё это время была причуда…и он просто… солгал… Он солгал Кацуки… Он думал, что, скрывая тот факт, что у него есть причуда, они смогут стать равными. Что он сможет быть на одном уровне с Кацуки, скрывая свою грёбаную причуду! Ярость клокотала в животе подростка. Царапая ладони, царапая кожу. От его рук, которые дёргались по бокам, начал подниматься пар. Это раздражающее дерьмо совершило большую ошибку, думая, что может смотреть на него свысока. На будущего грёбаного героя номер один! Блондин покраснел. Как он смеет… Кем, чёрт возьми, он себя возомнил?!?! Он этого так просто не оставит. Он заставит этого грёбаного урода заплатить. Он покажет этому придурку, что бывает, когда его недооценивают… Со свирепым рыком Кацуки замахнулся на стол, и его ладонь взорвалась. По комнате разнёсся громкий хлопок. Горящие бумаги разлетелись во все стороны. В воздухе запахло нитроглицерином, горелым деревом и бумагой. Мальчик тяжело дышал, ярость исходила от дымящихся ладоней в виде густого дыма. Кровь стучала у него в ушах, обжигала вены. Он не слышал, как за его спиной открылась дверь. — «Кацуки!» — охваченный яростью подросток оглянулся через плечо и уставился на отца, стоявшего в дверях с выражением лица, которое Кацуки почти никогда не видел. — «Что мы говорили о том, чтобы ты не использовал свою причуду в комнате?» — Его тон был серьёзным, брови нахмурены. — «Посмотри на этот бардак, а твой стол… Господи, что на тебя нашло за последние несколько дней?» — Шатен сдвинул очки на лоб и потёр переносицу. Со вздохом он сложил руки на груди и просто уставился на кипящего от злости мальчика. Тот помолчал несколько секунд, выпрямился и повернулся к нему. — «Что за хрень?» — выплюнул Кацуки, нахмурившись. Мужчина постарше просто уставился на него и тяжело вздохнул, а затем перевёл взгляд на бумаги, разбросанные по полу. Подросток зарычал. — «Что?..» — карие глаза Масару встретились с красными глазами сына — «Сначала тебя отстраняют от занятий на второй день учёбы, а теперь ты разносишь свою комнату и ломаешь мебель посреди важного рабочего совещания…что происходит?» — «Ццц…не твоё дело…» — огрызнулся он. — «Кацуки, тебя отстранили от занятий за то, что ты напал на одноклассника после того, как учитель велел тебе прекратить, и избил его до потери сознания. Не говоря уже о том, что это был Изуку. А ещё твой учитель упомянул словесные нападки и дискриминацию…» — — «Грёбаный стукач-бомж» — пробормотал блондин. — «Не смей так говорить о своём классном руководителе… Черт возьми, я не знаю, что творится в твоей тупой башке, но ты не можешь решать проблемы с помощью насилия» — Отец мальчика вздохнул. Кацуки увидел, как на лице отца промелькнуло выражение, заставившее его отвести взгляд. Такое выражение появлялось у него только в самых серьёзных случаях. — «Послушай, я не разочарован, и твоя мать тоже… Мы просто... не хотим, чтобы у тебя были проблемы... И дело не только в ругательствах, случайных взрывах и вспышках гнева. Мы любим тебя, но к этому нельзя относиться легкомысленно...» — «Задрот заслужил это» — перебил его мальчик. — «У него сотрясение мозга, сломанная рука, треснувшие рёбра и множественные ожоги и синяки» — невозмутимо ответил Масару. Он вздохнул и закончил — «Послушай... Я не знаю, что между вами произошло, но одно я знаю точно. Это было неправильно, и ты не должен был так поступать» — Мужчина наконец убрал руки, скрещенные на груди, и развернулся, чтобы уйти. Он остановился, положив руку на дверной косяк — «Приберись и подумай об этом...пожалуйста?» — Кацуки краем глаза заметил, как суровое выражение лица отца сменилось на мягкое и печальное, прежде чем тот закрыл дверь и ушёл. Старик редко читал ему нотации, в отличие от матери, поэтому Кацуки понял, что именно поэтому со вчерашнего дня он такой холодный и отстранённый. Блондин посмотрел на полусожжённый лист бумаги на полу и пнул его. Затем он опустился на колени, со злостью собрал все бумаги, небрежно сложил их в стопку и положил на стол. Перед глазами стояло лицо отца, поэтому он с кряхтением схватил одну из своих гантелей, стоявших рядом с кроватью, и начал ритмично сгибать и разгибать руку. — «Я докажу, что могу быть героем... несмотря ни на что. И...я сделаю всё, что потребуется, чтобы доказать, что ты ошибаешься, Каччан» — Кацуки снова почувствовал, как в груди закипает гнев. — «Прекрати, Каччан!» — Он стиснул зубы — «Я покажу тебе, Деку...вот увидишь...» —