Время без забот

— О, Макси. Макс нелепо вздрогнул и чуть не сбил ногой стоящую рядом полупустую бутылку пива. Она пошатнулась — стекло звонко лязгнуло по бугристому полу, и Макс рефлекторно потянулся вперёд, крепко хватая тонкое горлышко. Даниэль пьяно хихикнул и закрыл за собой дверь, вновь отрезая балкон от происходящего в квартире праздника жизни. Он опёрся предплечьями о край окна и высунул голову на улицу. Ласковый августовский ветер тут же растрепал тёмные кудряшки, и Макс замер, так и не донеся бутылку до рта. — Чего тут один сидишь? — Просто, — небрежно бросил Макс и всё-таки глотнул. Пиво оставило во рту пшеничный привкус. По-честному, Макс не особо любил пиво. Его, можно сказать, вынудили это пить, потому что из альтернатив оставались только сладкая газировка и три вида чая. Чай Макс не любил ещё больше, чем пиво, а пить только спрайт было бы совсем жалко. Добрый-добрый Дэн пытался выторговать для него и Шарля хотя бы коктейли, но Жюль его публично осудил за поддержку подросткового алкоголизма, за что был назван душным двуличным старпёром, плохим хозяином вечера и «как будто ты не пил в шестнадцать». Шарль, конечно же, поддержал обвинения, но Жюль не сдался. Где-то тут Максу влетело за шутку про французов. В общем, от уважаемого именинника получилось добиться только пива. Даниэль выпрямил руки и потянулся, что-то довольно прокряхтев, а потом повис подмышками на оконной раме, как тряпка. Его тело изогнулось в поисках равновесия, и в этой кривой забавной позе он слабо качался влево-вправо, наслаждаясь тёплым свежим воздухом. На футболке между лопаток было небольшое тёмное пятно от пота, и Макс провожал его взглядом. Влево-вправо. — А ты чего тут? — спросил он. — М? — Дэн остановился и наклонил голову так, чтобы они могли видеть друг друга. — Захотелось немного проветриться. Мешаю? Через матовое стекло балконной двери пробивался тусклый жёлтый свет. Он попадал прямо на Даниэля — как в играх, когда показывают, с каким предметом или персонажем нужно взаимодействовать. Мягкое сияние, подчеркивающее нечто важное: умиротворённую улыбку, из-за которой лицо кажется мягким, немного румяные от алкоголя скулы, внимательный взгляд — глаза почти чёрные, потому что свет недостаточно яркий. Красиво. — Нет, — Макс мотнул головой. — Оставайся. Проверим, когда про нас вспомнят. Даниэль на мгновение улыбнулся шире и фыркнул. — Я заметил, что тебя нет, просто не знал, куда ты ушёл. Ты вполне мог оказаться в туалете. — Это глупо. Я здесь уже, типа, полчаса. Зачем мне полчаса сидеть в туалете? Даниэль снова скрестил предплечья на краю окна и опустил на них подбородок, глядя в ночную тишину спального района. — А что? Уединённое место, молодой организм… Типа, пубертат. — Фу, — выдал Макс, хотя ему было скорее смешно. — Ты извращенец. — Я-то? — Дэн сделал вид, что оскорбился. — Я ничего прямо не заявлял. Ты сам додумал. Может, я имел в виду, что ты там давишь прыщи или переписываешься с подружкой. Или плачешь под Майли Сайрус. Получается, это ты извращенец. У Макса вырвался смешок, и следом за ним тихо рассмеялся Даниэль. Он выпрямился и растёр оставшуюся на коже красную линию. — Долго планируешь тут прятаться? — Не знаю, — Макс пожал плечами. — Пока не надоест. Тут неплохо. Дэн покивал. Несколько секунд он задумчиво смотрел на Макса сверху вниз, а после обронил негромкое «щас» и открыл дверь. Отголоски музыки и разговоров на мгновение ворвались на балкон, и Макс снова остался один. И так всегда. Даниэль был как кошка: приходил и уходил, когда хотел, и Макс не понимал, как с ним