External Anomaly

Полиции потребовалось почти четыре дня, чтобы получить необходимые документы и разрешения, для проведения расследования в библиотеке. Это заняло бы меньше времени, если бы Япония не переживала очередной кризис из-за большого количества злодеев с усиленными причудами, которые в последнее время появляются по всему региону Канто. Все старшие инспекторы были заняты этими расследованиями, и у них не было времени на более мелкие дела, такие как инцидент с метеоритом и пропавший человек без причуды. — Спасибо, что нашли время разобраться в этом, детектив Цукаучи. — Офицер-кот Тамагава вежливо поклонился. — Не нужно. Я предпочел заняться мелкими делами, потому что над ними почти никто не работает, — спокойно ответил он, когда они поднялись по небольшой лестнице у входа в библиотеку и открыли стеклянные двери. В помещении было тихо, лишь несколько человек просматривали какие-то учебники. Женщина за прилавком встала с натянутой улыбкой. Оба офицера подошли к ней. — Добрый день, мисс. Мы — Цукаучи Наомаса и Тамагава Санса, офицеры, ответственные за выяснение местонахождения предполагаемой жертвы. — Кот спокойным голосом достал свой полицейский значок и показал его девушке. Его напарник сделал то же самое. — Вы Икома Комари, верно? Женщина прижала пальцы к столешнице. «Да, это я. У меня проблемы?» Ее голос слегка дрожал. — Вовсе нет. Мы просто хотим задать вам несколько вопросов по делу, над которым работаем. У вас есть укромное место, где мы могли бы поговорить? — спокойно спросил детектив, пытаясь успокоить молодую женщину. Женщина кивнула, прежде чем проводить их в свою квартиру, маленькую и теплую. Она жестом пригласила их сесть на стулья за обеденным столом. Оба офицера поблагодарили ее за этот жест и устроились на деревянных сиденьях. И как только Икома села, начался допрос. “Послушайте. Моя особенность основана на распознавании лжи по вашим ответам. Я любезно прошу вас сотрудничать с нами в этом деле”. При этих словах женщина медленно кивнула, ее руки переплелись на столе. Тамагава достал из папки несколько фотографий одежды жертвы и разложил их на столе перед Икомой. «Вам знакомо это пальто?» — спросил офицер. Женщина несколько минут молча рассматривала фотографии. «Нет, я его никогда не видела». Цукаучи кивнул и сделал пару пометок в блокноте. «За последние пять дней вы не видели никого подозрительного или с серьёзной травмой головы?» Икома задумалась, и ее лицо слегка побледнело. — Думаю, да... — Пожалуйста, расскажите нам подробнее, — вежливо попросил Тамагава. «Несколько дней назад... когда произошел инцидент с падающей звездой, в библиотеку пришел мальчик. — Она замолчала, глядя на свои руки и теребя пальцы. — У него на голове была кровь, но видимых ран не было». «Понятно. Вы помните его имя?» — спросил детектив, делая пометки в блокноте. «Ну... он сказал, что его зовут Зандик». «Зандик? Не похоже на японское имя», — заметил кот-полицейский. Цукаучи кивнул в знак согласия. — Нет. Он не был японцем, — подтвердила женщина, слегка покачав головой. — Когда он приехал, то попросил меня помочь ему научиться правильно читать и произносить слова. — И вы ему помогли, — заявил детектив. — Верно. — Вы знаете, откуда он? — Он никогда не говорил. К тому же мы почти не общались, — расстроенно ответила она. — Я знаю только его имя и то, что у него была особенность, из-за которой он мог не есть несколько дней… — Причуда? — Тамагава с любопытством нахмурился. — Согласно отчетам, у этого человека не было никакой причуды. Глаза Комари расширились от удивления. «Это... это невозможно. Мальчик четыре дня подряд сидел за столом в библиотеке, ничего не ел и не пил». Она замолчала, прикусив большой палец. «Вставал он только за новыми книгами». Это было... любопытно. На мгновение Тамагава задумался, тот ли это человек, который был в переулке. — Как он выглядел? — Он был… красив, — тихо призналась она, даже не пытаясь это