Тихие Игры

--- Прошёл ровно час. Тренеры объявили стартовый состав каждой команды через громкоговорители. После того, как прозвучало имя и номер капитана, он встал на свою позицию, всё ещё пробуя клюшку в руке. Сак стерпел встряску, как терпят назойливый ветер перед бурей. Он выпрямился, поправил воротник формы и бросил на Отто взгляд, полный притворного смирения — того самого, которым обычно прикрывают полное его отсутствие. — Три года позора, тренер, — протянул он, но уже без вызова, скорее задумчиво. — Может, на четвёртый я наконец исправлюсь? Он не стал дожидаться ответа. Час пролетел как один удар сердца — разминка, последние наставления, гул трибун, нарастающий с каждой минутой. А теперь его имя и номер разнеслись над кортом, и Сак ленивой, но точной походкой вышел на стартовую позицию. Он встал напротив ворот Воронов. Клюшка привычно легла в ладонь. Он уже не улыбался — лицо стало острым и сосредоточенным, как у хищника, оценивающего дистанцию до добычи. Через поле, на своей половине, замер Фэд — капитан Воронов, всё ещё пробующий клюшку в руке. Сак чуть склонил голову и одними губами прошептал, не сводя глаз с номера 36: — Ты обещал меня по стене размазать... Ну давай, покажи, на что способен без своего маленького белого поводка. Он не знал, что этот «поводок» сейчас стоит в центре поля и слышит каждое слово. --- — Numéro sept. Tit. Demi-défenseur. (Номер семь. Тит. Полузащитник.) Его имя прокатилось по трибунам, утонув в смешанном гуле фанатов — среди оранжевых криков «Лисов» и тёмных речёвок «Воронов». Тит вышел на позицию с прямой спиной и абсолютно пустым лицом. Белая макушка ярким пятном выделялась на фоне чёрной формы, и он знал, что выглядит чужаком даже в собственной команде. Привык. Центр поля. Его территория. Отсюда он видит всё: спину Фэда, хищную позу Сака, сосредоточенные лица защитников. И — краем глаза — скамейку Лисов, где стоит их тренер. Не смотреть. Тит мотнул головой, отгоняя ненужный образ странной, одобрительной улыбки. Глупость. Какая разница, как на него смотрит тренер соперников? Сейчас есть только мяч, клюшка и сорок минут игры. Но когда Сак — тот самый наглый Лис, — проходя мимо центра, бросил свою тихую провокацию про «белый поводок», Тит чуть заметно напряг челюсть. Значит, его уже заметили. Посчитали. И, кажется, ошибочно приняли за слабое звено. Очень зря. Он повернул голову ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Саком. Холодным, ничего не выражающим взглядом фарфоровой куклы. А затем — уголок губ дрогнул. Тит улыбнулся. Уголком рта. Жутковато и спокойно. — Tu parles trop pour un mort. (Ты слишком много говоришь для покойника.) Он не стал ждать реакции. Просто перевёл взгляд на судью, который уже подбрасывал мяч для стартового вбрасывания. Матч начался. --- Мяч упал на середину поля. Фэд сразу рванул туда, завладев мячом. Его напарник по позиции двинулся к воротам, чтобы в случае чего капитан смог отдать пас, но Фэд привык доделывать дело до конца. Сам. Он быстро обошёл Дина, одного из нападающих Лисов, и тут они встретились с Саком взглядами. Фэд ловко перекинул мяч своему напарнику, отталкивая Сака корпусом в паркет, и снова завладел мячом. Удар — и мяч влетает в ворота Лисов. Фонари на воротах загорелись зелёным. Толпа закричала. --- Удар корпусом — и мир на секунду стал звонким, жёстким и очень обидным. Сак впечатался спиной в паркет, клюшка отлетела в сторону. Над головой взревели трибуны — зелёные фонари на воротах Лисов зажглись как издевательский салют. Один-ноль. Вороны повели. Пара секунд, чтобы отдышаться. Пара секунд, чтобы почувствовать вкус унижения на языке — металлический, как кровь из разбитой губы. Он поднял голову и увидел