Конверт не открывать, особенно БАЙЕРСУ

Листок лежал на том же месте, но его перевернули. Майк замер в дверном проеме, пальцы вцепились в косяк, пока он впитывал вид знакомого почерка, заполнившего обратную сторону. Воздух в комнате казался густым, застоявшимся, наполненным запахом пота и жара. Наблюдения Майка, его тайные и самые постыдные мысли теперь были раскрыты вместе с ответом, ничуть не хуже. Каждое слово Уилла палило, оставалось на коже, как прикосновение раскаленного металла. «Ты начал это. Теперь я знаю. И я не остановлюсь.» Кровь отхлынула от лица Майка, оставив легкий звон в ушах, и тут же прилила обратно, жаркой волной стыда и возбуждения, обжигающей горло. Веснушки на переносице действительно вспыхнули, как и предсказывал Уилл. Он машинально провел языком по сухим губам, представляя, как губы Байерса произносят каждую хриплую угрозу. Брюнет шагнул ближе, рука дрогнула, прежде чем сорвать листок со стола. Бумага была слегка помята, на том самом месте, где Уилл давил на карандаш. Майк провел подушечкой большого пальца по вмятине, и по спине пробежала судорога. Он представил эту же ладонь, прижимающую его к стене, удерживающую. Воображаемое давление заставило его бедра непроизвольно податься вперед, коленки ослабли. Майк читал снова и снова, впитывая обещания. «Я буду держать этот список в руках и спрашивать о каждом пункте.» Его взгляд упал на собственный небрежный набросок руки Уилла, а затем на ту часть его списка, где мысль обрывалась, не решаясь выплеснуть самое главное. Ту самую, «особенно о том, что оборвано». Майк судорожно выдохнул, падая лицом в подушку. Стыд и смущение заполнили грудь, лишая возможности дышать. То, что он так долго пытался подавить, закрыть в себе и не показывать никому, вырвалось наружу, да ещё и таким постыдным, ужасным образом. Сжав зубы, Майк перевернул листок. Уилл не оставил ему выбора. Список, вырванный из его самого сокровенного, был теперь оружием в руках того, кого он больше всего боялся и, чего он никогда не признался бы, желал. Каждый пункт, написанный без колебаний, был обвинением, но, возможно, там было что-то ещё. Что-то более глубокое, животное, жаждущее. Требование признания, возможно, требование продолжения. За спиной послышались тихие шаги. Майк поднял взгляд, встретившись с глазами Уилла, которые смотрели на него с нескрываемым интересом и предвкушением. Байерс стоял в проеме, его силуэт казался еще более внушительным в полумраке комнаты. На его губах играла едва заметная, волнующая, игривая улыбка. — Ждал меня? — прошептал Уилл, его голос был низким и хриплым, как шелест сухих листьев. Майк вздрогнул, взгляд метнулся к дверному проему, бумаге в руках и обратно к Уиллу. Шатен медленно шагнул вперед, и густой запах пота и жара усилился, обволакивая Майка, лишая его способности здраво мыслить. Он закусил губу, пытаясь успокоить дрожь во всем теле. Теперь Майк не мог отвести взгляда. Глаза Уилла, темные и глубокие, казалось, видели его насквозь, проникали в самые сокровенные уголки его души, туда, где прятались его страхи и, самое главное, желания. В темных глазах Уилла не было осуждения, только спокойная уверенность и… что-то еще. Приглашение? – Я знаю, что ты чувствуешь, Майк, — продолжил Уилл, приближаясь. Его рука легко коснулась листа, который Майк все ещё испуганно зажимал между потных пальцев. – Я знаю, чего ты хочешь. Сердце Майка забилось чаще, отдаваясь гулким стуком в ушах. Он чувствовал, как веснушки на его переносице снова вспыхивают. Он хотел отпрянуть, убежать, спрятаться, как обычно, но ноги словно приросли к полу. Он был пойман, обнажен, полностью во власти Уилла. Шатен медленно, со свойственной ему грацией, приподнял острый подбородок Майка, нежно оглаживая. Провел подушечками