Вопросы доверия

К вопросам доверия Петя подходил серьезно — Илья знал это, как никто иной. И действительно доверял — все, что в нем есть. Душу и тело. Все самое сокровенное. И думал, что может поделиться с ним любой мыслью и идеей — какой бы глупой и странной она ни казалась. Что, впрочем, не мешало ему алеть щеками, стоя у зеркала в ванной их арендованного бунгало, и разглядывать синяки, оставшиеся на ягодицах от Петиных пальцев, думая о том, что ему понравилось, как сильно тот стискивал его. Что ему нравится чуть нажимать на эти синяки, вызывая отголоски приятной боли — и воспоминания. Что, возможно, ему хотелось бы попробовать что-то большее, чем руки, случайно сдавившие слишком сильно в порыве эмоций. Что ему может нравиться боль. Эта мысль кажется странной — и очень стыдной. В конце концов, как спортсмена, боль сопровождала его всю жизнь. Сколько раз он падал, пытаясь выучить новые элементы или отрабатывая старые. Сколько раз пытались подвести спина и колени, не успевавшие адаптироваться ко все возрастающим нагрузкам. Он залечивал синяки, ссадины и более серьезные травмы, воспринимая боль как не самую приятную, но неотъемлемую часть профессии. Но никогда не задумывался о ней как о чем-то, что может приносить удовольствие. Конечно, он знал о существовании БДСМ, о том, что множеству людей это нравится, но никогда не мог даже мысленно применить что-то такое к себе. И вот, приплыли. Илья прикрыл глаза, сцепил руки в замок, медленно вдохнул и выдохнул. Нужно было поговорить об этой идее с Петей — или просто забыть, потому что загадывать, когда удастся оказаться где-то вместе снова, было слишком сложно, а вариться в этих мыслях как минимум несколько месяцев совершенно не хотелось. Но было страшно. Даже зная, что Петя не высмеет, выслушает, и они хотя бы обсудят это, он все равно боялся. Пожалуй, то, что Петя обязательно захочет все проговорить, пугало как раз больше всего. Илья не был готов разговаривать. Ему хотелось сразу, просто и без лишних слов перейти к делу, попробовать, но он знал, что так не получится. Парень выкрутил холодную воду на максимум, набрал полные ладони и окунул в них лицо, пытаясь прийти в чувства и справиться с жаром. Намочил волосы, с которых тут же закапало, но совсем не успокоился. Закрутил кран. Снова глубоко вдохнул. Обернул вокруг бедер большое банное полотенце и открыл дверь. Петя полулежал на кровати, прислонившись спиной к одной из подушек, с телефоном в руках. Сразу поднял взгляд, стоило Илье появиться в комнате, и улыбнулся. Похлопал ладонью по кровати рядом с собой, предлагая присоединиться, но Илья так и замер в дверях. — Петь, — начал он взволнованно, заставив улыбку буквально стечь с лица парня, сменившись волнением. — Я хотел поговорить. Он все-таки сделал несколько нерешительных шагов вперед и сел на край кровати, положил руки на разведенные колени, склонил голову и почти рассмеялся от того, как, должно быть, драматично выглядит, но сдержался. — Что-то случилось? — спросил Петя, судя по звуку, придвинувшись ближе, но не касаясь. — Нет, ничего, — быстро отозвался Илья, оборачиваясь, и тут же попал в плен внимательных темных глаз. — Тебя что-то беспокоит? — продолжил предполагать Петя, не отпуская взгляд. Илья медленно кивнул. — Что-то связанное с нашими отношениями? — развивал тему парень. Илья снова кивнул, но потом быстро замотал головой. — Не совсем, — подал все-таки голос. — И да, и нет… Не знаю. Сложно. Он опустил голову еще ниже, почти между колен, коснувшись лбом сложенных ладоней. Петя продвинулся еще ближе, положил руку на напряженное плечо в привычном жесте поддержки. — Это так глупо, — проговорил Илья куда-то вниз. — И стыдно. Петя провел пальцами по его коже, слегка поглаживая, будто без слов говоря, что он рядом. — Ты можешь рассказать мне все, — напомнил вкрадчиво. — Мы же столько раз обсуждали, что передо мной тебе нечего стыдиться. — От этого не лучше, — пробормотал Илья, но распрямился. Притерся щекой к тыльной стороне ладони, все еще лежащей на плече. Прикрыл глаза, решаясь. — Это касается секса, — выдохнул едва слышно. — Тебе в нем что-то не нравится? — уточнил Петя совершенно спокойно, заставив Илью подскочить на месте. — Нет! — воскликнул он с жаром. — Мне все нравится, очень, — уже спокойнее, чувствуя, как запылали кончики ушей. — Я могу пытаться угадать очень долго, — заметил Петя