спину Фэда — капитан Воронов уже праздновал, вскинув клюшку. Размазал, значит. По стене. Сак медленно, почти лениво поднялся. Одернул форму. Подобрал клюшку. И встретился взглядом с Отто. Тренер не кричал, но его жест был красноречивее любого крика. «Примени силу. В меру.» Сак вытер разбитую губу большим пальцем и широко, почти счастливо улыбнулся. Затем перевёл взгляд на Фэда. В его глазах больше не было ни грамма игривости — только холодный, расчётливый азарт хищника, которого только что разозлили. Он занял позицию, ожидая вбрасывания. И когда мяч снова оказался в игре, Сак рванул к Фэду — не как нападающий к нападающему, а как тень к своей цели. Он прилип к капитану Воронов так плотно, что между их плечами не прошло бы и листа бумаги. — Первый и последний, — прошептал он Фэду на ухо в момент стыка. — Больше ты мои ворота не увидишь. --- Отто всё это время сидел как на иголках, а затем и вовсе психанул. Он привлёк внимание Сака, в жесте тренера читалось: «Примени силу, но только в меру.» Гол. Толпа ревёт. Тит позволил себе короткий, скупой кивок в сторону капитана — молчаливое «хорошая работа». Но праздновать было некогда. Он заметил три вещи одновременно, и все три ему категорически не понравились. Первое: судья уже пристально смотрел на Фэда — корпусной удар был на грани фола, и теперь капитан Воронов под колпаком. Второе: Сак поднялся с паркета с такой улыбкой, от которой даже у Тита пробежал холодок по позвоночнику. Так улыбаются не жертвы — так улыбаются люди, которые только что решили играть грязно. Третье: тренер Лисов что-то показал своему нападающему — и тот понял без слов. Тит перехватил клюшку поудобнее и сместился ближе к центру, сокращая дистанцию между собой и Фэдом. Если Сак сейчас пойдёт в жёсткий прессинг — а он пойдёт, Тит видел это по его движениям, — капитану понадобится поддержка. Или алиби. Или и то, и другое. — Фэд, — тихо, по-французски, когда капитан оказался в пределах слышимости, — Il est furieux. Ne le provoque pas tout de suite. L'arbitre te regarde. (Он в ярости. Не провоцируй его сразу. Судья смотрит на тебя.) Тит бросил короткий взгляд в сторону Сака, который уже наступал на пятки его капитану. Лис что-то прошептал Фэду в ухо — Тит не услышал слов, но тон был очевиден. Маленький полузащитник напрягся, как сжатая пружина. Его побелевшие пальцы сильнее стиснули клюшку. Если этот наглый Лис тронет его капитана сейчас, когда судья уже настороже... Тит может и не успеть их разнять. Но он точно успеет ответить. Наверное. --- Фэд недовольно скривился от резкого прикосновения Сака. Он слышал слова Тита и решил следовать совету полузащитника. Это намного лучше, чем сесть на скамейку штрафных в первый же тайм. — Не дождешься. Резкий удар клюшки о клюшку. Мяч упал на землю, и Фэд подобрал его. Пока капитан бежал, его волосы развевались от ветра, открывая скулу, на которой чёрной краской была вытатуирована римская цифра I. Это точно что-то значило. --- Удар клюшки о клюшку — резкий, злой звук. Мяч выпал, и Сак на долю секунды потерял контроль. Фэд уже подхватил мяч и бежал прочь, волосы развевались, открывая то, чего Сак раньше не замечал. Римская цифра. I. Прямо на скуле, выведенная чёрной краской. Ого. А капитан Воронов не так прост. Сак почувствовал, как сердце забилось быстрее. Не от злости — от азарта. От любопытства. Что ты скрываешь под этой татуировкой, Фэд? Что за история выжжена на твоей коже? Но времени на размышления не было. Он сорвался с места, нагоняя капитана Воронов. Трибуны ревели, но для Сака существовал только номер 36 и мяч, прижатый к его клюшке. Он догнал. И в последний момент, когда Фэд уже замахивался для паса или удара, Сак сделал то, чему его учили три