Случайность

Они сидели на кровати. Солнце понемногу сбавляло обороты. Беллатрикс смотрела на Гермиону виноватым взглядом. Гермиона же прилагала все усилия, чтобы не наорать на Беллатрикс или, наоборот, не пожалеть за этот щенячий взгляд, которым та на неё смотрит. – Я правильно понимаю: ты вместо того, чтобы приводить аргументы, факты, прибегнуть к игнорированию или, в крайнем случае, рассказать мне, взяла и сказала ему: «Она скулила подо мной, как сучка, и ты никогда не сможешь этого повторить»? – Я не так сказала. – Я передаю суть! – Ладно… было дело. – Беллатрикс смотрела на неё самым невинным и жалобным взглядом, который вообще мог выдать представитель рода Блэк. – Я поступила неправильно! Но он не имеет права говорить, что мне делать, а уж тем более тебе! Гермиона обдумала всё ещё раз. Если бы Беллатрикс хотела, то могла бы прямо там проклясть его или ещё хуже… А учитывая то, что сказал Рон, Беллатрикс проявила удивительную выдержку. – Ты злишься? – тихонько спросила она, как маленькая девочка, которая разбила любимую вазу мамы. – Иди ко мне. – Гермиона расставила руки для объятий, в которые Беллатрикс поспешила укрыться. Они лежали на кровати с переплетёнными конечностями. Беллатрикс уткнулась носом в её ключицу, а свободной рукой обхватила шею. Первой тишину нарушила Гермиона: – Я поговорю с ним. Он больше не будет тебя доставать. – Спасибо, – поблагодарила Беллатрикс. «Сейчас — идеальный момент. Но как сформулировать? Может, намекнуть? Или всё-таки сказать прямо?» – Слушай… А ты не хочешь случайно погостить у меня летом, ну, недельку? – робко выдала Гермиона. – Конечно! – резко выпалила Беллатрикс. – Правда, проблема в том, что я никогда не была в магловском доме… и не особо знаю, что говорить твоим родителям… Или ты хочешь оставить наши отношения в тайне? – Беллатрикс подняла голову выше, в её глазах читалось любопытство. – Я… э-э… думаю, надо рассказать. А то будет звучать странно: «Мам, пап, привет, это моя „подруга“, вы о ней никогда не слышали, а ещё она поживёт со мной в одной комнате». – Стоп, стоп, стоп. Ты никогда не рассказывала своим родителям о чистокровной суке, которая унижала тебя пять лет? – Беллатрикс насмешливо хихикнула, а затем поцеловала её в уголок губ. В этом жесте не было ничего развратного или пошлого — только нежность и мягкость. – Не знаю, не хотелось их грузить. – Она положила руку Беллатрикс на талию, прежде чем продолжить: – Они и так наслышаны от меня, что почти все чистокровные считают себя выше других, ну… и про чистоту крови, конечно. – Дай угадаю: ты рассказала им, что по сути все двадцать восемь семей — родственники? – Да. Гермиона боялась, что это заденет Беллатрикс, но та лишь рассмеялась — низким и искренним смехом. – И как они относятся к твоей подружке Уизли? – спросила Беллатрикс. – Скажем так: они не судят людей по большинству. Считают, что в каждом правиле есть исключения. – А как ты думаешь, они отнесутся ко мне? Вопрос повис в воздухе. Гермиона долго пыталась подобрать слова, но не смогла. – Не знаю. В голове крутится множество вариантов. Беллатрикс уже хотела что-то ответить, но в дверь постучали. Она посмотрела на Гермиону с немым вопросом, но та не знала ответа. – Лежи, я открою, – шепнула она. Выбравшись из тёплых объятий и подойдя к двери, Гермиона громко произнесла: – Кто? – Хуй в пальто, Гермиона. Открывай быстрее, у меня контрабанда и Макгонагалл на хвосте. Гермиона сразу узнала подругу и быстро открыла дверь. – Ну наконец-то… – начала Джинни и замерла. – О, какие люди! – воскликнула она, когда увидела Беллатрикс, сидящую на кровати с взлохмаченными волосами и истерзанной шеей. Джинни присвистнула, за что получила испепеляющие взгляды от обеих девушек. – Да что такое! Красиво, не спорю, только ты это… постарайся получше питаться, а не только токсинами. – На что ты намекаешь, рыжая ошибка природы!? Но Джинни уже не слушала. Вместо этого она подошла к столу и начала вытягивать из-под мантии и футболки разные вещи: огневиски, сигареты, зажигалки, маленькие