External Anomaly

Доктор начал с очевидного. Тело лежало там, где он его оставил, в некоторых местах еще теплое. Смерть была любопытной, но не особо важной. По-настоящему его заинтересовали личные вещи покойного. Он позволил себе «конфисковать» вещи из его карманов и сумок. Продукты показались ему неинтересными, но больше всего его привлек кошелек с местной валютой и тонкое черное устройство, которое легко помещалось в одной руке. С явным интересом он присел на стопку ящиков и принялся спокойно осматривать устройство. С одной стороны у предмета было две кнопки: одна вытянутая, а под ней — поменьше. Поверхность была холодной и гладкой, скорее всего, это были спрессованные металл и стекло. Никаких видимых винтов или отверстий, кроме небольшой прорези внизу, не было. Он повертел его в руках, оценивая вес, баланс и прочность конструкции. Нажал на большую кнопку. Ничего не произошло. Он нажал на другую кнопку чуть сильнее, и наконец прямоугольный предмет ожил и после небольшой вибрации включился. Белый свет залил темноту склада. Дотторе рефлекторно прищурился: контраст был резким и почти агрессивным. Какое-то время он видел только равномерное свечение, но постепенно яркость уменьшилась сама собой, подстраиваясь под окружающую темноту. Интересно, что у него была функция автоматической регулировки яркости. Доктор спокойно наблюдал за происходящим на экране, анализируя расположение символов и цифр. Прежде чем продолжить, он осторожно и с любопытством встряхнул устройство, проверяя, как оно реагирует на внешние воздействия. Сзади зажегся свет и осветил склад. Он слегка нахмурился. Что ж... По крайней мере, свет не падал на него прямо, как раньше. Он смутно припоминал, что те двое подростков, которых он видел несколько дней назад, пользовались фонариком. Вероятно, это был тот же самый предмет. Он спокойно повторил движение, и свет погас с той же легкостью, с какой зажегся. Внутренняя система обнаружения ускорения. Его поразило, что в таком маленьком предмете может быть источник света такой мощности. Он снова поднес предмет к глазам, чтобы прочитать мелкие буквы на экране. «Проведите пальцем для разблокировки». О… Нужно было провести пальцем. Но… как и где? Провести рукой по стеклу? Большим пальцем по одной стороне? Приподняв бровь и особо не раздумывая, он попробовал провести по стеклу указательным пальцем. Палец скользил по стеклу очень осторожно, потому что устройство выглядело довольно хрупким, и он не хотел его повредить. В ответ он получил довольно хаотичную реакцию, и ему едва удалось сдержать вздох — скорее от удивления, чем от разочарования. Он повторил жест. Полоса едва сдвинулась с места, но тут же вернулась на прежнее положение. Он пробовал разные углы наклона, менял силу нажатия и даже использовал все пальцы одновременно. Но ничего не менялось. С тех пор как он начал экспериментировать, экран автоматически выключался уже три раза, и в конце концов он понял, что делает что-то не так. Он посмотрел на свою руку в кожаной перчатке и сравнил ее с голой рукой трупа. Возможно, его перчатка была сделана из изолирующего материала. Если система работала за счет проводимости или прямого трения, то кожаная поверхность слишком сильно мешала, и объект не мог должным образом реагировать на прикосновения. Он спокойно снял перчатку, обнажив бледные пальцы. Если его теория верна, то контакт с его обнаженной кожей может привести к более эффективному взаимодействию. Он снова провел пальцем по стеклу. На этот раз экран плавно сдвинулся и переключился на другой пользовательский интерфейс. Он восхищался передовыми технологиями и инженерными решениями, которыми обладал этот мир. После разблокировки в верхней части экрана появились различные сообщения. [Мама: мы прилетели в Японию. Где ты?] [Мама: ты ночевал у друга?] [Тебе 5 раз звонила мама] Доктор не смог сдержать ироничной улыбки: эмоциональная настойчивость была предсказуема. Он проигнорировал странные сообщения от родственника мальчика и продолжил свои технологические изыскания. Все, что появлялось на экране, было интерактивным: он мог перемещать, удалять и редактировать