мягко, снова перехватывая взгляд. — Ты… — Илья выдохнул, собираясь с мыслями. — Ты оставил синяки, — произнес наконец и замолчал, немного надеясь, что Петя каким-то образом догадается обо всем сам. Но тот, естественно, ждал продолжения, хотя взгляд со спокойного сменился несколько встревоженным. Только теперь, с небольшим опозданием, Илья подумал о том, как это могло звучать для него. Они же в самом начале договаривались не оставлять друг на друге следов — чтобы не вызвать лишних вопросов и подозрений. И, наверное, упоминание синяков сейчас прозвучало для Пети упреком. Но он молчал. Все еще давал Илье высказать свои мысли до конца. — Мне понравилось, — признался парень наконец, как в самом страшном грехе. — То, что я оставил следы? — уточнил Петя немного растерянно. — Не совсем, — Илья вздохнул. — То есть, возможно, и это тоже. Мне иногда хотелось бы… — он остановил себя, заставляя вернуться к основной мысли. — Мне понравилось, как они чувствуются. Следы от твоих рук. На бедрах и дальше… Это слишком сложно сказать, — почти простонал он, жестко потер лицо ладонями, глубоко вздохнул снова. — Мне понравилось, как они немного болят, чувствовать их и думать о тебе, о том, как ты сжимал меня, и я подумал, что, может быть, хотел бы, чтобы ты был немного грубым, хотел бы, чтобы ты меня отшлепал, — выпалил на одном дыхании и снова спрятал лицо в ладонях. — Господи! Он замер, боясь открыть глаза и убрать руки от лица. Сердце колотилось как бешеное. Хотелось вскочить на ноги и убежать обратно в ванную, туда, где эта глупая мысль пришла ему в голову. Просто отмотать назад и не говорить этого. Матрас за спиной немного прогнулся и отпружинил вверх. Раздался какой-то шорох и Илья почувствовал, как теплые, большие ладони легли на его голые коленки. — Илюш, — позвал Петя. — Посмотри на меня, пожалуйста. Илья в ответ помотал головой, так и не убирая рук. — Пожалуйста, — повторил парень, — давай поговорим. — О чем? — спросил Илья глухо. — О твоих желаниях, — просто ответил Петя. — Стыдно, — пробормотал Илья. Но все-таки убрал руки от лица. Посмотрел на парня. Тот сидел перед Ильей на полу, сложив ладони на его колени и мягко, тепло улыбался. — Тебе нечего стыдиться, — повторил Петя в очередной раз. Протянул руку, заправил прядку волос Илье за ухо, отчего тот снова прильнул щекой к его ладони, откликаясь на простую ласку. — Чего именно ты хотел бы? — уточнил Петя. — Чтобы я тебя отшлепал? — Угу, — пробормотал Илья, все еще не смотря на парня. — Что-то еще? — Петя провел свободной ладонью от колена чуть выше по бедру, слегка поглаживая, как будто бы даже не вкладывая в эту ласку ничего сексуального. — Я не знаю, — застонал Илья и откинулся спиной на кровать. — У меня никогда не было такого опыта. — У меня тоже, — легко признался Петя. — Но тебе хочется? — переспросил Илья, подняв голову, чтобы взглянуть на парня. — С тобой — все, что угодно, — ответил тот. Поцеловал острую коленку, торчащую из-под полотенца, поднялся с пола и лег рядом. Положил руку Илье на щеку и коротко поцеловал. — Ты хотел бы попробовать что-то еще? — спросил негромко, но все еще довольно уверенно. Илья просто пожал плечами. — Хорошо, — Петя кивнул будто каким-то своим мыслям. — Если я что-то предложу — ты подумаешь об этом? Если не захочешь, сможешь отказаться. — Ладно, — сразу согласился Илья. Ему было интересно, что Петя может предложить, но немного страшно думать об этом. И все еще слишком стыдно это обсуждать. — Ты хотел бы попробовать сейчас или в другой раз? — уточнил Петя. Илья вспыхнул от одной мысли, что все это может вот-вот случиться. Внутри сжался комок предвкушения, смешанного с волнением. — Сейчас, — решился в итоге. — Хорошо, — снова кивнул Петя. — Тогда мне нужно немного времени, чтобы подготовиться. Поцеловал в кончик носа и рывком сел на постели, сразу поднимаясь на ноги. Илья нахмурился, не совсем понимая, как именно Петя собирается готовиться. Он, выходя из ванной, уже был готов, планируя, что даже если не решится на разговор, у них все равно будет секс. А Петя принял душ еще до него, смыв с себя все следы пребывания на жаркой, душной улице. И то, что он вышел из комнаты сейчас, ощущалось неожиданно почти болезненно. Совершенно иррационально парень почувствовал себя брошенным, а еще подумал, что если Пети не будет достаточно долго — он успеет просто передумать. Но выбора не