Моя тишина

Утро после бури Замок просыпался медленно. Туман окутал башни Хогвартса, превращая всё вокруг в черно-белый набросок. Драко стоял у окна в гостиной старост, наблюдая, как первые лучи солнца безуспешно пытаются пробиться сквозь пелену. Гермиона вышла из своей спальни уже полностью одетая. Она выглядела безупречно, но тени под глазами выдавали её состояние. Она подошла к столу, на котором стояла нетронутая чашка чая. — Ты не ложился? — тихо спросила она. Драко обернулся. Его рубашка была расстегнута у горла, а волосы растрепаны. — Не мог уснуть. В голове слишком много... серебряной пыли. Гермиона подошла ближе и положила руку ему на плечо. В этом жесте было столько прощения, что Драко захотелось закричать. — Драко, то, что произошло на игре... это была просто магия. Артефакт считал старую привязанность, это логично. Не мучай себя. — Почему ты такая спокойная, Гермиона? — он посмотрел ей прямо в глаза. — Любая другая на твоем месте уже устроила бы скандал. Гермиона горько усмехнулась и отошла к окну. — Потому что скандал — это признание того, что я боюсь проиграть. А я не хочу играть в эти игры. Я просто хочу знать, что я для тебя значу. Без нитей, без мандаринов и без прошлого. Драко подошел к ней со спины и обнял, уткнувшись носом в изгиб шеи. Он чувствовал запах её шампуня — яблоко и корица. Это был запах его «нормальной» жизни. — Ты — моё спасение, — прошептал он. И в этот момент он сам почти поверил в то, что этого достаточно. Завтрак в тишине В Большом зале было необычайно тихо. Блейз и Джинни сидели за столом Гриффиндора — дерзкий поступок, на который никто не решился возразить. Блейз что-то шептал Джинни, и она, вопреки своей привычке спорить, лишь кивала, выглядя непривычно задумчивой. Софи вошла в зал вместе с Теодором. На ней была простая черная мантия, но она двигалась с такой грацией, что взгляды всех присутствующих невольно следовали за ней. Тео, как истинный рыцарь, отодвинул ей стул и что-то тихо сказал, вызвав у неё слабую улыбку. Драко, сидевший напротив Гермионы, заставил себя не поднимать глаз от тарелки. Но когда Софи прошла мимо, он почувствовал, как воздух вокруг него похолодел на несколько градусов. После завтрака Джинни перехватила Софи в одном из пустых коридоров. — Нам нужно поговорить, — без предисловий сказала Джинни. — То, что произошло на вечеринке... Софи, ты ведь понимаешь, что ты его ломаешь? Софи остановилась и посмотрела на подругу. В её глазах не было холода, только бесконечная усталость. — Я его не ломаю, Джинни. Я просто напоминаю ему, из чего он сделан. Он пытается быть кем-то другим, пытается убежать от своей природы. Но разве справедливо строить счастье на лжи самому себе? — А Грейнджер? Она ведь действительно его любит. — Я знаю, — голос Софи дрогнул. — И это самая большая трагедия в этой истории. Гермиона любит Драко Малфоя, которым он хочет быть. А я люблю Драко Малфоя, который он есть на самом деле. И эти два человека никогда не договорятся. Джинни хотела что-то ответить, но в этот момент из-за угла вышел Теодор. Он выглядел серьезным. — Софи, пришло письмо из Мэнора. Твой отец хочет видеть тебя. И он просил передать, что «срок ожидания истек». Софи побледнела. Она посмотрела на Джинни, и в этом взгляде Гриффиндорка увидела настоящий, неприкрытый страх. — Кажется, время недосказанностей закончилось, — прошептала Софи.