отрицать. Цукаучи с любопытством приподнял бровь. — Высокий, немного худощавый, с алыми глазами и светло-голубыми волосами… почти небесно-голубыми. — А… что с его одеждой? Икома легонько постучала кончиками пальцев по столу, ощущая под рукой текстуру дерева. «Под черной рубашкой у него была какая-то портупея, темные брюки и черные перчатки со светло-голубыми ладонями. Вся его одежда выглядела очень дорогой... и была украшена серебряными деталями». Тамагава переглянулся с Цукаучи. Если описание было точным, то можно было предположить, что его одежда была слишком дорогой для бродяги. — Он вел себя как-то странно? — нейтральным тоном спросил детектив. Икома замялась. «Он учился... слишком быстро». Она сглотнула. «Сначала он кое-что неправильно произносил, допускал ошибки в основных звуках. Но уже на второй день он говорил почти идеально. На третий и четвертый... он уже был совсем другим человеком. Он говорил как носитель языка». Цукаучи перестал писать. Его причуда не улавливала ложь. Предполагалось, что у мальчика нет способностей; лабораторные тесты подтвердили, что он беспричудный. Так почему же эти описания не сходятся? Может быть, они ошиблись, идя по следу жертвы? Нет. Это было невозможно. ДНК из крови, обнаруженной на белом пальто, совпала с образцами, собранными в переулке. Здесь не могло быть ошибки. Кроме того, маловероятно, что жертва осталась бы жива, если бы у нее отсутствовала половина мозга. Кто-то его вылечил? Нет никаких свидетельств того, что в инциденте участвовал кто-то еще. Все указывает на то, что мальчик, Зандик, обладал какой-то причудой, которая могла остаться незамеченной при судебно-медицинской экспертизе. — Спасибо за сотрудничество, — наконец сказал Цукаучи, закрывая блокнот. — Если вспомните что-то еще, даже самое незначительное, свяжитесь с нами. Икома быстро кивнула. «Я сделаю это. Но... это все, что я знаю. Он не вернулся через четыре дня, и я не знаю, куда он ушел. Он ничего не оставил». Её голос стал тише. Цукаучи удерживал её взгляд еще несколько секунд. Он не заметил ни обмана, ни преднамеренного умалчивания. Женщина действительно больше ничего не знала. Если бы подозреваемый ничего не забыл сам, его было бы невозможно снова выследить с помощью розыскных собак. Какая головная боль!… Оба полицейских поблагодарили женщину перед уходом. Когда они вышли из квартиры и библиотеки, их встретил холодный послеполуденный воздух. “ Что ты думаешь? Тихо спросил Тамагава. Спускаясь по ступенькам, Цукаучи посмотрел на затянутое облаками небо над городом. «Не знаю. Все это очень странно, и что-то мне подсказывает, что все не так просто, как кажется». Офицер-кот не мог не согласиться: он пришел к такому же выводу несколькими днями ранее. «Не хочешь перекусить в кафе? Я угощаю», — предложил Тамагава. Детектив слегка улыбнулся. «Я бы с радостью, но мне все еще нужно разобраться с исчезновением семнадцатилетнего подростка в Токио. Родители оказывают на нас сильное давление». «Полагаю, в другой раз…» —————————— После той ночи Дотторе почти не вспоминал об Иннсмуте. Этот человек был полезной переменной величиной, не более того. Если бы он пережил нейронную перестройку, то предоставил бы дополнительные данные, а если бы умер, это тоже было бы полезно. Он всего лишь измерил порог электрической чувствительности нервной системы человека. В ретроспективе — посредственный эксперимент. Другие его отдельные попытки были еще более грубыми. Даже если человек не умирал мгновенно, нагрузка на организм была слишком велика, и становилось ясно, что нервная ткань человека не приспособлена к бесконтрольному поглощению внешней энергии. Функциональный коллапс произошел до того, как адаптация смогла стабилизироваться. Таким образом, регулировать интенсивность помех с минимальными отклонениями оказалось не так просто, как он предполагал, несмотря на то, что его собственное тело поглощало большую часть энергии, излучаемой «Порчей». Благодаря