было. Оставшись в комнате один, он перелег вдоль кровати и уставился в потолок. Мысли сами собой потекли в сторону попыток представить, что еще мог бы предложить ему Петя — и на что он точно не согласился бы. Снова краснея щеками, он попытался вспомнить все, что знал о БДСМ — где-то слышал, читал или случайно видел в порно. Не хотелось, чтобы обращались как с животным. Или просили называть «папочкой» — от этой мысли Илья на секунду непроизвольно скривился. И вообще не хотелось, чтобы Петя был слишком грубым, кричал или оскорблял — Илья боялся, что это может перерасти в нем в обиду в реальной жизни. Точно не хотелось бы, чтобы Петя решил его резать — по множеству причин. Но такое, казалось, ему и самому не пришло бы в голову. То же самое можно было сказать и про проколы или что-то вроде ударов электричеством — увидев один раз, буквально мельком, он до сих пор не мог забыть, насколько это показалось страшным. И испытать подобное на себе он не был готов. Еще не хотелось бы, чтобы решил взять на сухую — слишком хорошо запомнилось, какие последствия это может иметь даже с подготовкой, и Илья не был готов из-за этого упустить все прелести оставшегося отпуска и времени вдвоем. Ко всему остальному, наверное, Илья был готов. Или просто не мог представить, что кто-то использует в качестве сексуальной практики. В любом случае, он знал, что Петя не сможет просто прийти и броситься на него — это не в его правилах. А еще он все-таки полностью Пете доверял и знал, что тот не сделает ему ничего плохого. Илья настолько погрузился в свои мысли, что заметил Петю только когда тот подошел к кровати. — Я кое-что принес, — сказал он, присев на постель и опуская рядом с собой какую-то непонятную тряпку. Илья испугался, что сейчас она может оказаться у него во рту и немного подтянулся выше. — Я хотел бы связать тебе руки, если ты не будешь против, — сказал Петя, поднимая тряпку и показывая Илье. — Это бинт. Ничего другого не нашел. Он может натереть, наверное, — Петя поскреб ткань коротким ногтем, — поэтому я пойму, если ты откажешься. Илья помотал головой. — Я не против, — произнес неожиданно немного севшим голосом. Идея остаться без возможности коснуться Пети — или себя — показалась больше интригующей, чем пугающей. Полная передача контроля — полное доверие. — Отлично, — Петя кивнул. — И я нашел кое-то еще. Он поднял с кровати еще один предмет, который Илья не заметил за размотанным бинтом — перо, большое, яркое павлинье перо, которое раньше стояло, кажется, в вазе в гостиной с другими такими же. Петя медленно протянул перо к Илье и провел по внутренней стороне вытянутой вдоль тела руки, вызывая мурашки. Прикоснулся к ладони. — Потрогай его, — предложил мягко. — Я хотел бы попробовать с ним. Просто касаться. Если ты не против. Илья сглотнул, мягко проходясь по перу пальцами. Перевернул руку, чтобы коснуться тыльной стороной ладони. Было щекотно, но очень приятно. — Я согласен, — произнес он, и Петя убрал перо. — Хорошо. Тогда нам нужно проговорить основные моменты, — Петя сел по-турецки к нему лицом и мягко посмотрел в глаза. — Тебе нужно придумать стоп-слово. Что-то, что ты точно не стал бы использовать в постели. — Аксель, — перебил Илья не задумываясь и слегка усмехнулся. — Не то что в постели, вообще в отпуске думать о них не хочу. — Принято, — Петя снова кивнул. — Теперь, если что-то пойдет не так, если тебе будет больно, неприятно или ты решишь, что происходящее для тебя — слишком, если ты захочешь остановиться или взять паузу, ты говоришь… — Аксель, — повторил Илья. — И мы останавливаемся. В любой момент. Что бы ни происходило — ты говоришь стоп-слово — я прекращаю. Ты в этот момент думаешь только о себе, своих чувствах и ощущениях. Не думаешь обо мне, не стесняешься, а останавливаешь. Даже если тебе просто нужна пауза, чтобы перевести дух, потому что ощущений слишком много. Если потом ты решишь, что хочешь продолжить, мы сможем продолжить. И точно так же остановиться в любой момент. Я не обижусь и не разозлюсь. Хорошо? — он протянул руку и коснулся ладони Ильи, мягко сжал его пальцы. Илья сглотнул снова, но в этот раз из-за ощущения, что в любой момент может заплакать. Почему-то этот инструктаж вызвал внутри огромный прилив нежности. Илья почувствовал себя любимым. Ценным. Принимаемым. Он несколько раз моргнул, а потом кивнул: — Понял. Если что-то идет не