объекты, просто касаясь сенсорной поверхности. Это была вершина инженерной мысли. Он был абсолютно уверен, что Сандроне позавидует его революционным открытиям, когда он вернется в Тейват. Зная её, можно почти со стопроцентной уверенностью сказать, что она бы разобрала это устройство на части за считаные минуты. Ах... Он почти забыл, что убил её. В любом случае она была марионеткой и не стала бы утруждать себя созданием дополнительных копий. С довольной улыбкой, как ребенок, играющий с новой игрушкой, Дотторе нажал на один из множества аккуратно расположенных квадратов на экране. Интерфейс снова изменился, став более простым, с прямоугольной панелью в центре. «Google…» — попытался он произнести помягче. Он понятия не имел, как это слово произносится, и не понимал, для чего нужен такой интерфейс. [Найдите или введите URL] Вот что появилось в панели. Он не знал, что такое URL, но все же решил попробовать и нажал на него. Появилась сенсорная клавиатура, и он медленно напечатал, привыкая к раскладке: «Что такое Google?» Результат не заставил себя ждать. На экране появился список результатов, упорядоченных по релевантности. Там были фрагменты пояснительного текста, краткие определения, полные статьи, связанные с темой новости. Этот инструмент превосходил даже терминалы «Акаша»: он мог отслеживать, индексировать и классифицировать колоссальные объемы информации за доли секунды. Его лицо слегка напряглось. Было непонятно, откуда взялась эта информация и что за ней стоит, ведь в Сумеру пользователи жертвовали своими мечтами, чтобы обеспечить вычислительную мощность для Акаши. Идея изучить его более тщательно, несомненно, была заманчивой. Подобная система, если ею правильно управлять, может стать чем-то бесконечно более могущественным, чем Акаша. Насколько ему было известно, она не зависела ни от центрального узла, ни от божественной силы, управляющей ею. Скорее всего, она функционировала за счет материальной инфраструктуры. И самое интересное: похоже, она была доступна каждому. До сих пор он не сталкивался с какими-либо ограничениями в поиске информации. Хотя некоторые статьи были дубликатами других или их копиями, источников было огромное количество, и они компенсировали то, что оказалось бесполезным. Его мозг заработал быстрее. Если это устройство имело доступ к глобальной сети, то каждый пользователь мог одновременно быть и получателем, и передатчиком информации. Каждый человек был точкой в гигантской сети данных. Эта мысль не выбила его из колеи, а, наоборот, заинтриговала. Он вернулся на главный экран, на этот раз более уверенным движением, и открыл другое приложение, обозначенное символом стилизованной карты. Интерфейс снова изменился, и на экране появилось картографическое изображение города с поразительной точностью. Улицы, здания, названия и маршруты были обозначены разными цветами. И в центре здания замигала маленькая синяя точка. Доктор несколько секунд смотрел на нее, прежде чем понял, что это такое. Это было определение местоположения в реальном времени. Устройство знало, где он находится. Он слегка улыбнулся, заинтригованный этим открытием. Он с новым интересом вернулся к строке поиска и начал вводить случайные запросы, оценивая объем доступной информации. История, политика, технологии. Информации было так много, что у него не хватило бы времени, чтобы изучить ее всю, как ему хотелось бы. Он отложил телефон и с легким безразличием посмотрел на труп. Ему нужен был новый, более живучий. Желательно амбициозный или отчаянно жаждущий власти, которую он мог бы ему предложить. И, кроме того, желательно, чтобы он был готов заплатить высокую цену. Местная валюта была бы необходима, если бы он хотел передвигаться с большей свободой, приобретать инструменты и, возможно, даже найти более подходящее место для экспериментов. Кража была эффективным, но не самым изящным решением в долгосрочной перспективе. Кроме того, добровольный обмен давал дополнительную информацию и укреплял репутацию. Он едва заметно улыбнулся при мысли об этом. Он мог бы представить это как усовершенствование, катализатор или развитие какой-нибудь