Останься со мной, Грейнджер

      Они оба замерли. Слова, которые он только что произнёс, повисли в пространстве между ними, и тишина стала плотнее, сама комната на мгновение сжалась, не позволяя ни одному из них сразу сделать следующий шаг.       Драко не отвёл взгляда, продолжая смотреть прямо на неё, но в глубине серых глаз впервые мелькнуло что-то опасно уязвимое. Страх. Не перед её ответом — перед тем, что этим признанием он разрушил хрупкое равновесие, которое между ними только начинало складываться, слишком рано открыл то, что обычно прятал даже от самого себя. И если она сейчас отступит, если хотя бы на секунду покажет сомнение, он уже не сможет сделать вид, что ничего не произошло.       Пальцы в карманах сжались до болезненного напряжения, ногти впились в ткань, удерживая остатки самообладания, пока внутри всё медленно начинало выходить из-под контроля. Мысли расползались, становились шумными и беспорядочными, а под рёбрами нарастало мрачное ожидание отказа.       Он не хотел слышать «нет». Только не сейчас и только не от нее.       Её взгляд оставался на нём, но в этот раз в нём появилось что-то более глубокое и растерянное, потому что ответ возник в ней мгновенно, раньше, чем она успела его обдумать — она уже согласилась. Внутри себя она согласилась в то же мгновение. Это желание прошло через привычную проверку, было разобрано на причины и последствия, оно не было оправдано логикой. Да и сколько ещё можно прятаться за неё, делая вид, что одних только правильных решений достаточно, чтобы чувствовать себя живой?       Её пальцы сжались сильнее, дыхание стало глубже, и она ненадолго опустила взгляд, пытаясь ухватиться за привычную внутреннюю устойчивость, которая сейчас медленно ускользала из-под ног.       Драко не выдержал первым. Пауза затянулась настолько, что начала причинять физический дискомфорт, а вместе с ней внутри него всё сильнее разрастался страх.       — Ты же спросила, что ты можешь сделать, Грейнджер, — голос прозвучал тише обычного, — это то, что ты можешь сделать.       Он коротко вдохнул, и Гермиона заметила, как на мгновение напряглись его плечи.       — Я не хочу оставаться один сегодня.       Она подняла на него взгляд, и в её глазах появилось то открытое, тёплое участие, растворяющее всё напряжение между ними, после чего она спокойно произнесла:       — Хорошо, Малфой.       Ответ прозвучал слишком легко, и именно эта простота выбила Драко из внутреннего равновесия, заставив на мгновение забыть, как дышать. Он уже успел подготовиться к вопросам, сомнениям, осторожности — даже к унижению, заранее выстраивая внутри привычную защиту. Это ощущение оказалось почти пугающим в своей непривычности — оно не требовало немедленно взять себя в руки, не заставляло закрыться или спрятаться за холодной маской. Ему просто… стало легче.       Драко отреагировал не сразу. Несколько секунд он только смотрел на неё, осознавая, что именно сейчас произошло, а затем коротко кивнул и почти поспешно отвёл взгляд, не желая показывать ведьме, насколько сильно её ответ его взволновал.       — Ты голодна. Я попрошу Тинки подать ужин через десять минут.       В его голосе всё ещё сохранялась привычная сдержанность, но прежняя ледяная отстранённость исчезла без следа. Гермиона ощущала это болезненно остро — в его взгляде, который теперь задерживался на ней слишком долго, в тихих интонациях, ставших ниже, в том, как он больше не пытался выстроить между ними безопасную дистанцию.       Появление Тинки с блюдами прошло почти незаметно, немного добавив к тишине звон посуды и мягкое отражение света на серебряных приборах, аккуратно расставленных на столе с той точностью, к которой Драко привык с детства.       Он занял своё место, позволив себе коротко посмотреть на Гермиону прежде, чем она села напротив. Его внимание задержалось на ней непозволительно долго, медленно скользнув по лицу с той тихой сосредоточенностью, после которой Драко первым нарушил повисшее между ними молчание:       — Я совершенно ничего не знаю о тебе, Грейнджер, — его голос прозвучал ровно, без насмешки, непривычно серьёзно и спокойно, — и это кажется странным, учитывая всё, что происходит между нами сейчас. Уверен, что ты уже знаешь, как сложилась моя жизнь, о ней слишком много говорили без моего участия, но я почти ничего не знаю о тебе и это… немного раздражает.       Гермиона медленно отложила приборы и сложила руки перед собой. Драко невольно отметил, насколько этот жест напоминал её ещё со школьных времён — собранную, осторожную Гермиону Грейнджер, которая всегда старалась сначала всё обдумать.       — Тебя правда интересует моя жизнь? — в её голосе прозвучало лёгкое недоверие, смешанное с осторожностью.       — Да, Грейнджер, это так странно? — уголок его губ едва заметно дрогнул. Ирония была слабой, почти усталой, и Гермиона вдруг слишком ясно поняла: тот Драко Малфой, которого она помнила в Хогвартсе, сейчас сидел перед ней лишь отдалённой тенью.       — После войны я вернулась в Хогвартс, — начала она спокойно, — мне было важно закончить обучение, сдать ЖАБА и вернуть себе ощущение обычной, рутинной жизни после всего, что произошло.       Она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.       — Потом я начала работать в Министерстве магии. Помогаю жертвам войны и… разбираюсь с последствиями тёмной магии настолько, насколько это вообще возможно. Иногда мне кажется, что конца у этой работы просто нет.       Драко слушал внимательно, не перебивая. Под этим пристальным, непривычно внимательным взглядом Гермиона всё чаще сбивалась на собственных мыслях, ощущая, как внутри медленно нарастает странное волнение.       — А твои друзья? — спросил он уже осторожнее. И почти сразу добавил, будто не позволяя вопросу прозвучать слишком личным, — не подумай, что меня действительно волнует, чем занят избранный.       Драко чуть поморщился, как будто само слово было ему неприятно.       — Я просто заметил, что свободное время ты проводишь… здесь, — его взгляд скользнул по комнате, обозначая пространство дома, — а не с людьми, с которыми когда-то была неразлучна.       Гермиона тихо улыбнулась, и её голос сразу изменился — стал легче, теплее, живее, с едва заметными лукавыми нотками, которых Драко прежде почти не слышал.       — Мы по-прежнему общаемся с Гарри и Джинни, — уголки её губ дрогнули сильнее, — и у них уже есть сын. Джеймс Поттер.       — Я мог бы догадаться, что избранный постарается как можно быстрее закрепить за собой Уизлетту, — в голосе Драко прозвучала мягкая насмешка, и от этой неожиданной лёгкости у Гермионы вырвался тихий смешок. Слишком уютно от происходящего между ними.       — А Рон живёт в Америке и играет в сборной по квиддичу. Мы почти не общаемся.       Драко едва заметно напрягся при упоминании Уизли, и Гермиона уловила это сразу — в том, как его пальцы сжались вокруг бокала, как во взгляде мелькнуло что-то тёмное и раздражённое.       — Тебе нравится работать в Министерстве? — Драко резко перевёл тему, не желая задерживаться на втором ее друге.       Гермиона медленно выдохнула, опуская взгляд в тарелку.       — Мне нравится помогать людям. Правда нравится, — её голос стал тише, серьёзнее. — Но всё оказалось совсем не таким, как я представляла раньше. Иногда добро и справедливость не побеждают, иногда приходится выбирать меньшее из зол, а порой граница между правильным и неправильным становится настолько размытой, что перестаёшь понимать, где вообще находишься.       Драко наблюдал за ней слишком внимательно. Не поверхностно, не из вежливости — по-настоящему всматриваясь в каждую эмоцию, появляющуюся на её лице. А затем чуть нахмурился:       — Я помню, с каким упорством ты пыталась освободить всех домовых эльфов, — он слегка улыбнулся, — и, кажется, с тех пор в этом плане ничего не изменилось — ты всё так же идёшь до конца, даже если никто тебя не поддерживает.       Гермиона встрепенулась и открыла рот от его слов. Что-то внутри болезненно дрогнуло. Что бы сказала старая Гермиона, увидев её здесь — в доме Малфоя, за поздним ужином, в этой почти интимной тишине, где они разговаривали не как враги, а как люди, постепенно снимающие друг перед другом старую броню?       Ужин плавно закончился, они почти одновременно поднялись из-за стола и молча перешли в гостиную. Гермиона остановилась у книжных полок, медленно проводя пальцами по корешкам книг, задерживаясь на названиях. Драко наблюдал за ней со стороны. Было что-то странно домашнее, от чего внутри у него медленно медленно рассыпалась холодная защита. Её внимание остановилось на книге по зельям, и уголки губ едва заметно дрогнули.       — Кстати, Малфой, спасибо.       Она повернулась к нему, всё ещё касаясь пальцами корешка книги.       — Я не сказала этого раньше, но зелье правда помогло, — её голос стал мягче, честнее, чем раньше, — я уже много что перепробовала, но они перестают действовать через пару дней.       