Бесконечная история

Это началось не в какой-то особенный день. Никаких свечей, никакой специальной музыки, никаких долгих взглядов через стол. Просто однажды вечером, когда они лежали в постели перед сном, Виктор положил руку Стасу на живот и медленно повел вниз. Стас, который уже почти задремывал, открыл глаза. — Опять? — спросил он без возмущения, скорее с любопытством. — А что? — Виктор погладил его по низу живота, едва задевая резинку штанов. — Ты против? — Я не против. Просто ты сегодня уже утром меня лапал. И днем на диване. — Утром было утро. Днем был день. А сейчас вечер. — Логично, — согласился Стас и закрыл глаза, позволяя. Виктор медленно стянул с него штаны, не потому что дразнил, а потому что хотел, чтобы Стас привыкал. Тот приподнял бедра, помогая, и остался лежать обнаженный ниже пояса, все еще в футболке. Член у него уже твердел, реагировал быстрее, чем сам Стас успевал осознать. — Ты всегда так быстро заводишься, — заметил Виктор, обхватывая его ладонью. — Это не я. Это ты. У тебя руки. — Руки как руки. — У тебя руки волшебные, блядь. Я не знаю, что ты с ними делаешь. — Ничего особенного, — сказал Виктор и провел большим пальцем по головке, собирая выступившую влагу. Стас задышал глубже. Это был их привычный репертуар последних недель: Виктор доводил его рукой, иногда ртом, и Стас каждый раз реагировал так остро, будто это был первый раз. Но сегодня Виктор хотел попробовать кое-что новое. Он отпустил член Стаса и провел ладонью ниже, под яички, к тому месту, которого раньше касался лишь мимолетно. Стас дернулся. — Ты куда? — спросил он, приоткрывая один глаз. — Можно? — спросил Виктор, и пальцы его замерли, ожидая. Стас помолчал. Потом кивнул. — Только осторожно. — Я всегда осторожно. Виктор потянулся к тумбочке, достал смазку (он купил ее еще неделю назад и положил туда, не афишируя), и выдавил немного на пальцы. Стас смотрел на него, чуть нахмурившись, но без страха. — Это холодно будет? — спросил он. — Согреется. — Ладно. Давай. Первый палец вошел медленно. Стас замер на мгновение, потом выдохнул. Виктор двигался осторожно, давая ему привыкнуть, и одновременно второй рукой поглаживал его по бедру. Мышцы под его пальцами были напряжены не от страха, а от новизны ощущений. — Нормально? — спросил Виктор. — Угу. Странно. Но не больно. Продолжай. Виктор продолжил. Через минуту он добавил второй палец. Стас зашипел сквозь зубы и вцепился рукой в простыню. Виктор замер. Но Стас мотнул головой: — Не останавливайся. Просто... медленно. — Хорошо. Он растягивал его осторожно и методично, как делал это с предыдущими партнерами, но с одной разницей: Стас был отзывчивее всех. Его тело реагировало на каждое движение — он вздрагивал, дышал чаще, тихо поскуливал, когда Виктор задевал нужное место. Настоящий, живой отклик, который Виктор чувствовал пальцами. А потом он нашел простату. И нажал. Стас застонал. Его бедра дернулись, член, лежавший на животе, блестел от смазки. — Еще, — выдохнул Стас, и это слово ударило Виктора под дых. — Что? — переспросил он, хотя прекрасно слышал. — Еще. Пожалуйста. Еще. Виктор нажал снова. И снова. Стас уже не контролировал себя, он тихо скулил, повторяя «еще, еще, еще», и это было самое эротичное, что Виктор слышал за всю свою жизнь. Не громкие крики, не страстные стоны, а вот это тихое, беспомощное «еще», которое Стас бормотал, зажмурившись и вцепившись в подушку. Он кончил через минуту неожиданно для себя самого, судя по выражению лица. Без прикосновения к члену, только от пальцев внутри. Выгнулся дугой и излился себе на живот, на футболку с черепашкой, на пальцы Виктора. Виктор смотрел на него и не верил своим глазам. В его практике такое случалось лишь пару раз, с очень чувствительными партнерами. Но Стас, который полгода назад вообще не знал, что может быть с мужчиной, кончил только от пальцев. — Охуеть, — сказал Стас, когда отдышался. — Это... это вообще нормально? — Нормально, — ответил Виктор, и его голос был спокойным, хотя внутри у него все звенело. — Для некоторых людей — да. Ты просто очень чувствительный. — Я весь в сперме. И футболка тоже. — Это решается. — И простыня. — Постираем. Стас полежал еще немного, глядя в потолок и пытаясь отдышаться. Потом повернул голову к Виктору. — А ты? — Что я? — Ты не кончил. — Я кончу потом. Ты устал. — Я не настолько устал. Иди сюда. Он потянулся к Виктору все еще мокрый, все еще в испорченной