года — жёсткий, но техничный подкат. Чистый. Такой, который судья не свистнет, но который заставит соперника либо споткнуться, либо расстаться с мячом. — У твоей татуировки есть история, — бросил он, скользя по паркету и пытаясь выбить мяч. — Расскажешь после матча? Или ты только угрожать умеешь? --- Тит бежал параллельно Фэду, прикрывая правый фланг. Периферийное зрение засекло движение сзади — этот чёртов Лис, номер 43, летел как разъярённый шершень, явно собираясь сделать подкат. Быстрый. Тит сместился — не чтобы перехватить Сака (он не успевал), а чтобы подстраховать мяч, если Фэд его потеряет. Но тут, в самый разгар момента, его словно обожгло извне. Он почувствовал чужой взгляд. Снова. Скамейка Лисов. Тренер Отто. Он смотрел прямо на Тита — не на Фэда с мячом, не на Сака, летящего в подкате, — а на него. И он ухмылялся. Той самой ухмылкой, которая раньше мелькнула как тёплая искра, а теперь стала острее — оценивающей, изучающей, словно Отто пытался разгадать его через весь корт. Что? Что ты видишь? Перестаньте смотреть на меня... Хватит... Тит сжал челюсть так, что заныли зубы. Это раздражало. Отвлекало. Но он не мог просто перестать это замечать. Тренер Лисов вёл себя так, будто знал что-то, чего не знал сам Тит. Он отвёл взгляд первым. Не потому что сдался — потому что мяч был важнее. Фэд мог понадобиться ему через секунду. — Derrière toi! (Сзади!) — резко крикнул Тит капитану по-французски и ускорился, готовясь страховать. Если Сак выбьет мяч, он, Тит, будет первым, кто его подберёт. А заодно — если повезёт — окажется между этим наглым Лисом и своим капитаном. Хватит смотреть на чужого тренера. Сейчас — только игра. Но уголки его собственных губ дрогнули. Не от тепла — от предвкушения. Если Сак хочет жёсткой игры, он её получит. --- Как же бесил Фэда этот номер 43. Капитан недовольно фыркнул. Они долго боролись за мяч, плюс Сак выше и больше, а значит шансов у него тоже больше. Фэда прижали к паркету как раз тогда, когда Тит крикнул на французском. Капитан больше не владел мячом. Мячик полетел в сторону Тита, куда уже на всех парах мчался Сак. Фэд быстро пришёл в себя и незаметно для судей поставил подножку Саку. — Хочешь играть грязно? Чёртов кретин. --- Время замедлилось. Тит видел, как мяч катится к нему, как Сак несётся на всех парах — огромный, быстрый, с горящими глазами. Сзади, за спиной Лиса, Тит заметил, как Фэд поднимается с паркета и... Нет. Только не это. Подножка. Прямо на глазах у судьи? Или нет? «Потом. Разберусь с ним потом.» Сейчас у Тита была секунда. Одна секунда, чтобы принять решение. Он мог попытаться обвести Сака — и, возможно, даже получилось бы, Тит был техничнее. Но риск потерять мяч в центре поля был слишком велик. Лисы сразу же пойдут в контратаку. Пас. В тот момент, когда мяч коснулся его клюшки, Тит уже знал, куда он полетит. Короткое, почти неуловимое движение кистью — и мяч ушёл назад, прямо под клюшку их центральному защитнику, Пур. Чисто. Выверенно. Профессионально. А затем в него врезался Сак. Тит успел развернуть корпус ровно настолько, чтобы не получить прямой удар плечом в грудь — иначе рёбра бы затрещали. Но столкновение всё равно выбило воздух из лёгких. Маленький полузащитник отлетел на паркет, проехавшись по гладкой поверхности, и на секунду зажмурился от боли в боку. Распахнул глаза. Воздух. Вдох. Жив. Он медленно, морщась, приподнялся на локте и посмотрел сначала на мяч — мяч у своих, в безопасности, — а потом на Фэда. — Putain, Fède... (Чёрт возьми, Фэд...) — прошептал он, заметив, что его капитан только что поставил подножку атакующему Лису. Если судья это увидел... Тит сжал зубы и начал подниматься. Нужно быть рядом с капитаном. На случай, если