пальцев по скуле и щеке, пригладил непослушные брови. Выдохнул, сокращая дистанцию между лицами. От Уилла пахло краской, дезодорантом и чем-то еле уловимо сладким. Майк ощутил на губах его тяжёлое, медленное дыхание. Сердце заколотилось в горле, лицо приобрело какой-то новый оттенок красного. — Это.. это... Уилл! Я не..., – Майк нервно дернулся в сторону, но крепкие руки Байерса не позволили ему снова сбежать. – Майк, – голос Уилла, низкий, хрипящий бас, заставил Майка застыть на месте. – Ты же прочитал мой ответ, да? Уилл чуть наклонил голову, его пальцы все еще лениво изучали гладь чужого лица. Улыбка на губах стала шире, но оставалась такой же сдержанной, как и прежде, лишь глаза сияли ярче. Майк почувствовал, как по его венам разливается тепло, жар, смешанный с тревогой. Его взгляд метался между лицом Уилла и листом, который, казалось, имел собственную невидимую силу. – Прочитал… — хрипло повторил Майк, чувствуя, как краснеет еще сильнее, если это вообще возможно. Он прочел ответ Уилла раз, потом еще раз, пытаясь до конца осознать, насколько все изменилось. И теперь, сидя здесь, в своей тесной комнате, с шероховатыми руками Байерса на своем лице, он чувствовал, как реальность превосходит любые написанные слова. Как недосказанность и напряжение, витавшие между ними мучительные пять месяцев, ломаются, порождая нечто новое. Неизведанное, пугающее. Уилл мягко выдернул лист из чужих рук, его взгляд, липкий и темный, снова встретился с напуганными глазами Майка. – Я думаю, ты знаешь, что я хочу сказать, правда? — прошептал Уилл. Голос звучал как мягкое обещание. Байерс знал, что Майк все понял. Не только из письма, но и из того, как дрожали его руки, как часто билось его сердце, как он не мог отвести взгляда. Прикосновение Уилла стало более уверенным и напористым, когда он провел большим пальцем по контуру пухлых губ Майка. Это простое движение заставило Уилера затаить дыхание. Тепло, которое он ощущал до этого, теперь превратилось в обжигающее желание. Он хотел ответить, сказать что-то, но слова застряли в горле, вытесненные всепоглощающим чувством. – Поэтому… — продолжил Уилл, его пальцы медленно скользнули ниже, к шее, где пульсировала жилка. — Поэтому я здесь. Глаза, темные и манящие, не отпускали Майка. В них читалось все, что Уилл чувствовал: нетерпение, предвкушение и главное, то самое приглашение, которого Майк так боялся и так жаждал. Пальцы Уилла, шершавые от краски и дерева, скользнули с шеи на ключицу, задев тугой воротник футболки. Майк выдохнул струйку воздуха, которую даже не осознавал, что держал. Его спина уперлась в бортик кровати, холод металла проступил сквозь тонкую ткань. — Поэтому я здесь, — повторил Уилл, и это уже не был вопрос. Его губы коснулись уголка рта Майка — не поцелуй, а скорее нанесение метки, пробная разведка. Вкус сладкого чая и железа. Майк вздрогнул, и его руки, до этого беспомощно висевшие по швам, наконец поднялись, впились в складки рубашки на плечах Уилла. Не чтобы оттолкнуть. Чтобы удержаться. Пульс в висках отбивал какой-то бешеный, невообразимый бит, от которого некуда было деться. Майк шумно сглотнул. Кадык быстро дернулся вверх-вниз. — Уилл.. Я не могу, — выдавил брюнет. Голос прозвучал сипло, так, словно он молчал уже несколько дней. — Можешь. Сейчас можешь, – прошипел Уилл, и его нос скользнул по пунцовой щеке Майка к мочке уха. Тяжёлое дыхание обожгло кожу. — Или это буду я. Ладонь, горячая и тяжёлая, легла плашмя на живот Майка, тепло просочилось сквозь хлопок, заставив мышцы живота непроизвольно сжаться. Расстояние между ними растворилось, стало измеряться биением сердец и плотностью прикосновений. Уилл прижался бедром, и Майк почувствовал жесткий намек через джинсы, от которого в висках