футболке, но совершенно без стеснения. Его рука легла Виктору на пах, туда, где под тканью домашних штанов уже давно все напряглось. — Давай я тебе, — сказал Стас. — Рукой. Или... — он запнулся, — или ртом. Если хочешь. — Ты уверен? — Вить, я только что кончил от твоих пальцев у меня в заднице. Что меня может смущать? И он сделал это. Сначала неуверенно, он никогда раньше не делал минет мужчине, и это было заметно. Но Виктор направлял его тихо, без нажима: «Не так глубоко... да, вот так... языком...» и Стас учился. Быстро, как всему, что он делал в жизни. И что самое поразительное — без тени брезгливости. Он делал это так, будто это была просто еще одна задача, которую нужно освоить. И ему, кажется, нравилось. Когда Виктор кончил, а это случилось быстрее, чем он планировал, потому что видеть голову Стаса у своих бедер было почти непереносимо, Стас отстранился, вытер рот и посмотрел на него с легким удивлением. — Ну, — сказал он, — это было не так сложно, как я думал. — Ты... — Виктор все еще пытался отдышаться, — ты делаешь это так, будто всю жизнь с мужиками. — Я просто повторял, что ты говорил. Ты хороший инструктор. — Инструктор, — повторил Виктор и засмеялся. — Я инструктор по минетам. — Ну да. Лучший в компании. Я тебе потом отзыв напишу. После этого все изменилось. Они не переспали в полном смысле слова, потому что Виктор ждал. Он хотел, чтобы Стас сам попросил. Не намекнул, не согласился на предложение, а попросил. Это было важно. Виктор не торопил. Но все остальное они делали. Много. Виктор любил утро. Он просыпался раньше Стаса, смотрел на него несколько минут — на его разметавшиеся волосы, на расслабленное лицо, на то, как он дышит, — а потом начинал будить. Нежно. Его пальцы скользили под одеяло, находили член Стаса и будили. Стас просыпался медленно, с блаженным стоном, еще не до конца осознавая, где он, и это было лучшее зрелище. Днем, когда они работали были дома, Виктор в кабинете, Стас на диване с приставкой, Виктор иногда выходил, садился рядом и просто клал руку ему на ширинку. Стас отрывался от игры, смотрел на него и говорил: «Опять?» Но уже через минуту его тренировочные штаны были спущены, а голова откинута на спинку дивана. Вечером после ужина они часто начинали на диване: фильм шел фоном, Виктор целовал Стаса в шею, тот краснел и заводился, и дальше все шло по накатанной. Иногда Виктор снова использовал пальцы. Иногда Стас делал минет ему. Иногда они просто дрочили друг другу, лежа бок о бок в постели, и это было так просто и так хорошо, что у Виктора иногда щемило в груди. Он не торопил. Он знал, что Стас попросит. Рано или поздно. А пока он наслаждался тем, что имел: телом Стаса — его прессом, его членом, его задницей, которую Виктор мог теперь лапать и гладить когда угодно, и Стас не возражал, а даже наоборот; его реакциями — острыми, искренними, непосредственными; его голосом — низким, с хрипотцой, когда он стонал или бормотал «еще». И каждый раз, когда Стас тихо скулил под его руками, Виктор мысленно жал руку самому себе из прошлой жизни. Тому Вяземскому, который в девяностые делал темные дела и терял части души. Тому, который сидел в пустой квартире и не знал, зачем возвращаться домой. Наверное, он спасал сирот. Или кормил бездомных. Или просто однажды не сделал что-то очень плохое, хотя мог. Иначе как объяснить, что ему достался Стас? В одну из ночей, после долгого и особенно восхитительного вечера, Виктор снова использовал пальцы, и Стас снова кончил только от них, а потом лежал, мокрый и обессиленный, и пытался отдышаться, Виктор лежал рядом и гладил его по груди. — Знаешь, — сказал он тихо, — я иногда думаю, что ты мне снишься. — Я слишком тяжелый, чтобы сниться, — пробормотал Стас в подушку. — Серьезно. Ты такой... невозможный. Ты кончаешь от моих пальцев. Ты делаешь минет так, будто это твое хобби. Ты краснеешь, когда я шепчу тебе на ухо. Ты орешь от скримеров. Ты расставляешь диски по алфавиту. Ты идеальный. Я не понимаю, как ты существуешь. Стас приподнял голову и посмотрел на него. — Вить, я — мужик с дыркой в плече, который живет у тебя и жрет твою еду. Какой я идеальный? — Для меня идеальный. — Ладно, — Стас уронил голову обратно на подушку, — тогда я согласен. Через несколько минут он уже спал. Виктор лежал и смотрел в потолок. Он не торопился. Главное было еще впереди. Но то, что было сейчас, это было уже так хорошо, что иногда становилось страшно.