Точка опоры

Дмитрия выписывали через неделю. Он уже ходил сам, ел сам, говорил почти нормально — только иногда запинался, подыскивая слова. Память так и не вернулась. Он помнил детство, институт, первую работу. Но не помнил Анну. И не помнил последние десять лет. Анна приходила к нему каждый день. Помогала собирать вещи, разговаривала с врачами, подписывала бумаги. Дмитрий смотрел на неё с восхищением и благодарностью — как на ангела-хранителя, который появился из ниоткуда. В среду, за три дня до выписки, он попросил её остаться после вечернего обхода. — Анна, — сказал он, когда медсестра вышла. — Я хотел вас спросить… Он полез в тумбочку, достал маленькую бархатную коробочку. Анна узнала её. Это было то самое кольцо, которое он подарил ей десять лет назад. Она думала, что оно потерялось. — Я не помню нашего брака, — сказал Дмитрий. — Не помню, как мы познакомились, как поженились. Но я знаю, что вы — моя жена. И я хочу… начать заново. Он открыл коробку. Кольцо блеснуло в свете лампы. — Выйдете за меня? Ещё раз? Анна смотрела на кольцо. На его лицо — такое знакомое и чужое одновременно. В горле встал ком. — Дима, — сказала она тихо. — Мы уже женаты. Мы не разводились. — Я знаю. Но я этого не помню. Для меня это будет новым браком. Новым началом. Он взял её за руку. — Вы мне нравитесь, Анна. Очень. Я не хочу вас терять. Она молчала. В голове крутилась только одна мысль: «Как сказать ему нет? Как сказать ему, что я люблю другую?» — Я подумаю, — ответила она. — Дай мне время. Дмитрий кивнул, спрятал коробку обратно. Анна вышла из палаты, прошла в туалет и долго стояла, глядя на своё отражение в заляпанном зеркале. «Ты не можешь, — сказала она себе. — Ты не можешь сказать да. Ты не можешь сказать нет. Ты никчёмная, трусливая…» Она умылась холодной водой и пошла к ординаторской. Вера сидела за столом, перебирала какие-то бумаги. Увидела Анну, подняла голову. — Что с тобой? Ты бледная. — Он сделал мне предложение, — сказала Анна, закрывая дверь. — Заново. С кольцом. Вера отложила папку. — И что ты ответила? — Что подумаю. — Подумаешь? — Вера встала, подошла к ней. — Анна, ты серьёзно? Ты собираешься… выйти за него замуж второй раз? Зная, что не любишь? — А что я ему скажу? «Дима, я люблю твоего врача, женщину, с которой я сплю, пока ты лежал в коме»? — Скажи правду. Что ты не любишь его. Что вы были чужими людьми задолго до аварии. — Он не помнит. Для него это будет удар. — А для меня? — Вера повысила голос. — Для меня это не удар? Они стояли друг напротив друга. В ординаторской было тихо, только часы тикали на стене. — Ты не подписывала заявление, — сказала Анна. — Почему? — Потому что ты просила. — А сейчас? Вера отвернулась к окну. — Я не знаю, что сейчас. Она провела рукой по лицу, устало. — Знаешь, я думала, что когда уйду от Артёма, всё станет проще. Но стало только сложнее. Потому что теперь я боюсь потерять не привычку — а тебя. — Не потеряешь, — сказала Анна. — Докажи. Анна подошла, взяла её за руку. — Я скажу ему нет. Сегодня. Прямо сейчас. — А завтра? — И завтра. И послезавтра. Я не могу обещать, что будет легко. Но я могу обещать, что буду с тобой. Вера посмотрела на неё. В глазах стояли слёзы — Анна никогда не видела её плачущей. — Ты врёшь? — спросила Вера. — Нет, — ответила Анна. — Впервые в жизни — нет. Она вернулась в палату Дмитрия уже затемно. Он сидел на кровати, смотрел телевизор без звука. — Дима, — сказала она. — Я не могу. Он выключил телевизор. — Почему? — Потому что я… — Она запнулась, подбирая слова. — Потому что тот брак, который был между нами, закончился задолго до аварии. Я не вернусь в него. — А новый? — спросил он. — Мы могли бы начать новый. — Я не хочу. Прости. Дмитрий долго молчал. Потом кивнул. — Я понял. — Он спрятал коробку обратно в тумбочку. — Тогда… что теперь? Развод? — Если хочешь. Я подпишу всё, что нужно. — Хорошо, — сказал он. — Я подумаю. Он лёг, отвернулся к стене. Анна постояла ещё минуту, потом вышла. В коридоре она прислонилась к стене и выдохнула. Грудь саднило, но на душе стало легче. Не чисто, но легче. Вера подписала заявление на следующий день. Она вошла в кабинет главврача, положила лист на стол. — Я ухожу, — сказала она. — Жаль, — ответил он, даже не взглянув на бумагу. — Вы хороший врач. — Это не имеет значения, — сказала Вера. Она вышла, спустилась в ординаторскую, собрала свои вещи: кружку, пару книг, фотографию, на которой не было никого, кроме больничного кота. Всё уместилось в маленький пакет. В дверях стояла Наденька с красными глазами. — Вера Николаевна, вы правда уходите? — Правда. — Из-за… ну, из-за неё? Вера усмехнулась. — Из-за себя, Наденька. Из-за себя. Она вышла на крыльцо. Весна уже вступила в полную силу — снег растаял, по карнизам звонко стучали капли. Анна ждала у машины. — Всё? — спросила Анна. — Всё. — И что теперь? Вера посмотрела на больницу, где проработала двенадцать лет. На окна, за которыми остались её пациенты, её прошлое, её старая жизнь. — Теперь у нас есть только мы, — сказала Вера. — И это либо спасёт, либо убьёт. — Выбираю первое, — сказала Анна и открыла дверцу машины. Они уехали. Больница осталась позади — серая, знакомая, навсегда чужая. Впереди была дорога, мокрый асфальт и небо, которое только начинало проясняться.