начнётся драка. Его ушиб — ничто. Наверное. --- Рывок к мячу был прерван жёстким ударом по лодыжке. Подножка. Классическая, грязная, идеально рассчитанная — Фэд знал, что делает. Сак запнулся, мир накренился, и он почти клюнул носом в паркет. Почти. Четыре года тренировок, десятки драк, сотни падений. Тело среагировало раньше мозга: он сгруппировался, перекатился через плечо, и удар пришёлся не в лицо, а в плечо и бедро. Больно, но терпимо. Он тут же вскочил, прихрамывая лишь долю секунды, и бешено зыркнул на Фэда. — Ах ты... Но мяч уже ушёл. Тит — маленький, беленький, невероятно быстрый — уже отдал пас, и мяч улетел к защитнику Воронов. Сак опоздал. Столкновение с Титом вышло смазанным — он даже не успел толком его ударить, они просто зацепились плечами, и Тит упал. Сак устоял. «Чёрт. Чёрт. Чёрт!» Он потерял мяч. Из-за этой дурацкой подножки Фэда. Ярость закипела в горле, но Сак подавил её и коротко взглянул на скамейку Лисов. Отто стоял, скрестив руки. Не кричал. Просто смотрел. И его взгляд говорил: «Я видел. Не жалуйся. Отомсти. Ты умеешь.» Сак выдохнул и перевёл взгляд на Тита, который уже поднимался с паркета. Белый, фарфоровый, с этим своим холодным, ничего не выражающим лицом. И всё же — он отдал пас. Рискованно. Умно. Сак не удержался. — Хороший пас, седьмой, — бросил он, проходя мимо Тита и возвращаясь на свою позицию. Голос звучал почти искренне, но с лёгкой издёвкой. — Жаль, что твой капитан предпочитает играть ногами по чужим лодыжкам, а не по мячу. Он поравнялся с Фэдом и бросил, не поворачивая головы: — А ты, тридцать шестой... я же говорил — запомни номер 43. Ещё увидимся. И ушёл на позицию, потирая ушибленное бедро. Жажда мести теперь смешалась с чем-то новым — с уважением к маленькому полузащитнику. Кажется, эта игра только начинается. --- — Маленький, бедный Лис. Смотри не заплачь и не убеги к своему тренеру под юбку, — проговорил Фэд, подходя к Титу. Его рука легла на плечо полузащитника. — Ты как? Он сильно влетел? Это я не специально... я не думал... я не думал, что он навалится на тебя. Каким бы злым и строгим ни был Фэд, он капитан. А за своих будет стоять горой и переживать. Оба почувствовали на себе взгляд Фары. Холодный, полный разочарования. Тёплая тяжесть руки Фэда на плече. Тит замер на долю секунды — инстинктивно, как зверёк, не привыкший к прикосновениям. Но почти сразу позволил себе расслабиться. Это же Фэд. Свой. — Я в норме, — голос прозвучал тише, чем хотелось. Тит прокашлялся, расправил плечи, сбрасывая и боль в боку, и странную неловкость. — Он не сильно влетел. Я успел отвернуться. Честно. Он поднял взгляд на капитана, и в его обычно холодных глазах мелькнуло что-то тёплое — благодарность, которую Тит никогда бы не высказал вслух. Фэд переживал. По-настоящему. За него. Это было... странно, но приятно. — Я не думал, что он навалится на тебя. — Я знаю, — Тит кивнул, уголки губ едва заметно дрогнули. — Ты вообще редко думаешь, капитан. Поэтому у тебя есть я. Хотя тут как подумать. Лёгкая, почти незаметная шпилька — Тит позволял себе такое только с Фэдом. Но тут же его спина выпрямилась сама собой. Взгляд. Холодный. Разочарованный. Фара смотрел на них с тренерской скамейки, и Тит физически ощутил, как воздух вокруг стал тяжелее. — Фара, — коротко, одними губами, предупредил Тит. — Он видел подножку. И наше столкновение. Давай просто... продолжим игру. Без фокусов. Хотя бы до перерыва. Он осторожно, почти незаметно, сжал руку Фэда на своём плече — ответный жест поддержки — и отстранился, поправляя клюшку. Мяч возвращался в игру. Нужно было снова становиться холодным, собранным полузащитником. --- Ухо горело так, будто Отто решил его открутить и забрать на