обращаться, чтобы задержать рядом с собой подольше. Они редко виделись. Жюль каждые две недели возвращался сюда из города, где они учились, чтобы навестить родственников, и иногда брал с собой Даниэля. Лучший друг крёстного моего друга — Макса в четырнадцать раздражала эта слишком длинная формулировка, поэтому он сразу начал называть Дэна просто своим другом, как будто право на это передалось ему за факт общения с Леклерами. В четырнадцать он был чуть более уверен в себе, а Дэн был интересным, весёлым и красивым, и очень заразительно смеялся, когда слышал эти хвалы от Макса. Шарль пытался за это поддеть, мол, он же старый и у него брекеты, но Макса это не волновало. Он говорил другое. Мне нравится твоя улыбка. Я люблю твои истории. У тебя классный нос. С тобой мне всегда хорошо. Расскажи про ферму. Давай поиграем в приставку. Ты сделал новую татуировку? Покажи мне. Останься. Останься. Даниэль, конечно, не оставался. Он, как и Жюль, обычно заглядывал ненадолго — на чай, на обед, на киновечер. Семья Шарля любила так собираться, но когда вы — парни чуть за двадцать, то хочется чаще проводить время с немного другими людьми. Все это понимали. Тут жили старые друзья Жюля, и на выходных и каникулах они всей компанией уезжали за город на старом скрипучем пикапе с ржавыми порогами. Они каждую поездку шутили, что в этот раз он точно сломается, но машину будто поддерживали некромантией. Пару раз они ломали велики, однажды Даниэль сломал руку, но машина всегда возвращала их к большому дому Леклеров. А там все виделись снова, потому что Шарль скучал по Жюлю и скучал без Макса, и старшие брали с собой их обоих. Четырнадцатилетний Макс считал, что это круто — тусить с ребятами постарше. В пятнадцать и шестнадцать он считал точно так же. Когда дверь открылась снова, Макс даже не знал, сколько времени прошло. Всего пара минут — на ещё один глоток из стеклянной бутылки и новый виток мыслей о том, что пытаться кадрить Дэна, пока у самого ещё голос не сломался, было пиздец как самонадеянно. Макс уже не считал себя ребёнком, но и взрослым толком называться не мог. Для начала стоило бы съехать от отца. Он над этим, вроде как, работает. Даниэль вернулся со своей спортивной кофтой, свёрнутым пледом и литровой бутылкой спрайта. Закрыв дверь, он бросил кофту на пол и опустился на корточки напротив Макса — тот отчего-то разволновался и зашевелился, из-за чего острые края кирпичной стены царапнули поясницу под чуть задравшейся белой футболкой. — Вот, — Дэн протянул плед. — Сядь на это. Ох. Вау. И всё же. — Не надо, мне нормально. — Пол холодный. Давай. — Мне нормально, — твёрже повторил Макс. — Давай-давай, — Даниэль почти насильно вложил плед ему в руки. — Яйца отморозишь — хуй не встанет, оно тебе надо? Запал на спор вдруг испарился — Макс смешливо фыркнул и мотнул головой. Он не уверен, что это работало так, как сказал Дэн, но всё равно послушно подложил плед под задницу и заодно поправил футболку. Стало удобнее. Даниэль подтолкнул кофту поближе к Максу и удобно уселся на неё, протянув вперёд голые ноги. Из-под края шорт выглядывал нос корабля и раздутые паруса. Макс подумал, что сейчас они на расстоянии вытянутой руки — буквально. Если он тоже выпрямит ноги, то сможет положить их поверх коленей Дэна и отмазаться тем, что затекли мышцы. Это почти не подозрительно. Даниэль открутил крышку и сделал большой глоток. Он довольно выдохнул, слизав с верхней губы остатки спрайта, и протянул бутылку с хитрецой в глазах. Как будто у них тут планируется заговор. — Что это? — на всякий случай спросил Макс, заглядывая