застучало. — Уилл… — имя сорвалось с губ шепотом, мольбой и согласием одновременно. Большой палец Уилла зацепил край футболки, натягивая ткань. Холодный воздух комнаты коснулся обнажившейся бледно-молочной полоски кожи. — Покажи мне, — приказал Уилл, и его голос потерял всю прежнюю мягкость, в нем зазвучала хриплая, нетерпеливая власть. — Что ты чувствовал, когда писал это. Ладонь Уилла, уверенная и быстрая, продвинулась выше, под футболку, и Майк выдохнул резко, когда шершавые пальцы впервые коснулись его горячего живота. – Ты писал что-то о моих руках, верно? О пальцах, что они длинные и... — Уилл оборвал фразу, прижимаясь поцелуем к чужой влажной коже под челюстью. Слова были тяжелыми и влажными прямо в ухо Майка. – Что ты представлял тогда? Майк не мог ответить. Его мысли превратились в густую, горячую смолу. Он лишь почувствовал, как другая рука Уилла опустилась на его пояс, пальцы нащупали металлическую пуговицу на джинсах. – Покажи, — Уилл повторил, и в этот раз слова были чистым концентрированным искушением и жаждой. Он провел кончиком носа по линии челюсти Майка, затем его губы — настоящие, твердые и влажные — нашли губы Майка. Поцелуй не был мягким или нерешительным; это был захват, утверждение, слияние дыхания, которое они так долго хранили раздельно. Майк ответил на него с внезапной, животной силой. Его руки вцепились в волосы Уилла, сжимая темные пряди, пока пальцы Уилла судорожно и в спешке расстегивали его джинсы. Холодный металл кнопки щелкнул, ткань ослабила давление. Дыхание Уилла стало грубым. Он оторвал свои губы лишь на секунду, чтобы сказать: – Я знал. Я, сука, знал, что ты дрожишь не из-за страха. Уилер опешил, возможно, впервые за всю жизнь услышав, как его лучший друг ругается. Пользуясь чужой растерянностью, рука Байерса продвинулась внутрь, скользя под влажную ткань, и тогда Майк закричал — короткий, обрывистый звук — когда пальцы обхватили его, уже твердого и горячего через тонкий хлопок нижнего белья. Уилл смотрел прямо в его глаза, темные, как ночь в лесу, и Майк увидел в них отражение собственного безумия. – Это то, чего ты хотел? — Уилл спросил, его пальцы двигались, создавая давление, которое разрывало Майка на части изнутри. – Когда ты писал о моих руках на фигурке… ты думал о них здесь? Майк мог лишь потерянно кивнуть, его голову откинуло назад, когда Уилл наконец сдвинул последний барьер ткани и его рука, теплая и уверенная, обхватила Майка полностью. Мир вне комнаты исчез; осталось лишь это — жар, давление, грубый бас Уилла в его ухе и огненная искра, распространяющаяся из того места, где их тела наконец встретились без преград. По правде говоря, Уилл не был опытным игроком в подобное. Он учился на ходу и делал все ровно так, как нравилось ему самому. Ослаблял руку у основания, усиливал давление у головки и через раз прокручивал у основания, вырывая из Майка истошные, умоляющие всхлипы. И глядя на брюнета, Уилл с уверенностью мог сказать, что делает он все правильно. Майк задыхался, его пальцы судорожно скребли по простыням, пытаясь найти хоть какую-то опору в мире, который окончательно уходил у него из-под ног. Каждое движение ладони Уилла, каждое выверенное давление пальцев отзывалось в позвоночнике электрическим разрядом. Он никогда не представлял, что реальность может быть настолько яркой, настолько… сокрушительной. — Уилл… — выдохнул Майк, и его голос сорвался на высокую, дрожащую ноту. Уилл придвинулся вплотную, не давая Майку ни сантиметра личного пространства, ни секунды на передышку. Он наслаждался хаосом, который сам же и создал. Губы теперь блуждали по шее Майка, запечатлевая горячие, влажные поцелуи прямо над пульсирующей веной, пока рука продолжала свою методичную, сводящую с ума работу. — Смотри на