Причастные
Адам Джонс — служитель закона — ехал в своей служебной машине, приглядываясь к окрестностям. Он двигался сквозь густой лес, который всем сердцем ненавидел: тут происходило столько странностей — убийства, пропажи. Часто здесь орудовали и наркоторговцы. Идеальное место для любых преступлений, если бы не постоянные патрули.
Остановившись возле подозрительного молодого человека, полицейский хмыкнул — возможно, сегодня он получит больше средней зарплаты.
Выйдя из машины и с размаху захлопнув дверь, он медленно направился к парню в капюшоне, который уже понял, что его заметили. Сбежать не получилось — мужчина крепко сжал его плечо, не давая двинуться с места.
— Что-то ищете, молодой человек? — он улыбнулся почти добродушно, с ноткой усмешки в голосе.Оправдания парня ему были ни к чему. Уже собираясь посадить преступника в машину, он увидел, как тот протягивает ему купюры. Вот это уже другой разговор.
Адам не был морально чист и был не прочь простить кое-какие грехи за подходящую плату. Не раздумывая, он сказал:
— Ты думаешь, это плата за твою свободу?Понимая, на что намекает офицер, парень дрожащими — то ли от ломки, то ли от страха — руками достал из кармана ещё несколько тысяч. Пересчитав деньги, Адам осмотрелся по сторонам и сунул купюры в верхний карман, после чего похлопал парня по плечу, снова улыбаясь.
— Видимо, нарушений никаких тут нет.На улице стояла жара, и он поспешил удалиться. Сев в машину, он оттянул ворот неудобной и душной рубашки. Совесть его ни на секунду не тронула — кому сейчас помешают лишние десять тысяч? Им платят слишком мало, чтобы он отказывался.
Заведя мотор, он вжал педаль газа и, посмотрев в зеркало заднего вида, потянулся. Немного повернув голову, он увидел в отражении мальчика на заднем сиденье.
Адам резко свернул, теряя управление, и ударил по тормозам, отчего по инерции чуть не врезался в лобовое стекло.
Он начал тяжело дышать от испуга и обернулся — на заднем сиденье никого. Это ещё что за шутка?!
Адам сел прямо, держась за руль, и положил руку на сердце.
— Это от жары... От жары... — уверял он себя, снимая куртку, лишь бы хоть как-то охладиться. Затем снова обернулся к заднему сиденью, проверяя, есть ли там кто-нибудь, одновременно кладя руку на кобуру, где лежал пистолет.Выехав обратно на дорогу, он всё думал об этой нелепой галлюцинации и прокручивал в голове образ мальчика: русые волосы, растянутая одежда и разбитая губа. Этот образ был ему знаком, и от этого становилось ещё жутче.
Его имя, кажется...
***
— Римси... — Чарли не понимала её реакции.Алиса вмиг побледнела, становясь белой как поганка.
— От кого, говоришь?После того как Чарли повторила имя, которое смутно помнила, ошарашенная Алиса забегала глазами. Племянница подумала: может, это из-за самой ситуации? Но побледнела девушка именно после имени парня.
— Что такое?Последовало молчание. Она видела его буквально вчера спустя четыре долгих года, и ей казалось, что он начал её преследовать, вороша сознание, чтобы свести с ума.
***
Анна Адамс была пожилой женщиной. Юбилей у неё был буквально вчера — шестьдесят лет. Половину жизни она прожила, нельзя сказать, что прекрасно: жизнь её помотала.
Сейчас она сидела за столом в своей маленькой кухне и разбирала письма с поздравлениями от родственников, детей, внуков — никто даже не потрудился приехать поздравить её в этом захолустье. Все уехали в столицу.
— Тьфу на них! Растишь их, попу подтираешь, а они... — бурчала она себе под нос осипшим голосом, недовольная положением дел.Про себя она бегло читала строчки поздравлений. Все были одинакового содержания: здоровья, счастья, денег, любви. Ах, а о какой любви идёт речь? Вторая половина кровати пустует уже три года, и искать себе кого-то она не собирается.
Ей пришлось прерваться: она услышала стук в дверь и, положив листы на стол, поднялась, прихрамывая, направилась ко входной двери, лишь предполагая, кто там может быть. Тем не менее, кто бы это ни был, она была бы рада компании.
Взглянув в глазок, женщина увидела двоих ребят — мальчика и девочку. Не задумываясь, она открыла дверь и осмотрела их своими голубыми глазами.
— Что нужно? — Анна поправила очки лёгким движением костлявых пальцев. — Бабушка Анна, мы слышали, у вас юбилей!Слово «бабушка» её очень сильно задело. Она сразу начала ворчать:
— И что с того? — Мы решили вас поздравить! С шестидесятилетием! — они как один улыбнулись, а она лишь фыркнула себе под нос. — А ему могло бы быть восемнадцать сейчас.Они оба произнесли это одновременно, и Анна непонимающе нахмурилась. Это выглядело жутко.
— Бездельники! Вместо того чтобы этой ерундой заниматься, лучше бы уроки делали! — Он бы мог наладить жизнь, если бы не вы.Женщину это начинало не на шутку раздражать и пугать своей неизвестностью.
— А ну брысь отсюда! Не несите бредни!Анна захлопнула перед ними дверь, но не услышала удаляющихся шагов и, разозлившись, снова открыла её, намереваясь накричать на детей. Но успела лишь начать:
— А...И замолчала, не увидев никого перед дверью.
Анна уже было подумала, что они убежали, услышав, как она снова открывает дверь, и, заметив соседа, поспешила спросить:
— Чьи это такие невоспитанные дети!?Сосед повернулся к ней с недоумённым выражением лица и осмотрелся, пытаясь понять, ему ли адресован вопрос.
— ...Миссис? Вы о каких детях? — Только что тут бегали!Он посмотрел на неё настороженно и заикающимся, неуверенным голосом сказал:
— О чём вы?... Я тут уже минут пять стою. Никаких детей тут не было.Женщина не поверила. Но отрицать и спорить не стала. Просто захлопнула дверь, списав всё на старость и недотёпистость соседа. Но даже при этом думала об этом весь вечер. Она не могла отпустить случившееся и в итоге на следующий день пошла к управляющим дома: попросила записи с камер, чтобы удостовериться, что сосед сказал правду.
Вот вчерашний день. То самое время, которое она видела на часах... Запись она смотрела уже дома. Как-то так совпало, что делала она это примерно в то же время, когда вчера читала письма.
Итак... Никого. Никого. Приходит сосед, стоит там минуты три, выходит Анна, спрашивает про детей.
Она снова перемотала запись, пытаясь разглядеть непонятный монтаж или вырезку, но нет — чистая запись с камер. Получается, ей привиделось? Но она отказывалась в это верить.
В прихожей стало жутко. Она подняла взгляд на дверь — ведь стояла прямо там, только пришла домой, ей не терпелось посмотреть запись.
Подойдя к двери, она немного помедлила, а затем посмотрела в глазок.
Анна в ужасе распахнула глаза, её сердце застучало в бешеной тахикардии.
Русые жирные волосы, избитое и обречённое лицо, уродская одежда — всё это она запомнила ещё четыре года назад.
Седая женщина резко распахнула дверь, не чувствуя даже страха, но никого не увидела. По её лбу скатилась капля пота.