этим предварительным испытаниям он пришел к выводу, что лучше всего разделять разряд на последовательные импульсы, а не на один резкий разряд, который может повредить мозг. У четвертого испытуемого не появились дополнительные конечности, и он не умер сразу. В воздухе витал металлический запах, отдаленно напоминающий электрические бури Тейвата. Человек бился в конвульсиях всего несколько секунд, после чего рухнул на сырой бетон. Но затем он очнулся, и его причуда сработала более эффективно. Это был прогресс. С этого момента (и в течение нескольких последующих дней) Доктор начал систематически распределять своих «добровольцев» по трем ментальным категориям, дорабатывая свои теории: С одной стороны, причуды мутантов... которые были устойчивыми и, как правило, принимали индуцированную им энергию. Во-вторых, способности излучателей: более хрупкие, так как их носители быстро теряли сознание. И, наконец, способности к трансформации... удивительные и нестабильные. Причуда человека может как прекрасно адаптироваться к энергии, так и так же легко разрушиться от перегрузки. Вскоре он заметил, что после каждого вмешательства остается едва заметный след из-за отсутствия артерий замли, которые рассеивали бы разрушительную энергию. Вот почему усиление причуды в организме длилось не так долго: если эта энергия не высвобождалась, человеческое тело начинало дестабилизироваться, пока не наступала смерть. Это подразумевало нечто интересное. Если бы энергия не нашла выхода... то через несколько дней или месяцев все усиленные существа погибли бы без всякой причины. Это было бы логично, учитывая, что человеческая физиология в этом мире слишком консервативна и не так податлива. Однако все это натолкнуло его на другую, весьма заманчивую теорию. Если в одном регионе сосуществует достаточное количество модифицированных объектов... Энергия могла начать переплетаться с другими энергиями и, если бы она нашла подходящую среду, могла бы использовать людей в качестве катализаторов для создания искусственных артериальных линий или, в лучшем случае, врат, ведущих обратно в Тейват. Кроме того, Япония была идеальной территорией: высокая плотность населения и криминальная экосистема, отчаянно нуждающаяся в конкурентном преимуществе. Если его гипотезы верны, он сможет вернуться домой и приступить к другим своим проектам уже через несколько месяцев. Конечно. Это произойдет только в том случае, если в его планах не возникнет непредвиденных обстоятельств или помех (что, как правило, и происходит). Излишне говорить, что он не хотел снова потерпеть поражение из-за чьей-то дружбы. Пока ему нужно было лишь, чтобы люди распространяли слухи в переулках, на подпольных форумах, в барах, которые часто посещают преступники, и в маргинальных групповых чатах. И, по правде говоря, ждать пришлось недолго... Сначала это были лишь отдельные комментарии; никто не верил, что кто-то может усиливать причуды без наркотиков, вызывающих зависимость. Через несколько дней слухи превратились в более конкретные утверждения благодаря тому, что испытуемые успешно обходили закон. По мере того, как его скромная известность росла, встречи стали происходить все чаще в разных местах региона Канто: на заброшенных фабриках, подземных парковках, неиспользуемых складах и в темных переулках. Начинающие злодеи, по сути, ничем не отличались от начинающих героев: неуверенные в себе, амбициозные, отчаянно пытающиеся выделиться в системе, переполненной выдающимися талантами. И он просто воспользовался этим стремлением к власти. Деньги начали поступать с неожиданной скоростью, и вместе с ними начала обретать форму его временная лаборатория в Токио. Некоторые клиенты платили контрабандными маршрутами или именами. Последнее было особенно ценно, и вскоре он понял, что ему больше не нужно активно искать подопытных. Добровольцы были готовы заплатить любую цену за временное преимущество, которое позволило