бутылочки с водкой по сто миллилитров. Беллатрикс смотрела на это всё с искренним удивлением. – Боюсь спросить: это всё для личного пользования или ты решила магазин здесь открыть, чтобы тебя под конец года отчислили? – Весь год так делаю, ещё никто не заметил. – Спешу поспорить: тебя за километр видно. – Молчать! Я вообще-то проф… – Её речь оборвал ещё один стук в дверь. Джинни резко обернула голову в сторону двери, затем на стол и тихо шепнула: – Это Макгонагалл. После этого она начала судорожно прятать все свои трофеи под мантию. Беллатрикс на удивление спохватилась и стала помогать — скорее всего, чтобы её не взяли как соучастницу. Гермиона тем временем подошла к двери и задала тот же вопрос: – Кто? – Голос её звучал нервно и взволнованно. – Профессор Макгонагалл. Откройте, пожалуйста. Сердце Гермионы ушло в пятки. Джинни тем временем уже запихивала Беллатрикс в шкаф под её недовольный взгляд. Когда Гермиона открыла дверь, на пороге она увидела профессора, но выглядела та так, будто за кем-то гналась, и Гермиона, наверное, даже знала за кем. – Проходите. Что-то случилось? – Мисс Уизли, вы случаем ничего не хотите мне рассказать? – сразу перешла к делу Макгонагалл. – Нет, – совершенно невинным тоном произнесла Джинни. – Тогда что вы здесь делаете? – Помогаю Гермионе… э-э… У неё в семье трудности, а я оказываю моральную поддержку! – выпалила Джинни на одном дыхании. Макгонагалл обернулась к Гермионе, и та поспешно кивнула. – Да, это правда. Им почти удалось убедить профессора, что всё хорошо, но из шкафа раздался сдавленный чих. Все замерли. – Что у вас в шкафу? Или мне лучше спросить: кто? – Никого, профессор! – дрожащим голосом выдала Джинни. Из шкафа раздался ещё один чих. Макгонагалл молча подошла к шкафу и открыла его. Выражение её лица было феерическим. – Что это за освежитель!? – Беллатрикс ещё раз чихнула. – С жасмином, сегодня только поставила, – ответила Гермиона, а потом уже заметила слезящиеся глаза Беллатрикс вместе с рваным дыханием. – Мисс Блэк!? Что вы здесь делаете? – А мы чай пьём! – выкинула Джинни, но все лишь скептически на неё посмотрели. – Ладно, Мерлин с вами. Я просто уйду и забуду это всё как страшный сон, – сказала Макгонагалл и поспешила удалиться. Как только дверь закрылась, Джинни рухнула на кровать, зажимая рот рукой, чтобы не засмеяться в голос. Беллатрикс вылезла из шкафа, отряхиваясь, и уставилась на неё с убийственным спокойствием. – Чай, значит? – ледяным тоном переспросила она. – А что мне оставалось? Сказать, что мы тут тройничек планируем, или сразу признаться, что у меня в лифчике две пачки сигарет, пока ты отчаянно пытаешься не чихнуть? – Джинни уже не сдерживалась и хохотала. Гермиона стояла у двери, сжимая переносицу. – Вы две… ненормальные. --- Джинни ушла, всю запрещёнку она оставила у Гермионы на всякий случай. Уже выходя из замка, она заметила Рона, который яростно что-то доказывал Гарри. – О чём спорите? – спросила она, обращаясь к Гарри, поскольку брат явно не был способен связать и двух слов внятно. – Рон с Блэк поссорился… – Гарри огляделся по сторонам. – Ты знала, что Блэк с Гермионой встречаются? – уже тише добавил он. – Да, конечно, она знала, – фыркнул Рон и ухмыльнулся. – Дай угадаю, ты первая, кто об этом узнал? Да? Ведь мы все недостойны, чтобы делиться с нами такой важной информацией. – Ну… возможно, – неуверенно ответила Джинни. – Ты знала? – спросил Гарри, явно выбитый из колеи происходящим. – А мы!? Гарри сказал это таким тоном, будто не понимал проблемы. Джинни всё больше и больше заводилась. – Знаете, почему она рассказала мне, а не вам? Потому что она знала, что вы отреагируете именно так. То, что он, – она ткнула пальцем в Рона, – будет злиться из-за чувств, о которых даже не может ей рассказать, а ты, – она перевела взгляд на Гарри, который, казалось, только-только начинал понимать, – будешь слепо поддерживать своего друга, даже не обращая внимания, что она счастлива с ней. Вы оба судите её по прошедшим годам, хотя