так, говорю «Аксель». Петя улыбнулся мягко. — Люблю тебя, — произнес одними губами и потянулся к тумбочке, чтобы взять оттуда смазку и презервативы, просто кинутые сверху, и переложить поближе к остальному. Илья немного поерзал в волнении, не совсем понимая, что ждет его дальше. Они сразу перейдут к делу? Или все-таки будет прелюдия? Или сначала Петя его свяжет — а потом все остальное? — Последний вопрос, — Петя чуть замялся. — Могу я оставить несколько следов на коже? Засосов… Ниже шеи, конечно, под одеждой. Подумал, что пока отпуск… — он замолчал, но все-таки договорил: — Давно хочется не сдерживаться так сильно. Если тебе такое не нравится, и ты не хочешь… — начал было почти сразу извиняться, но Илья прервал: — Можно, — задумался немного, решаясь. — Даже на шее можно. Я тоже хотел бы, — признался тихо. — И они успеют сойти. Петя улыбнулся и снова кивнул. — Тогда ложись и расслабься, — попросил, пододвигаясь ближе. — Не думай о том, что будет дальше, просто получай удовольствие. Но если что-то будет не так, ты помнишь. — Аксель, я помню, — Илья тоже улыбнулся уголком губ. — А ты не будешь связывать? Ты же собирался. — Ты куда-то спешишь? — уточнил Петя, немного понизив голос. — Давай по одному действию за один раз? Он уперся рукой в подушку по другую сторону от лица Ильи, чуть склонился, приникая к губам, целуя совсем легко, больше просто дразня. Перекинул ногу через его бедра, совсем нависая сверху. — А ты так и останешься в одежде? — спросил Илья, неловко усмехаясь, понимая, что на Пете все еще надеты домашние штаны, в то время как с него уже почти полностью сползло полотенце. — Илюш, — Петя отстранился, улыбаясь, и заглянул в глаза. — Один шаг за один раз, — повторил. — Я понимаю, что ты волнуешься. Но ты можешь отпустить контроль. Расслабься, — попросил мягко. Илья вместо ответа чуть приподнялся, потянулся к губам парня, принимая все, что он сказал, целуя. Протянул руку, зарываясь пальцами в длинные, гладкие волосы, растрепывая их, и немного надавил. Лизнул нижнюю губу, чуть прикусил, и Петя приоткрыл рот, пропуская его язык внутрь, позволяя рулить процессом. Свободной рукой Илья провел по обнаженной спине парня, касаясь самыми кончиками пальцев, спустился на поясницу, притягивая его к себе, заставляя опуститься, оседлать бедра, наслаждаясь привычной тяжестью горячего, сильного тела. Толкнулся немного вверх, притираясь, сбивая полотенце окончательно, и выпустил короткий стон. Петя оторвался от его губ, переместился ниже, поцеловал угол челюсти, припал к шее, чуть всасывая кожу, явно оставляя след — и от одной мысли об этом, от этого ощущения, Илья застонал громче, вскинул бедра, ища контакта. Петя немного отстранился, подул на влажную кожу, вызывая мурашки, и прикусил то же место, отчего Илья выгнулся в спине. Слишком давно он этого хотел и боялся. Боялся, что кто-то заметит и догадается, осудит. Не хотел давать новые поводы для обсуждения, а сейчас сходил с ума от простого, казалось бы, контакта, и понимал, как многое упускал за своими страхами. Петя тем временем сместился, слегка прикусил кадык и зализал укус, заставляя окончательно потеряться в ощущениях. Илья и не знал раньше, как сильно это может ему нравиться. Насколько яркое удовольствие могут приносить прикосновения к шее, — гораздо более сильное, чем простые мягкие поцелуи, которыми они всегда ограничивались. Петя оторвался от шеи, потянулся куда-то в сторону. — Я буду касаться тебя пером, — напомнил он, взмахнув этим самым пером у Ильи перед глазами. — Если тебе будет некомфортно — не молчи. И он мягко провел самым кончиком пера сначала по скуле, потом по влажным губам, едва ощутимо, но приятно. — Я не хочу завязывать тебе глаза, чтобы не напугать, но если ты их закроешь, может быть приятнее, — прошептал Петя, спускаясь пером чуть ниже, на шею, туда, где до этого оставлял поцелуи и укусы. Стало щекотно, странно, Илья поерзал и действительно прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Без возможности видеть, что Петя делает, и предсказать, куда придется следующее касание, все стало более волнительным. Зато следующее касание, мягкой щекоткой прошедшееся вокруг соска, заставило Илью застонать в полный голос и выгнуться дугой. Простое легкое прикосновение вдруг принесло такие яркие ощущения, что Илье показалось, что он сходит с ума. Он словно весь превратился в оголенный