особенности. Дополнительная сила без предварительной подготовки — они избавили бы себя от необходимости медленно, шаг за шагом, совершенствоваться. И все это в обмен на приличную денежную компенсацию. Бартер, замаскированный под простой эксперимент. Он снова взял в руки устройство и открыл карту. Он увеличивал масштаб, пока не нашел места с высокой концентрацией людей: вокзалы, торговые центры, оживленные районы и тому подобное. Минимальной искры его Электро глаза порчи было бы достаточно, чтобы увидеть первоначальную реакцию, не вызвав при этом фатальную дестабилизацию, как в случае с первым испытуемым. Ему нужно было тщательнее проанализировать, способна ли нервная система направлять дополнительную внешнюю энергию или она разрушится даже при минимальном вмешательстве. Если бы это сработало, результат был бы революционным: он бы прославился и обрел власть. А если бы нет… …Неудача тоже дала бы ему данные для анализа. Он начал искать потенциальных подопытных. Имя всплыло после нескольких минут тщательного изучения полицейских отчетов, записей о происшествиях и сенсационных статей, в которых преувеличения соседствовали с полезными фактами. Выбранный злодей носил псевдоним Иннсмут. Мелкий преступник, склонный к оппортунизму и насилию, с мутацией, имитирующей физиологию осьминога. На изображениях видны толстые щупальца, сила, превосходящая человеческую, и стратегическое использование чернил для ослепления противников перед побегом с добычей. Доктор не сразу остановил свой выбор на нем, но его взгляд задержался на анатомических особенностях злодея чуть дольше, чем обычно. У него была любопытная мышечная система со скрытым регенеративным потенциалом и, что самое интересное, нервная система, которая (если бы она воспроизводила биологию настоящих головоногих моллюсков) могла бы быть частично распределена по всем конечностям. Выследить его не составило труда: импульсивные преступники редко умеют элегантно исчезать. Сопоставив графики, зоны активности и повторяющиеся маршруты, Дотторе вычислил наиболее вероятное место, где его можно было найти в ту ночь. Но прежде чем отправиться на охоту, он смастерил маску, закрывающую все лицо, из картона и тканевой ленты, которую нашел на складе. Это была примитивная, но функциональная имитация того, что носили его младшие собратья. Он поправил маску, выключил устройство и сунул его в карман брюк. Он в последний раз взглянул на содержимое своего новообретенного кошелька: четыре тысячи иен, несколько удостоверений личности и карта, судя по всему, для какого-то специального транспорта. . . . Встреча произошла на заброшенном складе недалеко от порта — в просторном помещении, где стоял стойкий запах соли и ржавого металла. Иннсмут был не один: двое мужчин с птичьими клювами, вероятно его сообщники, переговаривались с ним вполголоса, пересчитывая содержимое открытого мешка на импровизированном столе. Дотторе несколько минут наблюдал за ним из тени, анализируя, как щупальца по бокам его рта естественным образом вытягиваются и сжимаются, как он без видимых усилий поднимает тяжелые предметы и как координирует движения своих четырех рук. Здесь есть над чем поработать. Когда он наконец решил заявить о своем присутствии, то сделал это без излишней театральности, просто шагнув вперед, чтобы его силуэт стал виден в тусклом свете висячей лампы. Сообщники среагировали первыми, напрягшись, но вперед выступил Иннсмут, приняв оборонительную позу. «Если ты пришел забрать что-то, то опоздал», — прорычал он с явным недоверием. Дотторе слегка наклонил голову, внимательно изучая его, словно он был интересным анатомическим образцом, а не вооруженным и враждебно настроенным человеком. «Меня не интересуют ваши доходы, — спокойно ответил он. — Меня интересует ваша биология». Реакция последовала незамедлительно: один из сообщников нервно рассмеялся, а Иннсмут нахмурился, но не ослабил бдительность. Дотторе продолжал говорить с тем же аналитическим спокойствием. «Ваша причуда с поразительной точностью воспроизводит физиологию головоногих моллюсков, однако вы ограничены централизованной координацией, которая