ни разу даже не дали ей шанса. Вспомните, сколько шансов вам давала Гермиона!? Когда вы косячили и совершали ошибки. Но вы настолько зациклились на себе, что ни разу не подумали о том, чтобы прислушаться к её выбору! – Сердце Джинни бешено колотилось, лёгким не хватало воздуха. Гарри и Рон стояли ошеломлённые тирадой Джинни и не могли сказать ни слова. Джинни не стала ждать, пока они бросятся ей в ноги, а просто развернулась и ушла. Первым заговорил Рон: – Она на её стороне? Этой суки? – Думаю, она на стороне Гермионы, а не Блэк… – Гарри почесал затылок. – Я… я думаю, она права. Мы ведь и вправду не дали ей ни одного шанса. Может, нам стоит… попробовать? Как никак, если Гермиона и вправду любит её, то… – Эти слова давались ему тяжело, но он понимал, как это важно для подруги. – Мы должны сделать это для Гермионы. Рон стоял ошеломлённый происходящим: сначала его сестра, потом Гарри. Он всё ещё считал, что это всё неправильно, но если для Гермионы так будет лучше… то он готов. – Хорошо, давай поговорим с Гермионой. --- – Останешься на ночь? – спросила Гермиона, перебирая волосы Беллатрикс между пальцев. После ухода Джинни они ещё немного посмеялись над ситуацией, а затем решили просто полежать в обнимку, из-за чего рубашка Блэк вскоре помялась ещё сильнее, а волосы распушились во все стороны. – Да, могла и не спрашивать. – Беллатрикс улыбнулась и забралась руками под футболку Гермионы, оглаживая грудь, находившуюся в кружевном бюстгальтере. – Эй! Ты куда лезешь? – рассмеялась Гермиона, но не сдвинулась ни на миллиметр. – Что такое? – Беллатрикс по-детски надула губы и спустилась одной рукой ниже, к пуговице джинсов. – Тебе что-то не по душе? – невинно спросила она. – Нет, продолжай. – В животе Гермионы вспыхнуло тягучее возбуждение, вызванное действиями Беллатрикс. В дверь постучали. – Я уверена, что это может подождать, – прошептала Беллатрикс ей на ухо, затем кусая мочку и проводя влажную дорожку вниз по шее. Рука тем временем удачно расстегнула джинсы и пробиралась всё ближе к влажной ткани. – Уже мокрая? Настолько не терпится? Гермиона тихо простонала, прикрывая глаза от удовольствия. Стук в дверь повторился — на этот раз настойчивее. – Надо открыть, – сказала Гермиона, убирая руки Беллатрикс от себя и быстро приводя себя в порядок. Всё, что могла сделать Беллатрикс, — это сидеть и смотреть на неё разочарованным взглядом. Стук в дверь повторился в третий раз, и Гермиона почти сразу же открыла. – Что вы здесь делаете? – Можно зайти? Мы пришли поговорить, – сказал Гарри. Рон не проронил ни единого слова, а лишь стоял, вжимая голову в плечи. – Я занята. – Пожалуйста, Гермиона, – взмолился Гарри, виновато поглядывая на неё, хотя сам ничего не сделал. – Ладно… Зайдя в комнату, они увидели прекрасную картину: Беллатрикс лежала вдоль кровати на боку, подпирая рукой голову, а на её лице красовалась та самая насмешливая усмешка. – Блэк!? – сказал Рон, и его лицо побагровело. – Ты… ты здесь?! – А вы ждали кого-то другого? – Беллатрикс лениво приподняла бровь, не меняя позы. – Может, Лонгботтома? Или, не знаю, Поттера с его вечно взлохмаченными волосами? – Она демонстративно провела рукой по простыне рядом с собой. – Место занято, Уизли. И не только место, если ты понимаешь, о чём я. Рон открыл рот, но звука не издал — только побагровел ещё сильнее. – Белла, прекрати, – устало сказала Гермиона, закрывая дверь. – Что? Я просто констатирую факты, – невинно захлопала ресницами Беллатрикс. – Твой друг переживает, что его место занято. Я его успокаиваю. – Блэк! – рявкнул Рон. – Что, рыжик, больно слышать правду? – Беллатрикс села, поправила волосы и посмотрела на него с приторной улыбкой. – Хочешь, расскажу, как она стонет, когда я… – Она не договорила, потому что Гермиона зажала ей рот ладонью. – Если ты не заткнёшься, я выгоню тебя, – прошипела Гермиона. – И вас двоих тоже. Беллатрикс пожала плечами и поцеловала её ладонь, отчего Гермиона отдёрнула руку, как от огня. – Ты невыносима. – Ты это уже