нерв, казалось, что даже легкое дуновение ветра сейчас чувствовалось бы полноценным прикосновением. Очень хотелось открыть глаза, посмотреть, узнать, куда Петя будет двигаться дальше, но он только жмурился сильнее. И не мог не думать о том, насколько все было бы иначе, если бы Петя и правда завязал ему глаза. Еще острее? Смог бы он правда кончить только от прикосновения пером к ребрам, по которым то перемещалось сейчас, заставляя вскидывать бедра и дышать все тяжелее. Или было бы только страшнее? В любом случае, Илья решил, что хотел бы попробовать. И быстро забыл об этой мысли, когда щекотное перо легко коснулось низа живота, прошло вдоль подвздошной кости, лишая способности дышать. — Я сниму полотенце, — прошептал Петя. Илья в ответ только вскинул бедра, позволяя избавиться от ткани полностью. И тут же пожалел об этом, когда кончик пера коснулся чувствительной головки. Илья взвился на кровати, выгибаясь почти до хруста в спине, вскрикнул и, будто забыв о возможности открыть глаза, на ощупь схватил Петю за руку, сжал, останавливая. — Мне прекратить? — спросил Петя спокойно, не двигая пером — но и не убирая его. — Нет, — задушенно ответил Илья. — Нет-нет-нет-нет, — зачастил, почти задыхаясь. — Просто… Блять. Господи. Блять. Просто… дай мне… секунду, — выдохнул наконец, и убрал руку, вцепившуюся в Петину. — Все секунды мира, — ответил тот с интонацией, которую Илья не смог разобрать. И без паузы снова двинул пером, проводя от головки по всей длине, к основанию. — Блять! — выкрикнул Илья, не в состоянии сдержаться. Вскинул бедра, только продлевая контакт, коснулся случайно Петиной руки. Вцепился пальцами в простынь так, что услышал хруст ткани. — Ты знаешь, что сказать, чтобы я остановился, — произнес Петя вкрадчиво. — Ты же помнишь, что нужно сказать? Он снова вернулся к головке, обвел ее по кругу, вернулся на живот, размазывая влажным пером выступившую смазку. — Да, да, да, — забормотал Илья, и соглашаясь с тем, что помнит стоп-слово, и моля о продолжении. Он чувствовал, как сбиваются под спиной влажные от пота простыни. Чувствовал края порванной ткани под пальцами. Чувствовал перо, касающееся кожи под пупком. Чувствовал слишком много всего сразу, чтобы держаться. Казалось, что еще несколько движений — и он действительно сможет кончить от одних только мягких, чуть щекотных прикосновений пера. И Петя, видимо, тоже это почувствовал. Убрал перо и руки, оставляя Илью просто лежать, распластанного по кровати и возбужденного до дрожи во всем теле. Мечтающего об оргазме, и вместе с тем обиженного на собственное слишком чувствительное тело за то, что они не дошли до того, ради чего это все затевалось. Едва ли отдавая себе отчет в действиях, он потянулся рукой вниз, коснуться себя, чтобы все закончить, но Петя перехватил его за запястье. Переплел пальцы, поцеловал костяшки. — Терпи, — прошептал прямо в губы. — Давай: вдох, выдох, — поцеловал коротко. — Вдох — выдох, — и еще раз коснулся губ. — Ты же не хочешь, чтобы все закончилось, не успев начаться? Свободной рукой провел по волосам, приглаживая, лаская мягко. Давая немного перевести дух и прийти в себя. — Хочу кончить, — хныкнул Илья, стремясь свободной рукой вниз, но Петя перехватил и ее. Сжал обе одной широкой ладонью, завел вверх, прижимая к кровати. — Обязательно, — пообещал. — Но немного позже. Отдохни. Илья, лежа под ним, действительно пытался дышать и через долгие несколько минут, показавшиеся вечностью, прерываемые только мягкими, невинными поцелуями, почти успокоился. Понял, что немного пришел в себя и готов продолжать. Приподнял голову, пытаясь продлить очередное касание губ, превратить в настоящий поцелуй. Но Петя отстранился. Видимо, тоже поняв, что Илья сможет не шагнуть за край прямо сейчас, отпустил его руки, наклонился к уху, опаляя дыханием. — Перевернись, — прошептал чуть хрипло. Илья послушался, переворачиваясь на живот, и шумно выдохнул, мазнув членом по простыне. Петя потянулся куда-то вверх и уже через несколько мгновений пропихнул подушку ему под бедра, приподнимая. — Сейчас я свяжу тебе руки, — сказал куда-то в загривок. Легко прикусил позвонок и, взяв его запястья, отчего Илья уперся в кровать плечами, совсем бесстыдно прогибаясь в пояснице, уткнувшись лицом в подушку, как-то слишком ловко для первого раза стянул руки бинтом за спиной. — Готов? — спросил, проведя раскрытой ладонью