Точка опоры

Дмитрия выписывали завтра. Он уже собрал вещи — небольшую сумку, которую Анна помогла упаковать. Память так и не вернулась, но он смирился. Врачи сказали, что это может произойти через год, а может, и никогда. Дмитрий кивнул и сказал: «Будем жить дальше». Анна сидела у окна в его палате в последний раз. За стеклом — мартовская капель, мокрые ветки, серое небо. Весна. Дмитрий дремал на кровати, укрытый одеялом. В дверях появилась Вера. Уже без халата — в джинсах и свитере, с рюкзаком за плечами. Уличная. Чужая. — Можно? — спросила она тихо. Анна кивнула. Вера вошла, встала у подоконника. — Я уезжаю вечерним поездом, — сказала она. — Билет куплен. — Куда? — спросила Анна, не глядя. — Пока не знаю. У подруги в Новосибирске можно пожить. Пауза. В коридоре кто-то громко разговаривал, грохотали тележки. Больничный гул. — Он попросил меня остаться, — сказала Анна. — Не как жена — он не помнит. Как новая встреча. Сделал предложение вчера. С кольцом, глупо так. Вера усмехнулась — коротко, горько. — А ты что сказала? — Что подумаю. Тишина. Монитор Дмитрия пикал ровно, ритмично. Как метроном. Вера подошла ближе, села на подоконник рядом с Анной. Их плечи почти касались. — Я не буду тебя уговаривать, — сказала Вера. — Не имею права. Ты знаешь, что я чувствую. Но это твоя жизнь. Он… он неплохой человек. Без него ты бы не пришла в ту ночь в мою ординаторскую. — Я пришла бы, — ответила Анна. — Всё равно. Рано или поздно. — Не узнаем. Они молчали долго. Секунд тридцать. Может, минуту. — А если бы ты знала, что ровно через год мы будем счастливы вместе… ты бы осталась? — спросила Анна. Вера посмотрела в окно. За стеклом капало с крыши. — Я не знаю, что будет через год. Я знаю только, что сейчас, в эту минуту, я здесь. И ты здесь. Этого мало, чтобы я осталась. Но этого достаточно, чтобы я ни о чём не жалела. Она встала, поправила лямку рюкзака. — Поезд в 20:07. Вокзал. Если ты придёшь — мы уедем вместе. Если нет — я пойму. Она вышла, не оборачиваясь. Анна смотрела на закрывшуюся дверь. Дмитрий всхрапнул во сне, перевернулся на бок. 19:45. Анна сидит у кровати Дмитрия. Он спит. Она смотрит на его лицо — спокойное, чужое почти. Морщинки у глаз, которые она знала десять лет. И не знала вовсе. Рука Анны лежит на его одеяле. Другая рука — на её колене, сжата в кулак. Часы на стене. 19:50. Она встаёт. Идёт к двери. Останавливается. Возвращается. Садится. 19:55. Снова встаёт. Берёт куртку со спинки стула. Смотрит на Дмитрия. Шепчет: — Прости. Выходит. 20:05. Вокзал. Объявление отправления. Поезд на Новосибирск. Голос диктора механический, равнодушный. Вера стоит у вагона с одним рюкзаком. Смотрит на вход. Мимо идут люди, тащат чемоданы. Кто-то смеётся, кто-то плачет. Жизнь течёт. Контролёр — пожилая женщина в форме — заглядывает в список: — Девушка, вы садитесь? Вера: — Сейчас. Всматривается в стеклянные двери вокзала. За ними — вечерние огни, отражения, тени. Никого знакомого. 20:06. Проводник свистит. Вера делает шаг к поезду — и замирает. Снова оборачивается. --- Последний кадр: За стеклянными дверями вокзала — никого. Только отражение ночных огней в лужах. Поезд даёт гудок. Вера поднимает ногу на подножку. И в этот момент — за её спиной, или не за её спиной, а где-то в толпе, возможно, только показалось — кто-то бежит. Светлое пальто. Короткие волосы, развеваемые ветром сквозняка. Мы не узнаем, успела. Мы не узнаем, обернулась ли Вера. Анна тоже не знает. Она бежит, спотыкаясь, и в её голове одна мысль: «Я успею сказать только три слова. Какие — ещё не выбрала». Конец.