в горлышко. На дрожащей поверхности спрайта взрывались пузырьки газа. — Ты такой догадливый, — усмехнулся Даниэль. — Это кот в мешке. Попробуй. Макс нахмурился, но согласился без колебаний. Его не нужно долго уговаривать, когда что-то предлагает Даниэль. Макс согласен уже на стадии идеи. Он просто знает, что всё будет хорошо — все повеселятся, и Дэн будет счастлив, потому что он любит радовать людей. И, конечно, это был не просто спрайт. Под ожидаемой сладостью сразу проявился алкоголь. Макс облизнулся и провел языком по нёбу, будто пытаясь впечатать вкус поглубже, чтобы угадать. Это как будто… — Я налил туда джин, — подтвердил догадку Даниэль. Макс сразу попытался вернуть ему бутылку, но его остановили. — Это мне? — удивился он. — Ну, можешь поделиться с Шарлем, если хочешь. — Обойдется, — отрезал Макс. Даниэль звонко рассмеялся, запрокинув голову. — Ужас. И тебе его не жалко? — Это из-за него нас посадили на пивную диету, — поморщился Макс. Он сделал ещё один глоток и протянул ладонь за крышкой. — Так что обойдётся. — Малыш Макси такой жадный, — ласково усмехнулся Дэн. Макс недовольно закатил глаза, закручивая бутылку. В каком-то смысле это было мило и даже приятно. Он запомнит эту случайную фразу так же, как и прошлые подобные, и позже прокрутит её в голове столько раз, что его начнёт тошнить, но сейчас это только ткнуло носом в дурацкий возраст и вызвало крохотную искру раздражения. — Не называй меня так, — буркнул он. Тут же пожалел, в общем-то. Ничего так сильно не палит твои проблемы, как требование о них не говорить. Но Даниэль лёгкой смены настроения то ли не почувствовал, то ли умело сделал вид, что не заметил, и добродушно спросил: — А как мне тебя называть? — Просто Макс. — Хорошо. Значит, будешь большой серьёзный Макс. Большой Макси, — он хихикнул. — Да, мини-Макси не звучит. Макс снова закатил глаза и пихнул Дэна носком в бедро. — Иди ты. Дэн пфыкнул и помахал перед лицом средним пальцем. С трудом сдерживая улыбку, Макс снова его пнул, и его пнули в ответ — их длинные ноги едва помещались в узком пространстве балкона, — и они продолжали кряхтеть от веселья и пихаться до тех пор, пока не услышали звон стекла и ритмичное «бульк-бульк-бульк». Макс едва успел увидеть разрастающуюся на полу пивную лужу, как Даниэль кинул сверху свою кофту и шустро поднял бутылку. Они старались не слишком шуметь. Макс зажал ладонями рот и смотрел на то, как неплохая в общем-то вещь используется вместо тряпки. У Дэна тряслись плечи и дрожало дыхание от сдерживаемого смеха. — Пиздец, — выдал он. — Жюлю не говорим. Оно тут уже было, мы не при делах и всё такое. Пришли — а тут пиво, бля, такая досада… Макс опустил руки. Лицо гудело от улыбки, но он всё же немного переживал. — А Жюль не будет ругаться?.. — Да пошел он в жопу, — отмахнулся Дэн. — Он тут только из-за Шарля пытается играть в ответственного взрослого. Я что, его не знаю, что ли? Ну реально, свои бы шестнадцать вспомнил — а там есть что вспомнить, мне такое рассказывали… Пролилось, на самом деле, не так уж и много, но ткань кофты плохо впитывала влагу, и поначалу Даниэль скорее размазывал пиво, чем вытирал его. На полу осталось небольшое пятно. Макс опустошил бутылку и поставил её в самый угол балкона. Он ещё раз прокрутил в голове зацепившую его фразу, но так и не понял, что она значила. — В каком смысле играть во взрослого? — спросил он. Дэн в этот момент сворачивал кофту в комок. Он ненадолго завис, подбирая слова. — Ну-у. Ты же не думаешь, что он на самом деле такой морализатор? — Нет, — хмыкнул Макс. — Но ему