по ягодице. — Да, — выдохнул Илья, на самом деле совершенно не представляя, что его ждет. — Расслабься и говори, если что-то не так, — напомнил Петя. Провел ладонью вдоль позвоночника, коснулся стянутых за спиной рук, задержался на пояснице, слегка надавливая, заставляя прогнуться еще сильнее, убрал руку — и вдруг шлепнул. Не сильно, но ощутимо. Неожиданно и очень звонко. Илья вскрикнул, чуть качнулся вперед, проехавшись членом по подушке, застонал, попытался обернуться, но понял, что все равно не увидит самого главного, и снова зажмурился. Ощущения были необычными. Короткая вспышка яркой, но не сильной боли, жар, растекающийся от места соприкосновения ладони с кожей. Острое возбуждение, стрельнувшее прямо в пах. И жгучий стыд, почему-то делающий происходящее только более возбуждающим. — Нормально? — уточнил Петя мягко. — Продолжаем? — Да, — выдохнул Илья, чувствуя, как краснеет всем телом от смущения. — Отлично, — ответил Петя, и тут же шлепнул по другой ягодице, словно для равновесия. Илья всхлипнул, снова качнулся вперед, снова застонал, но в этот раз Петя не дал передышки, повторил движение, приземляя ладонь на то же место, вырывая из груди вскрик. Прикосновение показалось вдруг гораздо острее, прошив вспышкой вдоль всего позвоночника, но в этот раз Илья не попытался инстинктивно уйти от контакта, а неосознанно прогнулся сильнее, выше выставив зад, словно напрашиваясь на новый удар. И он не заставил себя ждать. Еще один звонкий шлепок заставил Илью взвыть. Он почувствовал, что на глазах выступили горячие слезы. Было больно, кожа горела огнем, но вместе с тем ощущалось настолько невероятно хорошо, что ему хотелось, чтобы это продолжалось вечно. Он вильнул бедрами, без слов моля повторить, но вместо этого Петя коснулся чувствительной, наверняка алой ягодицы влажными губами. Опалил дыханием. — Хороший мой, — прошептал, почти не отстраняясь. — Умница. Так хорошо терпишь, — он лизнул ягодицу, оставляя влажный след, посылая дрожь по всему телу. — Выдержишь еще разочек? — спросил мягко. — Да, да, пожалуйста, еще, — отозвался Илья, пошло крутанув бедрами, слыша собственный голос как со стороны. — Самый лучший, — сказал Петя, еще раз коснулся губами и отстранился. Несколько почти бесконечных секунд ничего не происходило, и Илья, уже настроенный на продолжение, захныкал совсем уж позорно, закрутил бедрами, притираясь членом об уже влажную от смазки подушку. А потом Петя шлепнул снова. Сильнее, чем раньше, с оттяжкой, не убирая ладонь сразу, вместо этого наоборот вдавливая ее в кожу. У Ильи на секунду потемнело в глазах, он громко вскрикнул, крутанул бедрами бессмысленно, пытаясь то ли уйти от прикосновения, то ли усилить его. Пальцами рук вцепился в связывающие бинты, выкручивая запястья, в попытке как будто бы ухватиться за реальность. Это было слишком хорошо, почти невыносимо. Ему казалось, что он еще никогда в жизни не испытывал такого сильного возбуждения, выламывающего кости, лишающего способности дышать. Хотелось кончить — и кончиться. Илье казалось, что оргазм, который был уже слишком близко, будет по-настоящему оглушающим. Ему хотелось прикоснуться к себе, чтобы наконец-то достигнуть пика, но удавалось только выламывать руки, наверняка оставляя синяки, и тереться о подушку — слишком мягкую, недостаточную, чтобы дойти до конца. — Еще, пожалуйста, — попросил Илья, как только смог выдавить из себя хоть что-то. Сзади раздался какой-то непонятный звук, а потом саднящей кожи коснулась влажная, чуть прохладная ладонь, просто поглаживая, но даже этим заставляя задохнуться — от неожиданной ласки, немного болезненной, но слишком приятной, от яркого контраста прохлады с разгоряченной кожей. — Хватит, Илюш, — прошептал Петя. — Ты пожалеешь потом. Он провел двумя ладонями по ягодицам, оглаживая, чуть сдавливая, отчего Илья снова подавился вдохом — одни эти прикосновения посылали разряды по всему телу. А потом Петя развел ладони и прикоснулся языком к сжатому входу. Илья изломился всем телом, затрясся неконтролируемо, задушенно застонал, снова толкнулся в подушку, вжимаясь пахом, почти воя от недостатка давления. Петя убрал одну руку, провел ей по взмокшему бедру, переместился на живот, и Илья заерзал, чувствуя, что парень готов дать ему то, в чем он так сильно нуждался сейчас. Но вместо этого Петя сильнее сжал ягодицу и толкнулся языком внутрь. Илья