снижает вашу способность к быстрой реакции. Ваши щупальца могут действовать более автономно, но ваша нервная система для этого не приспособлена». Иннсмут моргнул, явно смущенный технической спецификой замечания. Дотторе добился своего: он привлек его внимание умными замечаниями, которые не мог до конца понять такой грубый злодей, как этот мелкий преступник. — Говори прямо, — резко ответил он. Доктор спокойно улыбнулся под своей жалкой картонной маской. «Сейчас ты силен... по местным меркам. Но ты все еще малолетний преступник». Он сделал паузу, прежде чем осторожно продолжить. «Я мог бы повысить эффективность твоих движений, силу сокращений и скорость реакции, не увеличивая структурный износ твоих тканей». Последовавшая за этим тишина была вызвана не непониманием, а размышлениями. Жадность не всегда проявляется в стремлении схватить все и сразу — зачастую она проявляется в оценке рисков в сравнении с потенциальной выгодой. Иннсмут не был глупцом, он был амбициозен, а амбиции умеют распознавать преимущества, когда видят их. “И что вы хотите взамен?” наконец спросил он, не убирая полностью конечностей. Доктор позволил легчайшей тени улыбки промелькнуть на своем лице. — Твоя добыча, — заявил он, указывая на мешок с деньгами, который держал один из его подручных. Маленький человечек с крючковатым носом съежился и задрожал под его холодным взглядом. Злодей, казалось, обдумал предложение. “А откуда мне знать, что это не мошенничество?” “Вы бы предпочли, чтобы я сначала проверил это на одном из ваших… лакеев?” Оба мужчины почти спрятались за спину своего лидера, когда Дотторе произнес эти слова. — Забудь об этом. Сделай это сейчас. Если это обман, ты об этом пожалеешь, — прорычал он, прежде чем бросить мешок с деньгами на пол рядом с Предвестником, который цинично улыбнулся. Доктор протянул руку к мутанту-осьминогу, сконцентрировав и подавив большую часть разрушительной силы своего глаза порчи, чтобы стимулировать нервные окончания конечностей, не вызывая немедленной перегрузки и преждевременной смерти, как в случае с предыдущим подопытным. Процедура была короткой, локальной и точной, сопровождалась постоянным наблюдением за мышечными реакциями и рефлексами. Сначала ничего не происходило. Но затем одно из щупалец непроизвольно напряглось, сократилось с большей силой, чем обычно, а затем расслабилось. Иннсмут удивленно отступил назад, когда по его телу пробежала новая волна ощущений — словно расстояние между мыслью и движением сократилось, стало более прямым и быстрым. Когда он попытался вытянуть два щупальца по бокам рта, они с такой точностью и синхронностью ударили по металлическому ящику, что тот прогнулся, оставив на поверхности глубокую вмятину. Однако, не успел он порадоваться результату, как его слегка тряхнуло, конечности свело от боли, и он тихо выругался. Его тело содрогнулось, спина деформировалась и раскололась, из нее выросли несколько новых щупалец, которых раньше там не было. Доктор наблюдал за происходящим с пристальным вниманием, мысленно фиксируя увиденное, но не вмешиваясь. — Ч-что за черт?! — заикнулся Иннсмут, падая на колени и хватая ртом воздух. Он пытался потереть спину четырьмя руками. Его сообщники в тревоге склонились над ним. «Ваша нервная система адаптируется к новой силе, — невозмутимо объяснил Дотторе. — Скорее всего, в ближайшие несколько часов вы будете ощущать фазу перестройки». Иннсмут снова пошевелил щупальцами, несмотря на все еще беспокоившую его боль. «Работает», — пробормотал он, тяжело дыша от удовольствия. Жажда наживы пересилила остаточный дискомфорт. Дотторе слегка кивнул, его гораздо больше интересовал слабый остаточный тремор, который все еще ощущался в одном из щупалец. Да, это работало, но не отличалось идеальной стабильностью, и именно это несовершенство делало его интересным. Ему не потребовалось много времени, чтобы покинуть это место со своей новообретенной добычей. Ему также не нужно было следить за объектом лично: публичные заявления, происшествия и неизбежные последствия говорили сами за себя. Теперь ему оставалось полагаться только на сарафанное радио.