Моя тишина

На Астрономической башне воздух казался наэлектризованным. Драко стоял в двух шагах от Софи, и каждый дюйм этого пространства давался ему с трудом. Его тянуло к ней, как металлическую стружку к мощному магниту, но в голове набатом бил голос Гермионы: «Я боролась за тебя!» Софи смотрела на него, и в её взгляде не было торжества. Только бесконечное ожидание. — Не подходи, — хрипло произнес Драко, отступая к лестнице. — Ты не можешь просто так войти сюда и разрушить всё, что я строил. Я... я изменился, Софи. У меня есть жизнь. У меня есть Гермиона. Софи едва заметно склонила голову. — Жизнь — это не только отсутствие боли, Драко. Ты пытаешься заменить истину комфортом. Разве я этому тебя учила? — Ты меня ничему не учила! Ты просто бросила меня! — он почти сорвался на крик, и этот крик эхом разлетелся над спящим замком. — Ты ушла, когда я больше всего нуждался в твоей «справедливости». А она была рядом. Она собирала меня по кускам! — Я знаю, — тихо ответила Софи, и её голос был подобен шелку. — Именно поэтому я стою здесь и не забираю тебя силой. Я даю тебе право на твой самообман. Но помни: лгать мне — это одно. Лгать себе — это смерть для твоей души. Драко развернулся и буквально сбежал с башни. Он несся по коридорам, задыхаясь, пока не оказался перед дверью в башню старост. Ему нужно было тепло. Ему нужно было что-то живое, понятное, не требующее этой жуткой, обнаженной честности. Гермиона не спала. Она сидела на диване, обхватив колени руками. Когда Драко ворвался в комнату, она вскинула голову. Её лицо было опухшим от слез, но в глазах зажглась слабая надежда. — Драко? Он не ответил. Он подошел к ней, опустился на колени и уткнулся лицом в её колени. Его плечи дрожали. — Пожалуйста, — прошептал он в ткань её мантии. — Просто... не отпускай меня. Говори со мной. Шуми. Рассказывай про свои книги, про Министерство, про что угодно. Только не молчи. Гермиона замерла, её сердце обливалось кровью. Она гладила его по светлым волосам, чувствуя, как от него исходит ледяной холод — тот самый холод Шерлоу. — Я здесь, Драко. Я никуда не уйду, — она шептала это как заклинание, хотя понимала: он просит об этом не потому, что любит её больше, а потому что он боится той, другой любви. Следующие несколько дней превратились в странный, болезненный спектакль. Драко стал подчеркнуто внимателен к Гермионе. Он садился с ней за стол Гриффиндора, он носил её сумку, он целовал её на глазах у всех, словно пытаясь доказать — в первую очередь самому себе — что он сделал выбор. Но Софи была везде. Она не делала ничего. Она просто была. Она сидела в библиотеке через три стола от них, и Драко не мог сосредоточиться на эссе, потому что чувствовал ритм её дыхания. Она проходила мимо на обеде, и он замирал с вилкой в руке, потому что запах мандаринов перебивал вкус любой еды. Кульминация наступила в четверг. В тот самый день, который когда-то пах шоколадом. Гермиона и Драко сидели в Большом зале, когда к ним подошел Блейз. Он выглядел бледным. — Малфой, — коротко бросил он. — Софи прислала это тебе. На стол лег маленький кусочек темного шоколада, завернутый в грубый пергамент. Без записки. Без слов. Просто символ их прошлого. Гермиона посмотрела на шоколад, затем на Драко. Его лицо превратилось в маску. Рука, лежащая на столе, медленно потянулась к подарку, но на полпути он перехватил её и сжал в кулак. — Выбрось это, Блейз, — голос Драко дрожал от напряжения. — Драко, — тихо позвала Гермиона, накрывая его кулак своей ладонью. — Если тебе нужно поговорить с ней... если тебе нужно это закончить... иди. Она сказала это, и это была её самая большая ошибка. Она хотела быть сильной и понимающей, но она не знала, что давать Драко «разрешение» — значит открыть клетку, в которой он сам себя запер. Драко посмотрел на неё. В его глазах была такая мука, что Гермиона едва не вскрикнула. — Ты действительно хочешь, чтобы я ушел к ней? — спросил он. — Я хочу, чтобы ты перестал умирать рядом со мной, глядя в её сторону, — ответила Гермиона, и её голос сорвался. В этот момент за столом Слизерина Софи поднялась и направилась к выходу. Она даже не обернулась. Она знала: шоколад на столе — это не приглашение. Это зеркало. И Драко только что увидел в нем своё отражение.