В объятьях страсти

      Куросаки Ичиго встал во весь рост, демонстрируя все свои могучие сантиметры. Он был один из самых высоких парней в рабочем окружении. Молодой, яркий, пылкий и рыжий. Такой рыжий, что его было видно издалека, как солнышко над ароматным августовским лесом.       Он не оправдал ожидания своей семьи и не смог стать врачом, переняв на свои сильные плечи дело всей жизни его отца. Вместо этого клиникой предстоит руководить его младшей сестре.       Ичиго же выбрал иной путь. Завод закалял. Именно это место вдыхало в него жизнь. Шумные адские машины, жар каски на голове, рабочая форма, так тепло и плотно прилегающая к телу.       Ещё вчера он отбывал смену в цеху по изготовлению детских горшков. Но буквально утром его перевели в цех по изготовлению садовых стульев. Пластик казался Ичиго прекрасным. Именно его запах, с горечью и нотами кислинки позволяли ему думать, что жизнь прекрасна. Он любил свою работу. Но и на ней было одно единственное "но". Его начальник был тем ещё куском говна.       Господин Айзен всегда приходил на завод в выглаженном белом костюме, с зализанными волосами и в солнцезащитных очках. От него веяло богатством, тщеславием и злобой. Он будто был злодеем, который знал эту историю наперед.       В своём инстаграме господин Айзен часто мелькал в чёрном ройл ройлсе, с синим котом на поводке и с сигарой в зубах. А иногда с голым торсом, только вылезший из ванной и завёрнутый в банное полотенце. Его пресс и волосатая грудь притягивали взгляд.       Рыжий заводчанин ни в коем случае не пялился и листал инстаграм исключительно в научно-познавательных целях. Он ненавидел Айзена. Шатен был противным и высокомерным. Он часто ходил по заводу и унижал всех вокруг, говоря своим важным голосом, что рабочие негодяи. Что они нехорошие люди, которые его позорят и ничего сами сделать не могут. Иногда он был настолько жесток, что отбирал у рабочих бутерброды во время обеда.       Ичиго до сих пор помнит, как сосиска упала на пол, оставив в его руках лишь кусок надкусанного хлеба и майонез. Как дьявольски светились карие глаза нарушителя его самого лучшего времени дня. Как вспыхнуло всё внутри, словно деревянный сарай, на который бросили горящий окурок. Как слюна на губах стала пеной. Как же ему хотелось проучить начальника.       От одного воспоминания в сердце появилась боль, в глазах потемнело, а колени подкосились от слабости и отчаяния. Однажды он отомстит. Обязательно отомстит.       Однажды вечером, когда Ичиго уже шёл переодеваться из рабочей формы в повседневную, вытирал пот со лба и принюхивался с собственной нечистости, впереди возникла преграда.       Стукнувшись лбом и едва не отлетев на пол, рыжик поднял голову и увидел его.       Айзен что-то недовольно пробормотал, отряхая модный деловой пиджак. А затем посмотрел взглядом хищника, прищурился и рыкнул, как голодный зверь после спячки.       — Добрый вечер, Куросаки. Вижу ты сегодня работал как настоящий работник.       — Я старался, начальник.       От голоса Айзена, его гипнотического взгляда, по телу бежали муравьи. А ещё от него вкусно пахло одеколоном.       — Какой хороший мальчик. Я всегда считал тебя ценным работником.       Айзен сделал пару шагов вперёд так, что Ичиго оказался запертым между стеной и его горячим телом. Начальник был как только что протопленная печка, а искры летели как от мангала. Рыжик почувствовал, как неудобно вдруг стало в штанах. Всегда ли они были такими тесными?       Айзен положил руку ему на щёку, отчего Ичиго забыл как дышать.       — Я должен тебя вознаградить.       Затем он наклонился и лизнул рыжика в нос, в губы, в лоб. Как мама кошка, моющая своего котёнка.       Ичиго плавился на месте. Лицо горело красным, дыхание сбилось. Из горло вырвался стон.       Айзену это понравилось. Он захихикал своим богатым смехом, лаская возбужденные уши Куросаки.       — Но здесь слишком много глаз. Поэтому я жду тебя в одиннадцать вечера возле реки.       Айзен отстранился. Но его жар всё ещё обугливал.       — Оденься потеплее. Никому не рассказывай. — Он хищно оскалился и прижал палец к губам. — А то накажу. — И исчез во мраке завода.       Ичиго сполз по стене. Сердце колотилось, будто он пробежал через весь город на руках.       В одиннадцать значит. Хорошо.       Но перед этим ему нужно срочно пошалить в рабочем туалете.