Точка опоры

День выдался солнечным — впервые после аварии. Снег на крышах таял, сосульки падали с карнизов, разбиваясь о землю с хрустальным звоном. Анна стояла у окна в холле и смотрела, как во дворе больницы санитары курят у гаража. — Вы сегодня бледнее обычного, — сказала Вера, подходя сзади. — Не спала. — Опять паника? — Нет. — Анна помолчала. — Просто думала. Вера встала рядом, тоже уставилась в окно. Они молчали так минуту. Потом Вера сказала: — Мне нужно сегодня выйти. В город. За продуктами и… кое-чем ещё. Вы не составите компанию? Анна повернулась к ней. — Вы приглашаете меня в город? — Я предлагаю не сидеть здесь сутками. Воздух полезен. — Вы боитесь, что я сойду с ума в этом холле? — Боюсь, что вы уже сошли. — Вера чуть усмехнулась. — И мне не нужен лишний пациент. Анна хотела спросить, зачем ей, Вере, нужна компания — она всегда казалась самодостаточной. Но не спросила. Просто кивнула. — Хорошо. Когда? — Через час. Ждите на крыльце. Машина Веры оказалась старой, но ухоженной — «Хонда» цвета мокрого асфальта. На пассажирском сиденье лежала книга по реаниматологии и пачка мятных леденцов. Анна села, пристегнулась. — Куда едем? — спросила она. — Сначала в магазин. Потом — я хочу зайти в одно место. — Какое? — Увидите. Вера включила зажигание, вырулила с больничной парковки. Город за окном казался Анне чужим — она не была здесь ни разу, только привезли в больницу и всё. Маленькие домики, мокрые тротуары, редкие прохожие. В супермаркете Вера вела себя быстро и деловито — хлеб, молоко, яйца, что-то из заморозки. Анна шла за ней, как тень. — Вы всегда так быстро ходите? — спросила Анна у витрины с сырами. — Время — деньги. Или вы не слышали? — Слышала. Просто думала, что для врачей оно — жизни. Вера остановилась, посмотрела на неё. — И это тоже, — сказала тише и пошла дальше. Когда они вышли, Вера свернула не к парковке, а в переулок. Анна молча следовала за ней. Они остановились у маленького кафе — «Кофе и круассаны», вывеска рукописная, внутри почти никого. — Зачем мы здесь? — Позавтракаем. — Вера открыла дверь, пропуская Анну вперёд. — Я не ела с прошлого дежурства. Они сели у окна. Вера заказала чёрный кофе и круассан, Анна — чай с ромашкой и кусок яблочного пирога. Ждали молча. Потом Вера вдруг спросила: — Вы любили кого-то до мужа? Анна удивилась прямому вопросу. — Да. Одного парня в институте. Ничего серьёзного. — А после? — После — только Дмитрий. — Анна помолчала. — Но вы не про это спросили. Вера подняла глаза. — Не про это. Наступила пауза. Официант принёс заказ. Анна сломала пирог вилкой, но не ела. — Было однажды, — сказала она тихо. — В старшей школе. Я влюбилась в учительницу рисования. Плакала по ночам, писала стихи в тетрадку. Думала, это пройдёт. — И прошло? — Я сказала себе, что прошло. Убедила себя, что это была дружба. Что я перепутала. — Анна подняла глаза. — А вы? Вера долго молчала, крутя чашку в руках. — У меня тоже было. В институте. Одногруппница. Длинные волосы, веснушки, смеялась громко, как колокольчик. Я думала, что схожу с ума. Потом она вышла замуж, а я — за Артёма. — Вы ей говорили? — Нет. Испугалась. — А сейчас? — спросила Анна. — Не страшно? Вера отставила чашку. Посмотрела на Анну в упор — долго, изучающе. Взгляд её был тяжёлым, но в нём не было холода. — Сейчас страшнее, — сказала она. — Потому что я уже не девочка. И не могу списать это на юношескую глупость. Анна опустила глаза. Её сердце колотилось где-то в горле. Она сделала глоток чая, но не почувствовала вкуса. — Вера, — начала она. — Не надо, — перебила Вера. — Пожалуйста. Давайте просто… допьём кофе и поедем обратно. Они допили молча. Вера расплатилась, не позволив Анне даже достать кошелёк. На выходе она пропустила Анну вперёд, и они пошли к машине по мокрому тротуару. У самой двери Вера остановилась. Взяла Анну за руку — просто так, без объяснений. Ладонь была холодной, но пальцы сжимали запястье крепко. — Вы не обязаны ничего отвечать, — сказала Вера, глядя куда-то в сторону. — И вообще не обязаны. Но я должна была сказать. Хотя бы так. Анна не ответила. Она смотрела на их руки — Веры поверх её. Потом медленно перевернула свою ладонь и сжала пальцы Веры в ответ. — Не отпускайте, — сказала Анна тихо. Вера подняла глаза. В них стояло удивление — и страх, и надежда, и что-то ещё, чему нет названия. Она молча кивнула. Они стояли на парковке у супермаркета, держась за руки, как девчонки. Мимо шли люди, кто-то толкнул тележкой, но им было всё равно. — Поехали, — сказала Вера. — Нас ждут. Она отпустила руку — медленно, нехотя. Открыла дверцу машины, села за руль. Анна села рядом. Всю дорогу они молчали, но это было другое молчание — не пустое, а полное. За окном таял снег, солнце пробивалось сквозь облака, и Анна думала о том, что сегодня, кажется, впервые за девять дней дышится легко. Вера включила радио. Играла старая песня — та самая, под которую они танцевали с Дмитрием. Анна вздрогнула, но не попросила выключить. Просто смотрела в окно и чувствовала тепло на своей руке — там, где минуту назад были пальцы Веры.