меня, Майкл, — прорычал Уилл, обжигая дыханием кожу возле уха, заставляя Уилера снова сфокусировать затуманенный взгляд на себе. — Не смей закрывать глаза. Я хочу видеть всё. Каждую секунду. Майк рвано вдохнул, подчиняясь. В глазах шатена горело нечто первобытное, триумфальное. Уилл больше не тот хрупкий мальчик из подвала; он стал человеком, который наконец-то взял то, что принадлежало ему по праву. Темп стал еще более тягучим, издевательским. Уилл намеренно замедлял руку в те моменты, когда Майк начинал непроизвольно выгибаться навстречу, толкаться, заставляя его зависнуть на самом краю, в этой невыносимой, томительной пытке ожиданием. — Пожалуйста… — проскулил Майк, его бедра судорожно дернулись, ища спасительного трения. — Уилл, не останавливайся… — Я и не собираюсь, — отрезал Байерс, и его большой палец снова мазнул по самой чувствительной точке, выбивая из Майка новый, почти истошный крик. — Ты ждал этого слишком долго, Майк. Ты заставил меня ждать слишком долго. Теперь мы будем делать это так, как хочу я. Майк остро ощутил, как внутри него натягивается невидимая струна — до предела, до звона в ушах. Весь мир сузился до точки соприкосновения тел, до жесткой хватки Уилла и его тяжелого, грубого дыхания. Уилер был полностью в его власти, раздетый, уязвимый и безнадежно зависимый от каждого микродвижения чужих пальцев. Уилл прижался к нему еще сильнее, переплетая их ноги, и Майк почувствовал жар его тела каждой клеточкой своей кожи. — Терпи, Майк… Терпи. Уилл лишь слегка ослабил хватку на мгновение, чтобы Майк мог хоть чуть-чуть перевести дух, и Уилер тут же заныл от ощущения потери давления, инстинктивно подавшись вперед. — Нет… Уилл… пожалуйста.. — простонал Майк, пытаясь поднять голову, но Уилл лишь надавил на его плечо, удерживая на простынях. Рука Байерса вновь скользнула вниз, заставляя Майка вздрогнуть от ощущения прохладной влажности. Уилл потянулся к тумбочке, не отрывая взгляда от Майка. Его темные глаза горели, фиксируя каждое изменение выражения на лице Уилера, каждое нервное движение, в поисках новых прикосновений. Майк в замешательстве наблюдал за ним, его мозг был слишком расплавлен эйфорией, чтобы осознать происходящее. Уилл быстро нащупал небольшой тюбик, его пальцы были влажными и прохладными от геля. — Всё-таки не ошибся, — прошептал Уилл, выдавливая обильное количество смазки себе на кончики пальцев. Майк почувствовал, как по его телу пробежала дрожь – смесь предвкушения, трепетной надежды и легкого, незнакомого страха. — Теперь будет ещё лучше. Уилл наклонился и поцеловал Майка в висок, задерживаясь на горячей коже, пока его пальцы, скользнув по влажной от пота коже бедра, наконец, остановились у самого входа, обжигая Майка огнем. — Расслабься, Майк, — мягко, но настойчиво произнес Уилл, его голос звучал иначе, с особой нежностью и заботой, которая всегда была исключительно для Уилера. — Я не причиню тебе боль. Доверься мне. Первый палец, прохладный и влажный от смазки, осторожно надавил на тугое отверстие. Майк резко выдохнул, его тело мгновенно напряглось, но Уилл не спешил. Он терпеливо ждал, пока Майк привыкнет к давлению, его большой палец нежно поглаживал кожу рядом, словно успокаивая. — Дыши, — прошептал Уилл, его губы снова нашли шею Майка, оставляя легкие, дразнящие поцелуи. — Вдох… выдох… Вот так. Медленно, дюйм за дюймом, палец Уилла скользнул внутрь. Майк заскулил, вцепившись в спутанные волосы Уилла, чувствуя, как его мышцы сжимаются вокруг чужого пальца. Это было непривычно, странно, но в то же время невероятно возбуждающе. Уилл начал двигать пальцем, мягко растягивая, расслабляя, а его взгляд не отрывался от побледневшего лица Майка. Майк чувствовал, как каждый его нерв натянут до предела, как тонкая струна, готовая