Драко, стоявший чуть в стороне, едва заметно приподнял бровь, но в его взгляде мелькнуло мальчишеское самодовольство, которое неожиданно шло ему гораздо больше привычной холодности.       — Моё зелье всегда будет действовать, — спокойно ответил он, чуть наклонив голову, — на то оно и улучшенное.       Гермиона тихо выдохнула, качнув головой, и на её лице появилась расслабленная улыбка, стирающая остатки неловкости между ними.       — Конечно, — она шагнула ближе, беря книгу в руки. — Я и забыла, что имею дело с Малфоем, который физически не способен делать что-то посредственно.       Драко усмехнулся, скрестив руки на груди, не сумев до конца спрятать довольный блеск в глазах от того, как именно она сейчас на него смотрела.       — Ты хотела сказать — плохо.       — Я хотела сказать — обычно, — поправила Гермиона, прищурившись, и в её голосе снова мелькнула та лёгкая насмешка, которая начинала нравиться Драко опасно сильно.       Он сделал шаг ближе, неторопливо сокращая расстояние между ними.       — Это уже звучит как комплимент, Грейнджер.       Она на мгновение замялась, будто сама не ожидала от себя подобной смелости, но взгляда не отвела. Наоборот — удержала его с неожиданной уверенностью, от которой внутри у Драко всё болезненно сжалось от внезапного, голодного желания.       — Это он и есть, Малфой.       Между ними повисла пауза — тихая, густая, наполненная тяжёлым притяжением, , от которого внутри медленно начинало плавиться самообладание. Драко отвёл взгляд первым и всё же сумел вернуть лицу привычное спокойствие, скрыв за короткой усмешкой опасное чувство. Лёгкая хрипотца в голосе и запоздалая реакция всё равно выдавали, насколько сильно её слова застали его врасплох.       — Осторожнее, Грейнджер, ты начинаешь формировать у меня неприлично высокое мнение о себе.       — Сомневаюсь, что оно у тебя когда-либо было низким, — парировала Гермиона.       Он тихо хмыкнул, не став спорить, а затем медленно подошёл ещё ближе и протянул руку к книге на верхней полке. Гермиона стояла прямо на его пути и, судя по всему, совершенно не собиралась отступать. Драко осознал это слишком поздно — уже оказавшись почти вплотную к ней. Ему пришлось вытянуть руку над её плечом, и в этот момент дыхание на секунду сбилось — слишком остро он ощутил её близость: тихие, неровные вдохи, едва заметное движение груди и тонкий аромат, который мгновенно ударил в голову.       Гермиона подняла голову, уловив его заминку, и их взгляды встретились.Она застыла, глядя на него снизу вверх так внимательно и открыто, что внутри у Драко всё опасно напряглось. В одно мгновение исчезло всё остальное — книга, разговор, сама причина, по которой он вообще подошёл к полке. Осталась только она. Слишком близко.       Он не мог оторваться от её глаз — огромных, потемневших, обрамлённых длинными густыми ресницами, дрожащими каждый раз, когда её дыхание сбивалось. Они затягивали, лишали способности думать связно, и сильнее всего сводило с ума то, что Гермиона не двигалась. Не пыталась увеличить дистанцию. Не отводила взгляд. Не разрушала этот момент неловкостью или страхом, продолжая смотреть на него так открыто, будто действительно позволяла ему сделать следующий шаг.       “Салазар, что творит эта ведьма..”       Ему было бы намного проще, если бы Гермиона сейчас отшатнулась, отвела взгляд, нервно усмехнулась — сделала хоть что-нибудь, что позволило ему выбраться из этого пугающего желания, стремительно затягивающего его глубже. Тогда он смог бы ухмыльнуться в ответ, отпустить колкость и первым выйти из этой ситуации, оставив всё на грани очередной игры.       Но она не двигалась.       Продолжала стоять так близко, что он чувствовал её дыхание кожей, и смотрела прямо на него своими невозможными глазами, сводя его с ума молчаливым ожиданием. В её взгляде не было страха, только тихая опасная готовность позволить ему самому решить, что произойдёт дальше.       “Так, стоп, Малфой”       Драко медленно выдохнул, пытаясь вернуть мыслям привычную ясность, но рядом с ней это становилось почти невозможным. Не отводя взгляда, он потянулся чуть дальше, скользнув рукой за её головой, и расстояние между ними сократилось до опасной близости, от которой внутри начинало неприятно тянуть. Теперь он слишком остро замечал всё: лёгкий румянец, медленно проступающий на её щеках, приоткрытые губы, на которых невольно задерживалось внимание. Пальцы наконец коснулись корешка книги.       — Грейнджер, — тихо произнёс он, и собственный голос показался ему непривычно низким, почти хриплым, — ты планируешь стоять здесь весь вечер?       