Запись с камеры.

      Прикоснулся. Он настроен серьёзно. Чёрт, я то совершенно не готов к этому. Надо как-то отсрочить этот момент. — А ты не хочешь, ну, отложить камеру?       Дурень, зачем начинать именно с этого. Ладно, пофиг, будет что будет. — Зачем, Мистер Линч? Она вас смущает? — Да. — Странно, мы же только что выяснили, что вам с ней лучше... — Нет. Убери на стол. — Как угодно.       Отлично, у меня появился шанс. Но что делать теперь? Он отошёл, можно было бы попробовать уйти, но нет, он меня везде найдёт, не получится. Приеду к Джону — поедет за нами, к Лили и Лукаса тоже не могу — их нет в доме, они уже в поезде. Какой же я придурок, что не уговорил их не ехать. Теперь они из-за меня пострадают, Лукас станет рэдником, Лили, может быть, умрёт, и всё из-за меня! — Мистер Линч?       И-и он положил руку на самое заветное место. А как иначе, Лэмбтон всегда сразу переходит к делу. Настоящий ублюдок. Лицемерный и эгоистичный Ублюдок. И именно он сейчас будет мне дрочить. Просто прекрасно Линч, так держать! — О чём задумались? — О том, какая же ты сволочь. — Ну зачем же так грубо, Мистер Линч?       Надавил. Я бы даже сказал сжал. Теперь кругами водит, словно профи в этом. Ну конечно, Лэмбтон и не умеют иначе, надо всё сделать идеально. И, как назло, тело реагирует. Чувствую, как живот начинает ныть. Ну почему именно сейчас, за что, мать твою? Почему вообще моё тело реагирует на Лэмбтона подобным образом?! — Вы же не против, Мистер Линч?       Да так и скажи, что хочешь поскорее начать, а не клади руку на ширинку идиот. — Начинай уже.       Ну спасибо, что сто раз повторять не надо, просто прелестно. Расстегнул и приспустил. А снять полностью не судьба, да? — Мистер Линч, если вас что-то не устраивает — просто скажите. — А что меня может не устраивать? — Без понятия. Но взгляд у вас печальный.       Может потому что мне сейчас будет дрочить сволочь, которой я даже жизнь доверил на свой страх и риск? И которая ведёт себя так, словно мы какие-то любовники. Как же раздражает. — Просто будь осторожнее, ладно? — Тогда доверьтесь мне. — Что? С чего бы это? — Доверьте мне свои эмоции. Как вы сами говорили, человечество может исчезнуть завтра. Неужели вы так и хотите, чтобы мир не знал ваши истинные чувства и желания?       Ну это уже край наглости. Но выхода нет, я уже тут. Он уже начал водить рукой под моей одеждой. — С чего бы мне доверять это тебе? — Возможно, потому что я вам сейчас помогаю.       Чёрт, ненавижу когда он прав. Во всём, мать его, прав. Мы можем завтра умереть, а я могу так и не открыть кому-то душу. Этот то мутирует хотя бы, а я? Я не знаю, что будет со мной. Даже если я стану подобием этих существ — я выберу смерть. Не буду терпеть, как он. Посмотреть на его руку, наверное, было моим худшим решением. А взглянуть в глаза — тем более. Взгляд такой сосредоточенный, словно он сидит на всё тех же совещаниях, где спрашивает у меня финальное мнение по теме сбора. Что может быть лучше. Даже в интимных ситуациях он словно работает. Ненавижу его. — Может хватит так на меня смотреть? — А как я на вас смотрю, Мистер Линч? — Так, словно ты тут не дрочишь мне, а разговоры по спасению мира ведёшь. — Ну, нынешняя ситуация чуть ли не напрямую влияет на вашу спасательную операцию. — Да конечно, что ещё...       Закусил губу. Он провёл по всей длине. А как иначе, мать его. Доводит меня, как назло, словно это его главная цель. Сколько он ещё будет притворяться, что хочет просто увидеть мои слёзы, неважно каким путём? Наклонится, слижет слезу, после чего ускорит движение рукой, сделает их такими же отточенными, как выстрелы, ведь стреляет он больно хорошо. Даже со слепым глазом. Завидую. До сих пор плохо стреляю из револьверов. Сколько бы Джон... Нет, я не могу во время этого думать о Джоне. Стыдно. Как же мне, сука, стыдно. — Никогда не видел вас таким румяным, Мистер Линч. Мне остановиться? Почему я не могу сказать и слова? Я словно оцепенел. Могу лишь открыть рот и глотать воздух, словно сейчас утону. И глухо стонать. Генри не должен услышать. Хотя, чего таить секреты, он услышит их даже если бы я был в другой комнате. У него чертовски хороший слух.       И всё же остановился. Спасибо, мать твою, могу наконец-то нормально дышать. — Я не продолжу, пока вы не скажете хоть что-то, Мистер Линч. Ну класс, именно сейчас условий мне и не хватало. Даже тут надо поставить свои условия! — Ненавижу тебя. — Из-за чего теперь?       Да из-за всего. Из-за того, что ты — Лэмбтон. Генри Лэмбтон. Мне и не надо больше причин. Ты мой враг, после апокалипсиса я уйду от тебя и буду дальше ездить на дела с Джоном. Никак иначе и не может быть в будущем. Да. Именно так. Либо будущее есть и без тебя, либо будущего нет. — Ай! Ты чего?! — Молчание сейчас ваш худший выбор, Мистер Линч.       Не обязательно же было меня бить по жопе, ублюдок. Какого хера у меня мурашки? Ну конечно, мурашки и холод, никак иначе. Внешний холод и внутренний жар. Нет, жара нет, заткнись! — Чего ты тогда хочешь? Чтобы я орал как не в себя? — Возможно. Однако вы сами этого не хотите. Я прав?       Я вообще больше не хочу рядом с тобой находиться, сволочь. Ты меня сводишь с ума. Я из-за тебя сейчас в этом положении. — Нет. — Ну так кричите, в чём ваша проблема? — А твоя проблема в чём? Почему ты вообще это всё устроил? Почему ты сводишь меня с ума каждый чёртов раз, когда трогаешь меня? А ты, на минуточку, удосужился меня потрогать только сегодня и в таком контекста сразу! — Если вам не нравится — просто скажите. "Генри, хватит, я устал." Это несложно, Мистер Линч.       Я хочу так сказать. Как же я хочу тебе это сказать. Я до безумия хочу даже не попросить тебя это прекратить, а остановить апокалипсис без меня. Я вообще хотел простой мирной жизни, охотясь на нечисть. Идиот, это уже противоречиво звучит. Значит и моё желание это сказать — противоречиво? Я противоречу себе? Да ни за что. Я не такой. — Продолжай.       Молодец. Просто, блять, молодец! Я уверен, он сейчас ещё и скажет "Попросите нормально", это же Лэмбтон. Ненавижу. Всей душой. Всем мозгом. Видимо, костным. — Вы уверены? — Да, Генри, доведи уже это дело до конца, прошу. — А вы не закрываете рот. Я хочу вас слышать. Все ваши эмоции. — Идёт.       Зачем я только согласился. А он зачем наклонился? Чёрт, теперь его лицо слишком близко к моему. И он вернулся к махинациям рукой. Что только может быть лучше? Всё, мать его, лучше этого.

Всё будет лучше этого поцелуя. Всё будет лучше этой ночи.