же уже двадцать пять. Он и есть взрослый. — Ему всего двадцать пять, — поправил Даниэль. Он вывесил кофту на улицу, как флаг, и стал опускаться обратно на пол. Макс торопливо расправил плед под собой, чтобы они могли поместиться вдвоём, и Даниэль сел рядом. — Спасибо. — И двадцать пять — это уже взрослый. Дэн мягко рассмеялся и потянулся за бутылкой спрайта. — Нет, Макс. Нет. Он просто сегодня решил побыть в костюме серьёзного старшего, который всё контролирует и принимает правильные решения. А на самом деле ему просто влетит, если Шарль нажрётся. Вот и всё. — Ты не понимаешь, — недовольно припечатал Макс. — Я не об этом. — А что ты ещё хочешь услышать? — Двадцать пять — это взрослый, — упрямо повторил Макс. Он забрал бутылку и приложился к горлышку. Было слишком сладко, но джин даже в таком сочетании намного лучше, чем пиво. Даниэль рядом горестно вздохнул и прижался затылком к кирпичной стене, глядя на ночное небо через окно. — Это сложно. — Что сложного-то? Ты вырос, и всё. Взрослый. Даниэль хмыкнул. — Вырасти-то мы выросли, но сделало ли это нас взрослыми? — О чём ты вообще? — не понял Макс. Диалог сворачивал чёрт знает куда, а Дэн продолжал говорить странные, почти глупые вещи. Лицо у него было задумчивым, непроницаемым, и он покусывал щёку изнутри. Макс заметил за ним эту привычку после того, как брекеты заменили на капу — иногда Дэн со скуки вертел её во рту, а когда её не было, то жевал губу. На слизистой у него, наверное, остаются следы. — По-твоему, это как-то так работает? В ночь перед двадцатилетием к тебе прилетает фея взросления и вручает мозги, и всё — бум, ты взрослый? Макс пожал плечами. Он так не думал. Это точно не происходит в какой-то один день, но как можно не быть взрослым в двадцать пять? — Ну, если что, это не так, — Дэн усмехнулся и покачал головой. — Не обижайся, но я раньше тоже думал, что в жизни за двадцать что-то меняется. Произойдёт, типа, чудо какое-то, я проснусь крутым взрослым, перестану париться о всякой хуйне и наконец всё будет нормально. Не знаю, чего я ожидал. Но пока что прихожу к мысли, что взрослых не существует, и их придумали другие дети за тридцать, чтобы я в десять лет не расстраивался. Пока Макс переваривал эти слова, у него снова забрали бутылку. Даниэль сделал несколько глотков — кадык подскочил раз, второй, третий, — и вытер рот тыльной стороной ладони. На розе остался тонкий блестящий след. — Ты странный, — резюмировал Макс, провожая розу взглядом. — Забей, — отмахнулся Дэн. — Я драматичный и пьяный. Мой лучший друг подступается к кризису четверти жизни, эта уважительная причина. Дверь щёлкнула. Макс поднял взгляд: к ним на балкон заглянул Жюль и удивлённо вскинул брови. — Вы что, оба тут? — Как видишь, — Даниэль пожал плечами. — Не можете без меня там, да? Соскучились? — Конечно, уже успели поплакать на эту тему, — ответил Жюль в том же искусственно серьёзном тоне и шире открыл дверь. — Давайте обратно. — Идём-идём. Макс не планировал уходить, но его уже подтолкнули в бок — пришлось встать. Дэн подхватил плед одной рукой, прижал к себе локтем бутылку и торопливо протолкнулся в квартиру. Макс шмыгнул следом, едва не зацепившись за высокий порог. Он не забыл, что они тут натворили недавно, и теперь тоже хотел поскорее смыться, чтобы не прилетело за компанию. Жюль пропустил их и сам шагнул на балкон. Макс видел, как у Даниэля снова трясутся от смеха плечи, и они почти успели покинуть кухню, как им в спины прилетело возмущённое: — Дэнни, почему тут… Даниэль прыснул и быстро скрылся за углом. — Какого хрена? А ну вернись!