бы им совершать преступления. Они буквально сидели перед ним, как пациенты перед хирургом. Это доказывало, что его система снова набирает обороты. Даже в чужом для него мире. Человеческая посредственность в погоне за легкой властью неизменна, в каком бы мире она ни обитала. До процедуры Доктору было не до разговоров. Он почти не слушал. Он лишь следил за биологической совместимостью и творил долгожданное «волшебство». Но сегодня ситуация изменилась. Встреча проходила на подземной парковке, где не было ни машин, ни каких-либо признаков того, что это место часто посещают. Это было идеальное место для беспрепятственного обмена. Стоявший перед ним доброволец дрожал от предвкушения. Его расширенные зрачки выдавали смесь честолюбия и почти детского отчаяния. Дотторе поднял руку, чтобы направить силу своего глаза порчи в нужную точку. Но ощущение, что за ним наблюдают, заставило его внимательнее присмотреться к окружающей обстановке. Кто-то следил за ним. Он медленно обвел взглядом пространство вокруг, не поворачивая головы. Он не хотел никого спугнуть. Герой? Нет. Это невозможно; если бы это был кто-то из них, они бы уже попытались его обезвредить. Его взгляд остановился на испытуемом, который задрожал, когда Дотторе отрегулировал силу следующего электрического импульса. На несколько секунд в воздухе снова появился запах озона, но вскоре рассеялся. Подчиненный упал на колени, ему стало трудно дышать... и тут он рассмеялся. Его причуда отозвалась с удвоенной силой, потрескивая от нестабильности. Но его тело не выдержало, и он начал бесконтрольно кашлять. Кровь залила его ботинки до самых носков. Подопытный пытался дышать. Спазмы, сотрясавшие его тело, согнули его пополам от боли, и он рухнул без сил. Доктор мысленно зафиксировал эту реакцию. Еще один объект пополнил список тех, кто не выдержал разрядов... Ему было интересно выяснить причину сбоя. Он присел на корточки, чтобы осмотреть кожу мужчины. Ничего необычного не было; возможно, проблема была внутри. Когда он уже собирался вскрыть тело, по помещению разнеслись тихие, медленные и радостные аплодисменты. Он не сразу поднял голову. — Это было невероятно, — раздался женский голос с металлической балки на подземной парковке. — Обожаю, когда они так пищат. — Ты мешаешь моим экспериментам, — холодно сказал он, снова выпрямляясь. — Уходи, если не хочешь, чтобы тебя модифицировали. Она слегка подпрыгнула. Её туфли ступили на бетон, и зи под них брызнула кровь; фигура опустилась на землю с преувеличенной легкостью, словно выступая перед несуществующей публикой. Волосы девушки были собраны в два растрепанных светлых пучка. Ее глаза были слишком яркими, а на лице играла широкая улыбка. Слишком широкая. «Я не уйду, — небрежно ответила она, присев на корточки рядом с еще теплым трупом. — Я пришла, чтобы поблагодарить тебя.» Эти слова его раздражали. Доктор наконец посмотрел на нее как следует. Он оценивал ее так же, как и все остальное: осанку, дыхание, расширение зрачков, мышечное напряжение. Он не заметил ни страха, ни враждебности. Пальцы молодой девушки слегка испачкались кровью подопытного. Она смотрела на них с почти детским восторгом и... поднесла палец к губам. Дотторе почувствовал раздражение и отвращение (хотя за свою жизнь ему доводилось делать вещи и похуже). «Не трогай. Я еще не закончил записывать данные», — тихо приказал он. Она проигнорировала его и попробовала кровь жертвы на вкус. Доктор нахмурился под маской, закрывавшей его лицо. Выражение лица подростка слегка встревожило его. Было очевидно, что она не в себе и уже не вернется в нормальное состояние. — Они другие… — заявила она, прикрыв глаза и глупо улыбаясь. Дотторе с любопытством приподнял бровь. — Они… более насыщенные и ароматные. Раньше они были пресными на вкус. Она замолчала, встала и медленно подошла к нему. — Что бы ты ни делал… ты их улучшаешь. Она улыбнулась ему, ее щеки порозовели. — Ты мне нравишься.