Её губы едва заметно дрогнули в улыбке. Она продолжала смотреть прямо на него с внимательным выражением, от которого внутри у Драко медленно начинало плавиться самообладание.       — Я ещё не решила, что читать, — ответила она так же тихо, не разрывая зрительного контакта. Затем чуть прищурилась, и в её глазах мелькнуло знакомое лукавство. — У тебя слишком большой выбор.       Драко склонил голову ближе, переводя взгляд с её глаз на полку за её спиной, и потянулся ещё дальше, намеренно медленно скользнув рукой вдоль полки. На несколько секунд он задержался, будто специально растягивал этот момент, испытывая собственную выдержку на прочность.       — «Продвинутые структуры древних рун: теория переплетений и нестабильные связки» — Он протянул ей книгу.       Гермиона удивлённо подняла брови, быстро поняв, что его выбор не был случайным. В её взгляде мгновенно вспыхнуло искреннее восхищение — живое, детское, совершенно не скрытое, и эта реакция вырвала у Драко довольный выдох. Она не стала отвечать сразу. Только улыбнулась — ярко, открыто, с той неподдельной радостью, от которой у него неприятно потянуло где-то под рёбрами, — принимая книгу из его рук.       — Грейнджер, — протянул он негромко, уже начиная отступать, — ты начинаешь выглядеть слишком довольной.       А затем чуть склонил голову и добавил почти лениво, хотя в голосе всё ещё ощущалась остаточная хрипотца.       — Не уверен, что готов к такому повороту событий.       И только спустя несколько долгих секунд он всё-таки сделал шаг назад, разрывая расстояние между ними. И с неожиданным раздражением понял, насколько трудно ему далось это движение.       Они вернулись на свои места — Драко устроился в кресле у окна, а Гермиона села на диван напротив, поджав под себя ноги почти по-домашнему, даже не замечая этого. Несколько секунд они молчали, перелистывая страницы, и тишина в комнате была уже совсем другой — живой и спокойной.       Гермиона первой нарушила молчание. Она чуть нахмурилась, подняв на него взгляд поверх книги:       — Тебе не кажется это странным?       Драко ответил не сразу. Медленно перевернул страницу, задержал взгляд на строчках, а затем посмотрел на неё:       — Что именно?       Она неопределённо повела рукой между ними.       — Мы. Это.       Он смотрел на неё непривычно долго. Драко действительно задумался над её словами, а не пытался, как обычно, спрятаться за очередной колкостью.       — Нет.       Гермиона удивлённо моргнула.       — Серьёзно?       Он чуть склонил голову, разглядывая её реакцию. В его глазах вспыхнул знакомый насмешливый блеск.       — Странным было всё до этого, — спокойно сказал он. — А это…       Он ненадолго замолчал, будто впервые пытался подобрать определение тому, что происходило между ними.       — Это хотя бы объяснимо.       — Объяснимо? — Гермиона невольно усмехнулась.       — Да, — он слегка пожал плечами. — Мы оба почти не спим, у нас отвратительные отношения с прошлым и нездоровая тяга к книгам.       Гермиона тихо рассмеялась, впервые за этот вечер по-настоящему расслабившись. Её смех оказался тихим, живым, с лёгкой хрипотцой, от которой внутри у Драко медленно растекалось странное, почти непривычное удовольствие. И в какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему хочется услышать этот звук снова.       — Отличное начало дружбы, Малфой.       — Я не говорил «дружба», Грейнджер.       Он приподнял бровь, усмехнувшись, и в его взгляде снова мелькнуло что-то опасное, тягучее, от чего внутри у неё предательски становилось жарко. Она посмотрела на него внимательнее, всё ещё с лёгкой улыбкой.       — Конечно.       — Я сказал объяснимо, — повторил он уже тише, будто сам проверял на вкус собственные слова.       — Это почти одно и то же, — она опустила взгляд на раскрытую книгу на коленях, но улыбка так и не исчезла с её губ.       Драко внимательно рассматривал её — расслабленную, уютно устроившуюся на его диване, с лёгким румянцем на щеках и приоткрытыми губами, на которых всё ещё дрожали остатки улыбки, предназначенной только ему.       — Возможно, — тихо ответил он, и в серых глазах вспыхнул лукавый блеск, от которого внутри у Гермионы медленно прокатилась горячая волна.       — Значит, ты не возражаешь? — она чуть прищурилась, уже заранее понимая ответ.       Драко коротко выдохнул и на секунду отвёл взгляд, будто молчаливо признавая поражение перед этой упрямой ведьмой.       — Похоже на то, Грейнджер, — тихо ответил он.