память. Сак согнулся, скривился от боли, но не издал ни звука — только короткий, злой выдох сквозь зубы. — Я сказал применять силу, но применять её на их капитана. — Чёрт. Чёрт. Чёрт. Он действительно поплыл. Увидел мяч, увидел седьмого номера — и потерял голову. Забыл приказ. Позволил эмоциям взять верх. — Я... — он хотел возразить, но осёкся. Отто был прав. Абсолютно, стопроцентно прав. И от этого было ещё гаже. Сак поднял взгляд на тренера — уже без привычной дерзкой улыбки, без масок. Просто уставший, злой на себя игрок с красным, пылающим ухом. — Я ошибся, — признал он глухо. — Не на того налетел. Сам знаю. Он выпрямился, насколько позволяла хватка тренера на его ухе, и добавил тише, чтобы слышал только Отто: — Но вы тоже хороши, тренер. «Примени силу на капитана», — а сами весь матч глаз не сводите с их седьмого. Я, может, поэтому и подумал, что он важнее... Сак осёкся. Сказанул лишнего. Но слово не воробей — и он просто смотрел Отто в глаза, уже готовый к новому подзатыльнику. Если тренер хочет драмы — он её получит. Но пусть знает: Сак не слепой. — Разрешите вернуться на поле, тренер? — уже громче, официально. — Я понял. Только капитан. Отработаю. --- Отто на принципах чуть не подпрыгнул от такого предъявления. — Так! И что ты мне этим сказать хочешь? Он нахмурился, подталкивая своего Лиса на корт. — Свободен... придурошный. Тренер тихо цокнул, скрещивая руки на груди. Судьи дали разрешение на продолжение игры. --- — Свободен, придурошный. Сак отскочил от тренера, потирая ухо, но на губах уже играла та самая раздражающая, всё понимающая улыбка. Он ничего не ответил. Просто поймал взгляд Отто, задержал его на секунду дольше необходимого и чуть заметно подмигнул. «Я всё понял, тренер. Седьмой номер. Интересный выбор». Он выбежал на корт, и улыбка сползла с его лица сама собой. Воздух изменился. Вороны больше не походили на разрозненную стаю — они стали единым организмом. Холодным. Просчитанным. И Фэд в центре этого организма — сердце, качающее лёд вместо крови. «Ого. А вы так умеете?» Сак облизнул пересохшие губы и двинулся к капитану Воронов. Мяч снова был у них. Фэд вёл его без прежней ярости — расчётливо, экономя движения. Это было красиво. Чертовски красиво. — Эй, тридцать шестой, — негромко, почти интимно позвал Сак, пристраиваясь рядом, плечом к плечу, но не атакуя — просто... сопровождая. — Куда делась твоя улыбка? Мне она нравилась. Такая... горячая. Он скользнул взглядом по скуле Фэда — туда, где чернела римская единица, — и ухмыльнулся. — Что значит татуировка? Первый во всём? Первый капитан? Первый, кто меня размажет? Давай, не томи. Я же вижу — ты не просто грубая сила. За твоей злостью что-то есть... Сак говорил тихо, только для ушей Фэда. Трибуны ревели, заглушая его голос, но для капитана Воронов каждое слово должно было прозвучать как вызов. Или как приглашение. --- Тит двигался параллельно Фэду, готовый в любой момент принять пас или прикрыть тыл. Он заметил, как изменился капитан — лицо стало холодным, собранным. Хорошо. Очень хорошо. Именно таким Фэда боялись все команды их лиги. Но Тит заметил и другое. Этот чёртов Лис, номер 43, снова клеился к капитану. Пристроился рядом, как назойливый поклонник, и что-то нашёптывал. Сак явно пытался вывести Фэда из равновесия. «Опять? Серьёзно?» Тит стиснул клюшку и принял решение. Он ускорился, заходя с фланга. Если Сак продолжит прессинговать капитана словами, то Титу придётся вмешаться физически. Не грубо — просто... создать помеху. Занять пространство. Напомнить, что у Воронов есть не только нападение. — Capitaine, (Капитан,) — коротко бросил Тит по-французски, поравнявшись с ними и вклиниваясь между Фэдом и Саком ровно настолько, чтобы