Даже смерти не разлучить нас.

Решение пришло внезапно. Нагибайка стоял на балконе. Пятый этаж. Внизу - серый асфальт, редкие прохожие, припаркованные машины. Ветер трепал его длинные волосы. Он смотрел вниз и чувствовал странное спокойствие. — Что ты делаешь? - голос Опти был напряжённым. — Стою. — Отойди от края. — Зачем? — Нагибайка... Опти попытался схватить его за плечо. Рука прошла сквозь. Он попытался снова - и снова ничего. — Я не могу тебя коснуться, - с ужасом понял призрак. — Совсем. Раньше хоть чуть-чуть,но мог, а теперь... ничего. — Ты слабеешь, - спокойно сказал Нагибайка. — А я тоже слабею. Может быть, мы уравновешиваем друг друга. — Сойди с балкона. Я тебя прошу. Нагибайка обернулся. Посмотрел на Опти - на его испуганное лицо, на дрожащие губы, на прозрачные руки, которые тянулись к нему и не могли коснуться. — Ты любил меня? - спросил он. Опти замер. Потом кивнул. — Да. Всегда любил. Ещё до того, как умер. — Я тоже, - сказал Нагибайка. — И я не хочу жизни, где тебя нет. Настоящей жизни, где ты не рядом. Та жизнь, где есть только твоя кружка и надпись на стене - это не жизнь. Это ожидание. — Не надо, - прошептал Опти. — Пожалуйста. Я не хочу быть причиной. — Ты не причина. Ты - смысл. И если смысла больше нет, то зачем? Нагибайка залез на перила. Ноги дрожали. Ветер стал сильнее. Где-то внизу кто-то крикнул, но он не разобрал слов. — Нагибайка! - закричал Опти. Впервые за всё время - громко, отчаянно, как живой. — Остановись! Я не переживу этого! — Ты уже мёртвый, - с грустной улыбкой сказал Нагибайка. — Тебе нечего переживать. Он посмотрел вниз. Голова закружилась. Но он не боялся. Странно - он думал, что будет страшно. А было только пусто. — Я люблю тебя, - сказал он. — Встретимся там. И шагнул. Опти рванулся вперёд. Крикнул что-то - неразборчивое, разорванное ветром. Его прозрачное тело метнулось вслед, но он не мог лететь быстрее. Удар. Нагибайка даже не почувствовал боли. Всё случилось слишком быстро. Темнота. Тишина. А потом - свет. Не яркий. Не туннель. Просто свет, как в пасмурный день, когда солнце наконец пробивается сквозь тучи. Он открыл глаза. Тела больше не было. Ни рук, ни ног - только ощущение себя. Чистое, лёгкое, как облако. Рядом стоял Опти. Настоящий. Не бледный, не прозрачный. Просто - Опти. Тот самый, чёрными волосами, падающими на глаза. — Ты идиот, - сказал Опти. Но голос дрожал. — Ты повторяешься, - ответил Нагибайка. Они стояли друг напротив друга на чём-то, что не было землёй. Вокруг было ничего. И всё сразу. — Тебе не больно? - спросил Опти. — Нет. Вообще ничего. Странно. - Нагибайка посмотрел на свои руки - они были такими же, как у Опти. Ни бледными, ни прозрачными. Просто... нормальными. — Я тоже умер? — Умер, - кивнул Опти. Его лицо было сложным. Боль, гнев, любовь, облегчение - всё смешалось в одну тяжёлую маску. — Ты прыгнул с пятого этажа. Скорая приехала через десять минут. Было поздно. — И ты меня встретил. — Я всегда тебя встречал. Просто раньше был не в том месте. Нагибайка шагнул вперёд. Обнял его. И - о чудо - руки не прошли сквозь. Они сомкнулись на спине Опти, чувствуя тепло. Настоящее, человеческое тепло. — Ты тёплый, - удивился Нагибайка. — Потому что здесь нет смерти, - ответил Опти. — Или потому что мы оба теперь одно целое. Я не знаю. Я тут ещё не разобрался. Они стояли обнявшись. Долго. Очень долго. Потому что времени здесь тоже не было. — Жалко? - спросил Опти. — О чём? — Что не дожил до старости. Нагибайка подумал. Вспомнил маму, которая будет плакать на его могиле. Вспомнил старых друзей, которые не поймут. Вспомнил кружку на столе и надпись на стене. — Жалко, - честно сказал он. — Но я бы всё равно сделал так же. Потому что без тебя эта жизнь была не моя. Она была чужая. Как чужая куртка - вроде надел, а всё равно холодно. Опти уткнулся лбом ему в плечо. — Ты дурак. - сказал он глухо. — Твой дурак. - ответил Нагибайка. Вокруг них начал разгораться свет. Не тот, который был раньше, а новый. Тёплый. Золотистый. Он шёл откуда-то изнутри, от них самих, как будто они оба стали маленькими солнцами. — Куда теперь? - спросил Нагибайка. — Не знаю, - честно ответил Опти. — Но нам туда вместе. Они взялись за руки. Пальцы сплелись. Холод прошёл. Осталась только лёгкость и странная, неправильная для мёртвых тел надежда. — Ты боишься? - спросил Опти. — С тобой - нет, - улыбнулся Нагибайка. Свет стал ярче. Мир вокруг - или то, что было миром - свернулся в точку. А потом взорвался тысячей красок, как будто кто-то смешал все рассветы на свете. Их больше не было. Ни на балконе, ни в холодной квартире, ни в скорой, где врачи ещё пытались запустить сердце Нагибайки. Они ушли туда, где нет прощаний. Осталась только кружка на столе. И надпись на стене: «Опти + Нагибайка = навек». И мама, которая сидела на лестничной клетке и плакала так громко, что слышали все соседи. Но они этого уже не слышали. Потому что навек — это на самом деле навек. Даже если очень больно. Конец.