Бесконечная история

Суббота началась с того, что Виктор поставил перед Стасом тарелку сырников, налил кофе в кружку с Пикачу и объявил: — Сегодня у нас большой шоппинг. Я составил список магазинов. Их восемь. Стас, не донеся сырник до рта, замер. — Восемь? Ты сказал — поедем за одеждой. Не по восьми магазинам. — Восемь — это оптимальное количество. Три для верхней одежды, два для обуви, один для спортивной формы, два для кэжуала. И еще портной в пятницу, но это отдельно. — Я не переживу восемь магазинов. Я болен. У меня вирус не прошел. — Твой вирус прошел три недели назад, и ты вчера тренировался два часа. Не ври. — Я ослаблен. Организм истощен. Мне нужен покой. — Тебе нужны штаны, которые не трещат по швам. Допивай кофе, и выезжаем. Михаил подогнал машину к девяти. Стас сел на заднее сиденье с видом человека, которого везут на казнь, и всю дорогу негромко, но методично ныл. Что магазины в субботу переполнены, что он терпеть не может примерочные, что его старые треники были абсолютно нормальными, пока не сели после стирки, и вообще может, он просто похудеет обратно? — Ты набрал пять килограммов мышц за полгода, — ответил Виктор, не отрываясь от телефона, в котором он сверялся со списком. — Ты не похудеешь. Ты будешь продолжать есть мою еду и тренироваться, и, честно говоря, я надеюсь, что к лету ты наберешь еще пару. Твоя нынешняя фигура — это просто реализовавшаяся эротическая фантазия. — Вить! — Что? Я честен. Ты выглядишь как статуя, которую изваял очень талантливый скульптор с очень специфическими вкусами. Только статуи не жалуются на штаны. — Статуи не носят штаны. Им хорошо. — Вот видишь. Тебе есть к чему стремиться. Первые три магазина слились для Стаса в один бесконечный, монотонный ужас. Это были именно те бутики, в которых одевался сам Виктор, — дорогие, с консультантами, говорящими вполголоса, и ценниками, на которые Стас старался не смотреть. В первом бутике консультант, молодой человек с идеальной стрижкой, принес стопку рубашек. Стас надел первую — она затрещала в плечах. Вторую — та же история. Третья, на размер больше, висела мешком в талии. Четвертая, специального кроя для атлетов, подошла по плечам, но цвет оказался «не тот оттенок синего» по мнению Виктора. — Вить, — прошипел Стас, выходя из примерочной в четвертый раз, — это просто рубашка. Она синяя. Какой еще оттенок? — Это электрик. Тебе нужен темно-синий, глубокий, под цвет глаз. Электрик тебя старит. — Меня не старит цвет. Меня старит этот шоппинг. Я постарел на десять лет за последние полчаса. — Потерпи, кексик. Осталось еще два магазина в этом сегменте. — Ты назвал меня кексиком? — Ты сладкий и аппетитный. И немного крошишься по краям, когда нервничаешь. — Я не крошусь! Я возмущаюсь! — Крошишься. Снимай электрик, поехали дальше. Во втором магазине повторилась та же история, только с брюками. Стас мерил пару за парой: слишком узко в бедрах, слишком широко в талии, слишком коротко в штанине. Консультант, пожилой итальянец, который, казалось, лично знал каждого производителя тканей в Италии, разводил руками: «У вас уникальная фигура. Очень широкие плечи, очень узкая талия, очень мощные бедра. Готовое редко подходит таким мужчинам». — Слышишь? — сказал Стас Виктору, выходя из примерочной. — У меня уникальная фигура. Это комплимент. Давай домой. — Это значит, что мы поедем к портному в пятницу, и он сошьет тебе брюки на заказ. А пока ищем дальше. — Ви-и-и-итя! — Булочка, не ной. — Я не булочка! — Ты пышный, теплый и сдобный. Еще и с изюмом. Поехали в третий. К третьему магазину Стас уже не ныл — он молча страдал. Виктор зато расцвел. Он с азартом перебирал вешалки, оценивал ткани, прикладывал пиджаки к плечам Стаса и цокал языком, когда что-то не подходило. Его совершенно не смущало, что готовой одежды нужного размера почти нет. Наоборот он воспринимал это как вызов. Как сложные переговоры, только вместо партнеров — рубашки, а вместо контракта — идеально сидящий пиджак. После третьего магазина, где удалось найти только один пиджак (темно-серый, кашемировый, севший так идеально, что Виктор на минуту замолчал, а потом сказал «берем»), Стас взмолился: — Может, пообедаем? Я устал. Я хочу есть. Мои ноги гудят. — Хорошо. Обед. Но после обеда — спортивный магазин. Я нашел один, премиальный, для крупных парней. Там должно быть то, что нам нужно. — Ты уверен? — Я изучил отзывы. У них размеры до четвертого X. И они специализируются на атлетах. — На атлетах, — повторил Стас с проблеском надежды. — То есть там не будет этих ваших кэжуалов? — Не будет. Там будет что-то близкое к тому, что ты любишь. Простое, спортивное. Может, даже