Vampirherz

Холод. Это было первое, что почувствовала Мэллори. Он пробирался под кожу, вытесняя остатки того тепла, что еще теплилось в ней после укуса в переулке. Она попыталась пошевелить рукой, чтобы коснуться раны на плече, но раздался тяжелый, режущий слух лязг. Мэллори распахнула глаза. Сырой потолок, тусклый свет единственной лампы и запах плесени, смешанный с дорогим парфюмом. Она лежала на массивной кровати, а её запястья и лодыжки стягивали тяжелые кандалы из вороненой стали. — Очнулась, — раздался холодный голос из угла. Билл сидел в кресле, закинув ногу на ногу. В подвале он казался еще выше и бледнее. В его руках не было бокала — он просто смотрел на неё, как на редкий экспонат в коллекции. Грубость и одержимость — Зачем ты это сделал? — прохрипела Мэллори, дернув цепями. — Я же помогла тебе! — Помогла? — Билл мгновенно оказался рядом, его лицо было в сантиметре от её лица. Он больно сжал её подбородок ледяными пальцами. — Ты, глупая смертная, посмела вмешаться в мою охоту. Ты нарушила порядок. И теперь ты — моя собственность, пока я не решу, что с тобой делать. В его глазах не было благодарности, только темное, больное любопытство. Весь следующий день (или вечность?) он был резок: швырял еду, на которую она не могла смотреть, и игнорировал её просьбы. Но постепенно его тон менялся. Он приносил ей чистую воду, менял повязку на плече с неожиданной аккуратностью и часами рассказывал о Лейпциге прошлых веков, словно пытался очаровать свою добычу. Срыв — Ты просто трус, Билл, — выплюнула Мэллори после очередного его «вежливого» монолога. — Ты прячешься в подвале и приковываешь людей, потому что боишься, что в реальном мире тебя никто не полюбит по своей воле. Воздух в комнате будто застыл. Лицо Билла исказилось. Такого оскорбления его вековое эго выдержать не могло. — Ты думаешь, мне нужна твоя любовь? — прошипел он, срываясь на рык. Он рывком притянул её к себе за цепи. Мэллори не отвела взгляд, и это взбесило его окончательно. Билл резко прижал её к матрасу, и его клыки вонзились в её шею. Туман Это не было похоже на тот грязный укус в переулке. Боль длилась всего секунду, а затем её сменила волна неестественного, пугающего удовольствия. По венам разлилось что-то густое и сладкое, как наркотик. Звуки стали тихими, стены подвала начали медленно плыть. Мэллори чувствовала, как Билл жадно пьет, но у неё не было сил даже поднять руку. Веки налились свинцом, сознание окутывал плотный розовый туман. — Теперь ты точно никуда не уйдешь... — прошептал он ей в самое ухо, но она уже почти не слышала его, погружаясь в глубокое, дурманящее забытье.