нарушить их «уединение». Сак был выше, крупнее — но Тит двигался как вода, обтекая его корпус и создавая помеху. — Passe si tu es bloqué. (Отдай пас, если заблокирован.) Затем перевёл взгляд на Сака. Впервые за матч Тит посмотрел ему прямо в глаза — и это был не пустой взгляд фарфоровой куклы. В нём читалось предупреждение. Ледяное, спокойное, но недвусмысленное. — Отойди от моего капитана, Лис, — произнёс он уже на английском, с лёгким акцентом. Голос ровный, как замёрзшее озеро. — Играй клюшкой, а не языком. Тит не ждал ответа. Он просто снова сместился, открываясь для паса от Фэда, и бросил короткий взгляд на капитана — проверяя, в порядке ли он. --- — Ce chiffre 43 m'énerve au plus haut point... (Как же меня раздражает 43-ий игрок...) Фэд стиснул зубы от столь приветливой близости со стороны Сака. Капитан чувствовал рваное дыхание Лиса, чувствовал кожей, как Сак пытается вывести его из себя, но стоило только Фэду взглянуть на Фару — всё. Капитан становится тренированным псом с хладнокровным выражением лица. Он слышал слова Тита, но Фэд хотел закончить это дело сам. Он специально ускорил бег, вырываясь вперёд. И оп — лёгкая победа, ворота снова загорелись зелёным. Первый тайм окончен. Перерыв. --- Тренер судорожно потёр переносицу, отворачиваясь от поля. — Господи, какой позор. Эй, Лисы! Все сюда. Он не успел. Этот чёртов капитан Воронов рванул так, будто за ним гнался сам дьявол. Сак бежал следом, лёгкие жгло огнём, перед глазами маячил номер 36, но этого было недостаточно. Фэд словно включил второе дыхание, оставив нападающего Лисов глотать пыль. Удар. Свисток. Зелёный свет. Толпа взревела. Гул трибун давил на уши, а Сак просто стоял, уперев руки в колени, и тяжело дышал. Пот заливал глаза, сердце колотилось где-то в горле. 0:2. Вороны вели в два мяча. И этот второй гол был полностью на его совести, потому что именно он, Сак, со своими сладкими речами, разозлил Фэда настолько, что тот превратился в машину для убийства. «Идиот. Самый натуральный идиот.» Он перевёл взгляд на табло, потом — на Фэда, который уже возвращался к своей скамейке с таким видом, будто ничего особенного не произошло. Красивый, злой, опасный. Чёртова римская единица на скуле горела как клеймо. Злость на самого себя смешалась с чем-то ещё — с невольным восхищением. Фэд был хорош. Очень хорош. И Сак только что проиграл ему в прямом противостоянии. Но улыбка всё равно вернулась — кривая, уставшая, но живая, — когда Отто рявкнул на всю команду. Лисы потянулись к тренеру. Сак поплёлся последним, потирая ушибленное плечо. Проходя мимо Отто, он бросил тихо, но так, чтобы тренер услышал: — Кажется, ваш план «применить силу к капитану» провалился, тренер. Может, теперь попробуем мой?.. Сак осёкся и встал в общий круг, ожидая, что Отто сейчас разнесёт их всех в пух и прах. --- Тит видел, как Фэд ушёл в отрыв. Видел, как Сак, проиграв скорость, остался позади, ловя воздух ртом. Видел, как мяч влетел в ворота Лисов во второй раз. И позволил себе крохотную, почти незаметную улыбку. «Хорошо. Великолепная работа, капитан.» Свисток на перерыв прозвучал для него как музыка. Он не спеша двинулся к скамейке Воронов, стараясь не хромать — бок всё ещё напоминал о столкновении с Саком, но не критично. Пройдёт. Правда, синяк будет... ой, мама. По пути он поравнялся с Фэдом. На секунду задержался, коснувшись плеча капитана — зеркальный жест, ответ на его заботу ранее. — Tu l'as énervé avec tes paroles, et ensuite tu l'as battu avec tes pieds. (Ты разозлил его своими словами, а потом побил своими ногами.) — Голос Тита был тихим, но в нём слышалось одобрение. — Il va être furieux pendant toute la pause. (Он будет в ярости весь перерыв.) Тит