тактическое. — Тактическое? — Стас ожил. — Тактическое — это хорошо. Тактическое я уважаю. Поехали туда сейчас. — Сначала обед. Ты крошишься от голода. — Не называй меня крошащимся! — Пряничек, ты крошишься, мне это нравится. Идем. Магазин назывался «Titan Gear» и располагался на первом этаже торгового центра. С первого взгляда было понятно: это место для своих. Никаких кричащих манекенов, никаких гламурных фотосессий на стенах — только серый бетон, металлические стеллажи и одежда на вешалках, которая выглядела так, будто создана для людей, которые могут поднять штангу весом с небольшой автомобиль. Манекены в витрине изображали парней с плечами, как у Стаса, и ногами, как у Стаса. На вешалках висели футболки, которые не выглядели как вторая кожа, и штаны, которые явно не собирались трещать. Стас остановился у входа и выдохнул от облегчения. — Вить, — сказал он, оглядывая зал, — это... тут все моего размера. — Я же говорил. Я изучил вопрос. — Тут все простое. Смотри — футболки без принтов. Толстовки на молнии. Штаны с карманами. Это как армейское, только... чистое. — И дорогое, — добавил Виктор. — Но ты заслужил. Стас уже не слушал. Он ходил между стеллажами, трогал ткань, проверял швы, смотрел размеры. Его пальцы ожили, лицо перестало выражать вселенскую скорбь, и он даже начал что-то бормотать себе под нос — «о, тут усиленные локти», «смотри, Вить, карманы на молнии», «а это влагоотводящая ткань, у нас из такой форма была». Продавец — крупный парень примерно одного со Стасом размера, с бейджиком «Артем» на груди, подошел к ним без подобострастия, но с явным пониманием. — Что ищете? — спросил он, обращаясь в основном к Стасу. — Все, — честно ответил Стас. — У меня старая одежда села. Точнее, я набрал пять кило, и теперь ничего не налезает. Артем оглядел его с профессиональным интересом, потом присвистнул. — Пять кило мяса? За сколько? — За полгода. — Респект. У нас как раз есть линейка для массонаборщиков. Вот, смотрите — футболки с усиленным плечевым швом. Штаны с резинкой, чтобы не терли. Толстовки с капюшоном, который реально налезает на голову — у многих толстовок в вашем размере капюшоны как наперстки. Стас взял футболку, приложил к себе. Она была его размера. Действительно его размера — не «на размер больше, но висит», не «на размер меньше, но затрещит». Он чуть не прослезился. — Я беру пять, — сказал он. — Примерьте сначала, — вмешался Виктор. — Я хочу видеть. — Вить, это футболки. Они моего размера. Зачем мерить? — Затем, что у них может быть разный крой. И я хочу убедиться, что они сидят хорошо. Стас застонал, но пошел в примерочную. Там он снял свою старую футболку, которая теперь обтягивала его как компрессионная, и надел новую, которая села идеально — по плечам, по груди, по талии. Не висела, не жала, а просто облегала ровно настолько, чтобы было видно мышцы, но не настолько, чтобы трещать. Он вышел к Виктору. — Ну? Виктор оглядел его. Потом еще раз. Потом сказал: — Берём. Все пять. И те штаны тоже берём. И толстовку. И вот ту на молнии. — Я даже не мерил штаны. — Ты в них ходить будешь? Они с карманами, ты оценил. Бери. Стас посмотрел на штаны — они были простые, темно-серые, с наколенниками из плотной ткани и кучей карманов. Почти тактические. Почти как его старые, только лучше. Он потрогал ткань и кивнул. — Ладно. Беру. Потом его взгляд упал на стойку с футболками-поло. Они были с коротким рукавом, прямого кроя, с маленьким логотипом на груди. И на этом логотипе — эмблема известной регбийной команды. Рядом висели поло с логотипом американского футбольного клуба, баскетбольного, еще какого-то. Стас замер. — Это что, логотипы команд? — Да, — подтвердил Артем, который следовал за ними с кипой одежды в руках. — У нас есть коллаборации с несколькими спортивными ассоциациями. Регби, американский футбол, баскетбол, ММА. Ограниченные серии. — Вить, — сказал Стас, поворачиваясь, — это логотипы команд. Мне что, пятнадцать? Виктор подошел ближе и оглядел поло. Потом взял одно — темно-зеленое, с эмблемой «All Blacks», новозеландской регбийной сборной. — Примерь. — Это подростковая тема. — Ты любишь спорт. Регби — это спорт. Ты сам говорил, что уважаешь регбистов за то, что они играют без защиты. Примерь. Стас вздохнул и пошел в примерочную. Когда он вышел, Артем издал одобрительный возглас, а Виктор просто смотрел. Поло сидело безупречно — плечи, грудь, бицепсы, которые обтянул короткий рукав. Логотип на груди добавлял какой-то мальчишеской дерзости, контрастирующей с суровым лицом и шрамом через бровь. — Знаешь, — сказал Виктор задумчиво, — тебе идет. Очень. Ты выглядишь