застонал. Казалось, что если он сейчас же не кончит — он просто умрет, и когда он подумал, что не способен больше терпеть эту пытку, Петя коснулся его члена, обвел большим пальцем головку. — Давай, — прошептал, опаляя дыханием, снова толкнулся языком внутрь. И у Ильи наконец сорвало все тормоза. Он закричал, изливаясь в Петину руку, пачкая подушку окончательно. Вдоль позвоночника прокатилась волна обжигающего жара, сконцентрировавшись внизу живота, в паху, — и наконец ушла с яркой вспышкой острого удовольствия. На несколько мгновений — или целую вечность — мир вокруг перестал существовать. Исчезли все цвета и звуки. Илья перестал осознавать, где находится и что с ним происходит. Как сквозь толщу воды услышал сначала свое собственное тяжелое, сорванное дыхание, а потом негромкий голос. — Умница, — говорил Петя. — Хороший мой. Самый лучший. Каждое слово он припечатывал поцелуем ко взмокшей пояснице. А потом Илья почувствовал прикосновение влажного пальца ко входу, медленное, аккуратное проникновение, не вызвавшее никакого сопротивления растянутых, подготовленных еще в душе мышц. Илья захныкал, подался вперед, пытаясь сняться, уйти от прикосновения, но Петя не позволил, удерживая поперек живота, уже не касаясь опавшего, слишком чувствительного члена. — Не надо, — попросил Илья сипло, сорванным на эмоциях голосом. — Ты помнишь стоп-слово? — уточнил Петя в загривок, целуя, зарываясь носом во влажные волосы. — Да, — выдохнул Илья. — Тогда ты знаешь, как меня остановить, — ответил Петя, осторожно массируя изнутри, безошибочно находя точку, прикосновение к которой послало крошечные заряды тока по всему уставшему телу. Илья и правда знал, но не хотел останавливать, с постепенно возвращающимся осязанием неожиданно понимая, что начинает заводиться снова — гораздо быстрее, чем мог от себя ожидать. — Умница, — повторил Петя ему в волосы. Прижался всем телом, потерся о бедро крепко стоящим членом, сжал ягодицу свободной рукой, надавливая на оставленный след, снова посылая по всему телу волны боли, смешанной с удовольствием. — Так хорошо меня принимаешь, — хрипловато, словно тоже не мог до конца совладать с дыханием. Илья вдруг подумал, как сложно, должно быть, было Пете сдерживать себя. — Если хочешь, ты можешь… — он запнулся, подавившись собственными словами, когда Петя добавил второй палец. — Не думай обо мне, — напомнил Петя сказанные еще в самом начале слова. — Просто чувствуй. И он чуть провернул пальцы, заставляя Илью забыть вообще обо всем. Петя прекрасно знал, как доставить ему удовольствие, изучив его тело лучше, чем, кажется, Илья знал его сам. Он медленно, размеренно двигал пальцами внутри, с каждым движением задевая простату, заставляя Илью плавиться, растекаться по постели. Петя больше не удерживал его, свободной рукой просто мягко поглаживая по бедру, и Илья чувствовал, как разъезжаются его ноги, превращаясь в желе, неспособные его держать. Это не было похоже на предыдущий заход с его острыми ощущениями, смешением обжигающей боли и безграничного удовольствия, когда каждое нервное окончание с малейшим прикосновением словно прошивало электрическим током. Волна, поднимающаяся изнутри, затапливала все тело постепенно, плавно, заставляя путаться мысли и чувства. Илья на задворках сознания понимал, что подмахивает, крутит бедрами, пытаясь насадиться сильнее, усилить давление, но Петя не менял ни скорость, ни глубину, сводя с ума медленными и точными движениями. Илье хотелось кричать, умолять трахнуть его нормально или хотя бы добавить еще один палец, заполнить сильнее, но он не мог выдавить из себя ничего осмысленного, кажется, просто повторяя едва слышное «пожалуйста» как заведенный, пока Петя двигал внутри двумя пальцами и осыпал спину короткими поцелуями. — Давай, мой хороший, — прошептал Петя. — Хочу, чтобы ты кончил на моих пальцах. Даже сквозь свое едва живое от круговорота ощущений сознание Илья почувствовал, как заливается краской. — Не могу, — выдохнул тяжело. — Пожалуйста. Кончить хотелось безумно. Ощущения накапливались, сливаясь тугим комком внутри, но Илья даже не пытался больше выдернуть руки, чтобы коснуться себя, на это как будто не осталось сил. Он чувствовал себя тряпичной куклой, способной только тихо постанывать и насаживаться на чужие пальцы, мечтая о том, чтобы кончить. Умоляя дать ему то, в чем так нуждался. Это было сладкой