говорила. Сегодня. Гарри, который до этого молчал, наконец кашлянул. – Мы пришли не ссориться, – сказал он, глядя куда-то в стену, потому что смотреть на Беллатрикс в таком виде было неловко. – Мы… я хотел сказать… может, мы действительно погорячились. Рон дёрнулся, как от удара. – Гарри! – Нет, Рон, послушай, – Гарри повернулся к другу. – Джинни была права. Мы не дали им шанса. Мы даже не спросили Гермиону, что она чувствует. Мы просто… разозлились. – Я не злился! – возразил Рон, но это прозвучало неубедительно. – Ты хотел ударить меня, – холодно заметила Беллатрикс. – Ты, чистокровный рыцарь, замахнулся на девушку. Как благородно. – Ты спровоцировала! – А ты повёлся, – парировала она. – Как маленький мальчик, которому не купили игрушку. «Гермиона моя!» – она противно заверещала, пародируя его голос. – «Не трогай её, это моя собственность!» – Я никогда так не говорил! – Ты подумал, – Беллатрикс усмехнулась. – И этого достаточно. – Хватит! – Гермиона встала между ними. – Блэк, ты обещала вести себя прилично. – Я веду себя прилично, – обиженно сказала Беллатрикс. – Я ещё не сказала ему, что ты предпочитаешь, когда я сверху. – Вон! – Гермиона указала на дверь. Беллатрикс вздохнула, как мученица, но послушно замолчала и откинулась на подушку, сложив руки на груди. Гарри воспользовался паузой. – Гермиона, мы хотим извиниться. Я — точно. Я вёл себя как идиот. Твоя личная жизнь — это твоё дело. И если ты счастлива… я за тебя рад. Даже если это… – он покосился на Беллатрикс, – несколько неожиданно. – Неожиданно — это мягко сказано, – буркнул Рон. – Рон, – твёрдо сказал Гарри. Рон долго молчал, переминаясь с ноги на ногу. Потом выдохнул так, будто сбрасывал тяжёлый груз. – Ладно. Я… я не извиняюсь перед ней, – он кивнул в сторону Беллатрикс. – Но перед тобой — извиняюсь. Мне жаль, что я сорвался. Я просто… – он запнулся, подбирая слова. – Разозлился, то что я с ней, в не с тобой. – Ну… да, – признался Рон, краснея. – То что я добавила в свою жизнь ещё одного человека. Не значит, что я забуду о вас, вы мои друзья. – Человека, который называл тебя грязнокровкой, – тихо добавил Рон. Беллатрикс напряглась. Гермиона почувствовала это и решила немного сгладить ситуацию. – Она изменилась, – сказала Гермиона. – Не идеально. Но она пытается. И вы должны дать ей шанс. Как когда я была невыносимой зазнайкой. – Ты никогда не была невыносимой, – слабо улыбнулся Гарри. – Была, – отрезала Гермиона. – Вы просто забыли. Тишина повисла в комнате. Рон смотрел в пол. Гарри — на Гермиону. Беллатрикс — на потолок с каменным лицом. – Мерлин с тобой, – наконец сказал Рон, не глядя на Беллатрикс. – Делай что хочешь. Но если она сделает тебе больно, я лично… – Ты лично ничего не сделаешь, – перебила Беллатрикс, всё ещё глядя в потолок. – Я не собираюсь потратить свой второй шанс впустую. Рон хотел возразить, но Гарри положил руку ему на плечо. – Хватит. Не обещаю, что буду с ней мил, но… не буду лезть. – Это всё, о чём я прошу, – улыбнулась Гермиона. Гарри кивнул и потянул Рона к двери. На пороге он обернулся. – Блэк? – Что? – холодно отозвалась Беллатрикс. – Если ты сделаешь её счастливой… я признаю, что ошибался в тебе. Беллатрикс посмотрела на него долгим взглядом. – Постараюсь, Очкарик. Гарри усмехнулся и вышел, закрыв за собой дверь. Рон, прежде чем дверь захлопнулась, бросил последнюю фразу: – И если ты опять назовёшь её грязнокровкой, я сам приду тебя проклинать. Или хотя бы попробую. – Договорились, – неожиданно мягко ответила Беллатрикс. Дверь закрылась. Гермиона рухнула на кровать рядом с Беллатрикс. – Ну, – выдохнула она. – Мягко говоря, неловко. – Зато честно, – пожала плечами Беллатрикс. – Твой рыжий друг — придурок. Они лежали в тишине. Конфликт не был исчерпан — между Беллатрикс и Роном по-прежнему висело напряжение, как зазубренный клинок. – Значит, летом ты приезжаешь? – спросила Гермиона, уже засыпая. – Если ты не передумала, – ответила Беллатрикс. – Не передумала. Беллатрикс улыбнулась в темноту. – Тогда спи, Грейнджер.