порваться от любого неверного движения. Он полностью отдался ощущениям, позволяя Уиллу вести его в неизведанные глубины удовольствия, которого пока что, по правде говоря, было не густо. Тепло смазки медленно смешивалось с внутренним жаром тела, создавая опьяняющую смесь. Когда второй палец присоединился к первому, Майк издал тихий, гортанный стон. Его бедра снова задергались, инстинктивно пытаясь подстроиться под движения Уилла – ещё рано. Брюнет ощутил внутри себя наполнение, обещание чего-то гораздо большего, предвкушение, которое почти сводило с ума. Уилл улыбнулся, глядя на его реакцию. — Ты молодец, Майк, — прошептал Уилл, другой рукой аккуратно поглаживая объемную копну отросших кудряшек. – Ты так хорошо справляешься для меня... И то ли из-за похвалы, то ли из-за того, что Уилл плавно и аккуратно протолокнул пальцы глубже, Майк резко выгнулся, его тело дернулось, как будто в него ударила молния. Резкий, неожиданный спазм пробежал по его нижней части живота, и из горла вырвался хриплый, удивленный стон, полный чистого, острого шока. Пальцы Уилла нашли её — небольшую, чувствительную точку, которая мгновенно отозвалась волной электрического наслаждения, расходящегося по всему телу. — Нашел, — выдохнул Уилл, и в его голосе прозвучал нескрываемый триумф. Он задержал движение, наслаждаясь реакцией Майка, который теперь дрожал всем телом, его глаза были широко раскрыты, а дыхание сбилось. — Твоя точка G. Байерс начал медленно, осторожно надавливать на эту точку, вырывая из Майка новые, более глубокие стоны. Каждое такое прикосновение вызывало резкую волну удовольствия, которая начиналась в глубине его тела и распространялась по всем нервам, заставляя Майка выгибаться навстречу, искать большего, цепляться за простыни. – Уилл.. ещё... Больше... – Майку хватило всего несколько минут, прежде чем он привык к двум пальцам. Под кожей зазудила и заныла ослепляющая, острая жажда, потребность в большем. Уилер извился на кровати в попытке самостоятельно насадиться на пальцы, почувствовать больше, однако второй просьбы Уиллу и не нужно. Он наклонился, прижимаясь всем телом к Майку обдавая его лицо горячим дыханием. Байерс перехватил руки брюнета, переплетая их пальцы, и прижал к простыням, чтобы тот не отвлекался. А затем, со скользящим, плавным движением, добавил третий палец. Майк застонал — этот стон был глубоким, рвущимся из самой груди, полным боли и одновременно экстатического наслаждения. Его тело мгновенно сжалось, мышцы на животе задрожали, а ноги инстинктивно подтянулись к животу. Ощущение наполненности стало невыносимым, но в то же время невероятно желанным. Три пальца глубоко внутри, растягивая его до предела, вызывали волну острого, почти болезненного удовольствия. — Отлично, Майк, — прошептал Уилл, его голос звучал так низко, что Майк почувствовал вибрацию в своей груди. — Ты такой хороший мальчик. Так туго… В ответ Уилер лишь коротко взвизгнул, закатывая глаза. Уилл начал медленно двигать пальцами, глубоко внутри, массируя простату Майка с каждой новой волной. Ритм был нарастающим, то замедляясь, чтобы дразнить, то ускоряясь, чтобы довести парня до грани. Майк задыхался, его тело полностью выгнулось, голова запрокинулась назад, открывая шею для нежных ласк. Брюнет чувствовал, как его член дергается, твердый и болезненно напряженный от всех этих ощущений. — Смотри на меня, Майк, — снова потребовал Уилл, поворачивая голову Майка к себе. Его глаза были темными, почти черными от желания и голода. — Хочу видеть, как ты ломаешься для меня. Майк дернулся всем телом, вцепляясь в плечи Уилла. Ногти впились в кожу, оставляя красные полосы. Он был полностью во власти Байерса, мир сузился до трех пальцев внутри, до жаркого дыхания Уилла и ощущения