пыткой. Гораздо худшей, чем щекочущее перо или обжигающая ударами ладонь. Кружилась голова, а в легких не хватало кислорода. Он чувствовал, как течет по вискам, щекоча шею, и бессмысленно терся лицом о подушку, пытаясь стереть пот и струящиеся по лицу непрерывным потоком слезы. Время перестало существовать, перестала существовать комната и тем более мир за ее пределами. Осталось только ощущение пальцев, скользящих внутри, с каждым движением посылающих волны тяжелого, вязкого удовольствия. Оргазм, настигший Илью, кажется, спустя целую вечность, не был похож ни на один другой. Он не был яркой вспышкой — скорее волной цунами, что накрыла с головой, затягивая куда-то в бездну. Илья не издал ни звука, только выдохнул шумно, затрясся всем телом и, кажется, на несколько секунд полностью потерял связь с реальностью, оглушенный, ошеломленный чувствами. Когда к нему вернулась способность воспринимать окружающий мир, он почувствовал, как Петя развязывает его руки, немного массируя запястья. — Ты в порядке? — спросил Петя взволнованно, когда он пошевелился. — Я перестарался? — его голос был наполнен виной. — Это было… — начал Илья и замолчал, не в состоянии подобрать правильное слово. Казалось, ничего из его словарного запаса не смогло бы действительно описать всего спектра эмоций, которые он успел испытать. Это было мучительно и восхитительно одновременно. Чистое безумие, водоворот чувств. Это не было похоже ни на что, что Илье приходилось испытывать раньше. Слишком хорошо. И вместе с тем как будто опустошающе. Он не был уверен, что захотел бы повторить это в ближайшее время, но понимал, что когда-то этого захочется снова. Оргазм как перерождение. Что-то, выходящее за любые рамки. Петя явно ждал ответа, параллельно с этим обтирая Илью влажными салфетками — видимо, заранее приготовленными, снова смазывая ягодицы каким-то кремом и им же покрывая запястья, кожа на которых немного саднила. Закончив с этим, Петя осторожно помог ему перевернуться на спину, обтер испачканный живот и слишком чувствительный уже опавший член. Подал бутылку воды. Илья с благодарностью сделал несколько глотков, неожиданно понимая, что горло и правда сильно пересохло. — Я сделаю тебе ванну? — предложил Петя, присаживаясь рядом, но словно боясь прикоснуться без необходимости. — Или полежишь немного? Устал? Господи… — он повинно опустил голову, и Илье стало стыдно за то, как тяжело оказалось оформить чувства в слова. — Петь, — позвал он, с трудом поднимая руку, чтобы положить парню на обнаженное бедро — тело ощущалось ватным, все еще будто принадлежало кому-то другому, — ты не сделал ничего плохого, — продолжил, когда парень поднял на него взгляд. — Мне понравилось. Мне правда понравилось. Просто… так много всего. Немного слишком, перегруз какой-то. Но это не было плохо, — сразу уточнил, придвигаясь ближе, укладывая на бедро уже голову. — Наоборот, как… перезагрузка. Он поднял взгляд, чтобы посмотреть Пете в глаза, и мягко улыбнулся, а потом немного неловко засмеялся и закрыл лицо ладонями. — Господи, я рыдал во время секса, — проговорил через смех. — Это ужасно, наверное. — Ты был прекрасен, — ответил Петя сверху, протянул руку, касаясь запястья, отводя ладонь в сторону. — А еще я впервые кончил без рук, — сказал Илья уже более серьезно, собравшись с мыслями, пытаясь обработать все произошедшее. — И это было очень… по-другому. Я и не думал, что такое бывает в жизни. Мне казалось, это все выдумки из порно. Но это было хорошо, — признал снова. — Немного слишком, но оно того стоило. Спасибо. Илья убрал вторую руку от лица и протянул вверх, касаясь Петиной щеки. Огладил нижнюю губу кончиками пальцев. — И все, что было до этого, — продолжил, смущаясь, привычно алея щеками, — мне, кажется, правда нравится боль. — Я так боюсь, что ты еще несколько дней не сможешь нормально сидеть, — ответил Петя полушутливо и прихватил Илью за палец губами, сразу выпустив. — После стольких падений с четверных, думаю, это я тоже как-нибудь переживу, — Илья тоже засмеялся, гораздо свободнее, словно сбрасывая с себя напряжение окончательно. Поднялся, усаживаясь к Пете лицом, и легко коснулся его губ своими. — Я люблю тебя, — проговорил тихо и очень серьезно. — Спасибо, что ты есть. — Люблю тебя, — ответил Петя, обернув руки вокруг плеч парня, притягивая его в крепкое объятье. — Ло луны и обратно. — До луны и обратно.