моложе. Свежее. Как будто ты только что с тренировки и тебе двадцать пять. — Мне тридцать четыре, Вить. Я не выгляжу на двадцать пять. — Выглядишь. Из-за этого поло. И из-за того, что ты набрал пять кило мышечной массы и сияешь. Артем, мы берем это. И вон то, синее. С баскетбольным логотипом. — Вить, я не имею никакого отношения к баскетболу. — Теперь имеешь. Ты носишь их форму, значит, ты за них. Артем, два поло. И те футболки — пять штук. И штаны. К тому моменту, как они закончили, Артем держал гору одежды, которой хватило бы на небольшой взвод. Виктор оплатил все, не моргнув, и попросил доставить в машину. Стас стоял рядом, все еще в новом поло и новых штанах, и выглядел почти счастливым. — Это был лучший магазин за сегодня, — признал он. — Потому что тут одежда для тебя. Для таких, как ты. А не для офисных работников. — Я и есть офисный работник. Частично. Инструктор — это офис с полигоном. — Ты самый большой офисный работник в мире. Поехали домой? Или еще обувь? — Обувь давай в другой раз. Я устал. И хочу есть. И, Вить... — он опустил взгляд на свое новое поло, — спасибо. Что нашел этот магазин. Я серьезно. Виктор подошел и поцеловал его в висок. — Я рад, что тебе понравилось. И я рад, что ты больше не крошишься. — Я не крошился. Я страдал молча. — Ты стонал, вздыхал и говорил «Ви-и-и-итя». Это называется крошиться. Мне нравится. Вечером они сидели дома. Пакеты с новой одеждой были разобраны, штаны развешены в гардеробной, футболки сложены на полке. Старые вещи, которые стали безнадежно малы, перекочевали в пакет на верхнюю полку — Стас попросил не выбрасывать их, потому что «вдруг я похудею обратно», хотя оба знали, что он не похудеет. Виктор сидел за ноутбуком на диване и переписывался с портным. После того как они не нашли ни одной рубашки классического кроя, которая бы подошла Стасу, портной стал главным человеком в их списке контактов. Он уже прислал эскизы — три сорочки, двое брюк, один пиджак, и Виктор с увлечением обсуждал детали: ширину лацканов, глубину вытачек, длину рукава. — Ты серьезно заказываешь мне пиджак? — спросил Стас, который лежал рядом в новом поло (он отказался переодеваться в пижаму, сказав, что хочет «побыть в человеческой одежде»). — Да. Темно-серый, кашемировый. Как тот, что мы купили, но сшитый точно по тебе. — Куда я в нем пойду? — На ужин с моими друзьями. На корпоративный новый год. В ресторан. Куда захочешь. — Я никуда не хочу, кроме дома. — Тогда будешь ходить в нем дома. Я не против. Потом настал черед пижам. Старые пижамы были аккуратно сложены в тот же пакет на верхней полке. Они стали Стасу безнадежно малы, и он прощался с ними почти торжественно. — Мне нужны новые пижамы, — сказал он, когда Виктор закончил с портным. — Но, чувствую, с этим будут проблемы. — Почему? — Потому что ни один нормальный производитель не шьет пижамы с Пикачу на размер сто двадцать пять кило. Это логично. Никто не думает, что такие люди носят такое. — Это вызов, — сказал Виктор, и его глаза загорелись тем самым огнем, который означал, что он уже придумал решение. — Их сделают на заказ. — Что? — Есть ателье, которые шьют домашнюю одежду по индивидуальным меркам. Я напишу им, что мне нужны пижамы с Пикачу, Стичем, черепашками-ниндзя и, пожалуй, с трансформерами. Они смогут. — Вить, это безумие. Ты не будешь заказывать мне пижамы с мультяшками в ателье. — Буду. И это будет лучший заказ в их истории. Представь лицо портного, когда он получит это техзадание. Стас закрыл лицо рукой и застонал, но спорить не стал. Через неделю новые пижамы были готовы. Четыре штуки: стандартный набор, точно повторяющий старый. Черепашка-ниндзя Леонардо на черном, Шредер на сером, Оптимус Прайм на красном, Стич на синем. Все — идеального размера, сшитые из мягкого хлопка, с усиленными швами и биркой, на которой значилось: «Сделано специально для господина Смирнова». Стас, надев первую (Оптимус Прайм, его любимая), прошелся по гостиной, прислушался к швам и кивнул. — Не жмет. Нигде. — Я знал. — Ты псих. — Да. — Ты понимаешь, что портной теперь думает о нас? — Он думает, что мы — пара эксцентричных миллионеров, которые тратят деньги на пижамы с мультяшками. Мне плевать. Ты выглядишь прекрасно. Стас посмотрел на себя — огромный, мускулистый, в пижаме с Оптимусом Праймом на штанах и в новых тапках с Пикачу. Потом на Виктора — в его домашнем свитере и брюках, с чашкой кофе в руке и выражением глубокого удовлетворения на лице. — Почему-то ты такую дичь не носишь, — сказал он. — Потому что её носишь ты. Иди сюда, кексик. Давай смотреть кино. — Что за кино? — Боевик. Тупой. Без скримеров. Ты заслужил отдых.