позволил себе короткий смешок — редкий звук, который позволяли слышать только избранные. Но тут же осёкся. У скамейки команду Воронов ждал Фара. Его лицо не выражало ни радости от счёта, ни гордости за капитана. Только лёд. Такой же, как у всей команды — только у тренера этот лёд был пропитан таким холодом, что мог обжечь. Тит выпрямился и занял своё место на скамейке, ожидая разноса. Или похвалы. У Фары никогда нельзя было угадать заранее... А после можно будет просто посидеть. Если ничего не случится. --- Отто стал разбирать проблему каждого по очереди, буквально расписывая её по полочкам. Тут-то дошла очередь до Сака. Тренер глянул на него как на идиота, тяжело вздохнув. — Если твой план окажется каким-то смазливым подкатом к их капитану — я сажаю тебя на скамейку запасных. Несмотря на всю гордость и равнодушие, которое так отчаянно держал Фэд, внутри него всё дрожало. От одного вида Фары кровь в венах сворачивалась. Тренер Воронов мог публично прописать пощёчину, громко унизить или заставить бегать по корту, пока ноги не откажут. Фэд и правда получил пощёчину — такую громкую, но из-за шума зрителей мало кому было слышно это действие. Фара оправдал это тем, чтобы Фэд больше никогда не ставил подножки. Звук пощёчины был резким, хлёстким, как треск льда под ногами. Тит вздрогнул. Он сидел на скамейке, сжимая в руках полотенце, и смотрел прямо перед собой — на Фэда, который только что получил удар на глазах у всей команды. Капитан не пошатнулся. Не опустил голову. Только желваки заиграли на скулах, и римская единица, вытатуированная чёрным, стала ещё заметнее на побледневшей коже. Тит знал, что Фэд не покажет слабости. Не здесь. Не при Фаре. Но он также знал, что внутри у капитана всё дрожит — так же, как дрожало у самого Тита всякий раз, когда тренер обращал на него свой холодный, оценивающий взгляд. Он не мог подойти. Не мог сказать ни слова — Фара этого не любил. Поэтому Тит просто поймал взгляд Фэда. Всего на секунду. И в этом взгляде было всё: «Я видел. Я с тобой. Ты справился». А затем он отвёл глаза и понял, что забыл бутылку. «Чёрт.» Тит тихо, как тень, поднялся со скамейки и скользнул в сторону выхода с поля. Никто не обратил внимания — Фара был занят Фэдом, остальные игроки боялись дышать. Маленький полузащитник просочился мимо скамеек, туда, где оставил воду перед началом матча. Бутылка нашлась быстро — стояла на лавочке у самого края поля. Тит наклонился, подхватил её, выпрямился — и замер. Прямо перед ним, в нескольких шагах, стоял Отто. --- — …смазливым подкатом к их капитану — я сажаю тебя на скамейку запасных. Сак выдержал взгляд Отто, хотя внутри всё кипело. «Смазливым подкатом»? Серьёзно? Он что, по мнению тренера, на поле флиртовать выходит? …Ну, ладно. Иногда выходит. — Принято, тренер, — ответил он вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Никаких подкатов. Только чистая, проверенная агрессия. Разрешите хотя бы блоки ставить или мне теперь цветы им носить? Он не удержался. Это было сильнее него. Но прежде чем Отто успел рявкнуть в ответ, Сак поднял руки в примирительном жесте и даже изобразил некое подобие раскаяния на лице. Получилось не очень убедительно. — Всё, всё, молчу. План Б: я заткнуться, взять мяч, забить гол. Желательно в лицо их капитану. В спортивном смысле. Он скосил взгляд на поле — туда, где Вороны собирались у своей скамейки. Что-то там произошло, пока Отто разносил Лисов. Фэд стоял слишком прямо. Слишком напряжённо. А его маленький белый полузащитник куда-то исчез. Хмм. Сак прищурился, но решил пока не комментировать. Его очередь устраивать разборки наступит во втором тайме. А сейчас — пусть Отто думает, что он исправился. Ну, или хотя бы попытался.