абсолютного, безраздельного обладания. Чувство нарастало, неумолимо, захватывая его целиком. Майк начал трястись, его тело выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела. — Уилл… — слабо пролепетал, Майк, прерываемый чередой коротких всхлипов. Темп ускорился. Уилл двигался глубоко и быстро, вырывая из Майка прерывистые, умоляющие стоны, которые тот не мог, да даже не пытался сдержать. Наконец, брюнет почувствовал, как огненная искра превращается в настоящий взрыв. Его тело выгнулось, мышцы живота напряглись так сильно, что стало больно дышать. Мир перед глазами рассыпался на белые пятна. С громким, рвущимся криком, Майк кончил, его тело сотрясалось в мощных, продолжительных спазмах. Он вцепился в Уилла, задыхаясь, искусанные губы дрожали, а в уголках глаз заблестели слезы. Уилл не отстранился. Напротив, он прижал Майка к себе, ловя его губами последний, самый громкий крик, разделяя этот момент до конца. Когда всё закончилось, в комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь их общим, рваным дыханием и тихими всхлипами Майка. Первым пошевелился Уилер, издав недовольный стон. Чувствительность тела заставила его тихо промычать, в попытке самостоятельно освободиться из клетки рук Уилла. — Щас, точно, погоди.. – Байерс быстро отстранился, вынимая пальцы из чувствительного тела Майка, на что получил ещё один недовольный стон. Он быстро переключился с собственного накатившего возбуждения на комфорт лучшего друга, которому явно не помешает помощь. Байерс схватил со стола влажные салфетки, быстро устраняя беспорядок, который они только что оставили вокруг себя. Его движения были ловкими, отработанными, и Майк, всё ещё дрожащий и обессиленный, позволил позаботиться о себе. Когда всё было приведено в порядок, Уилл аккуратно натянул на Майка его нижнее бельё и джинсы, а затем укрыл скомканным пледом, который лежал на краю кровати. Майк наконец поднял голову, его взгляд был всё ещё остекленевшим, но уже начинал проясняться. Он посмотрел на Уилла, который теперь сидел рядом, опираясь локтем о колено, и тихо дышал, пытаясь успокоить собственный пульс. — Уилл… — голос Майка был хриплым, всё ещё дрожал. — И что… что это было? Уилл медленно повернулся к нему. В ореховых глазах больше не было той дикой, первобытной жадности, лишь глубокая нежность и что-то похожее на облегчение. — То, что должно было случиться, Майк, — ответил Уилл, его голос звучал мягко, возможно даже слегка неуверенно. Он протянул руку и аккуратно убрал прилипшие к влажному лбу Майка кудри. — То, что мы оба хотели. Ты же хотел? Майк медленно кивнул, его щеки покраснели. Ему было стыдно, но одновременно он чувствовал невиданное спокойствие и какое-то странное, глубокое удовлетворение. — Я… я не знал, что это будет… так, — прошептал Майк, его взгляд скользнул по руке Уилла, а затем вернулся к его глазам. К невероятно красивым, притягательным глазам, наполненным нежностью и... Любовью. — Я не знал, что я так этого хотел. Уилл улыбнулся. Его улыбка была искренней, теплой, в ней не было ни капли прежнего голода или потребности. Он наклонился и нежно поцеловал Майка в макушку. — Я чувствовал это, — ещё один поцелуй, теперь над бровью. — Я всегда знал. И… я рад, что ты доверился мне. Майк почувствовал, как сердце наполнилось теплом. Он посмотрел на Уилла, на его родное, знакомое лицо, усыпанное родинками и лёгким румянцем, и впервые за долгое время в его груди не было ни тревоги, ни невысказанных желаний. Только это новое, пьянящее чувство, которое наконец-то обрело форму и название. Любовь. Огромная, такая огромная, что Майк физически почувствовал, что не сможет держать это в себе ещё больше одной секунды. — Я… я тоже, — прошептал Майк, прижимаясь к Уиллу. — Я тоже рад. И я.. я люблю тебя.