Заслуженный сон. Тринадцать лет тишины

#ЧАСТЬ 7. ПОДГОТОВКА К БИТВЕ #Глава 12. Вспомнить всё Вэй Ин сидел на кровати, окружённый свитками, и чувствовал себя самым бесполезным человеком на свете. Свитки лежали вокруг него — старые, пожелтевшие, исписанные мелким, торопливым почерком. Его почерком. Он водил пальцем по строкам, шевелил губами, хмурился. Иногда останавливался, закрывал глаза, пытался вспомнить — и не мог. — Это я написал, — сказал он в пространство. — Я. Своей рукой. Лань Ванцзи сидел в углу палатки, сложив руки на коленях, и смотрел на него. — Да, — ответил он. — А кажется — будто чужое. — Вэй Ин отложил свиток, потёр лицо ладонями. — Тринадцать лет. Я потерял тринадцать лет знаний. Я начинал с нуля, когда мне было двадцать. А теперь мне снова двадцать, и я снова начинаю с нуля. — Тридцать три, — поправил Лань Ванцзи. — Что? — Тебе не двадцать. Тебе тридцать три. Просто выглядишь на двадцать, но внутри ты старше. Вэй Ин усмехнулся. — Спасибо, утешил. Он взял следующий свиток. Развернул. На нём была схема — сложная, запутанная, с сотнями пометок на полях. Он смотрел на неё и не понимал. Совсем. Как будто видел в первый раз. — Я не помню, — сказал он. — Ничего не помню. — Вспомнишь. — Ты всё говоришь «вспомнишь», «вспомнишь». А если нет? — Тогда придумаешь заново. Вэй Ин поднял голову. Посмотрел на Лань Ванцзи — на его спокойное лицо, на твёрдый взгляд. Он хотел сказать что-то колкое, но не смог. Потому что Лань Ванцзи смотрел на него так, будто верил в него больше, чем он сам в себя верил. И это было... странно. Непривычно. Приятно. — Ты во мне уверен больше, чем я сам, — сказал Вэй Ин. — Да. — Почему? Лань Ванцзи не ответил. Он просто смотрел. Вэй Ин отвернулся первым. Взял свиток, снова уставился в схему. Сначала ничего не понимал. Потом — чуть-чуть. Потом вдруг одна линия на схеме показалась знакомой. Он провёл по ней пальцем, и рука сама собой начала чертить в воздухе что-то — заклинание? печать? — он не знал. Но пальцы помнили. Тело помнило. — Я... кажется, понял, — сказал он. — Что? — Не знаю. Ещё не понял. Но, кажется. — Он взял кисть, обмакнул в тушь и начал писать. Не копировать — писать заново. Свои мысли, которые пришли ниоткуда. Свои догадки, которых не было в старых свитках. Он писал быстро, жадно, боясь упустить нить, боясь забыть. Лань Ванцзи не мешал. Он сидел в рядом и смотрел. И ждал. К вечеру того же дня в палатку заглянула Баошань Саньжэнь. — Успехи есть? — спросила она. — Не знаю, — ответил Вэй Ин, не поднимая головы от свитка. — Кажется, я начал вспоминать. — Не вспоминать. Понимать, — сказала она. — Ты не потерял знания, Вэй Ин. Ты просто забыл, как к ним подступиться. Они в тебе. В твоих руках. В твоей крови. Доверься телу. Вэй Ин поднял голову. — Довериться телу? — Ты создавал эти чертежи, когда чувствовал, а не когда думал. — Баошань Саньжэнь вошла, села напротив. — Тёмная ци не терпит рациональности. Она любит интуицию. Ты это знал. И никогда не забывал. Просто разучился слушать себя. Вэй Ин хотел сказать, что она ошибается, что он ничего не чувствует, что он пуст внутри. Но не сказал — потому что внутри, где-то глубоко, что-то действительно было. Не мысль. Не воспоминание. Ощущение. Тёплое, смутное, как улыбка сквозь сон. — Попробую, — сказал он. Баошань Саньжэнь кивнула и вышла. А Вэй Ин закрыл глаза, отложил кисть и просто сидел. Слушал. Своё дыхание. Стук сердца. Шорох свитков. Дыхание Лань Ванцзи. И вдруг — картинка. Глаза закрыты, но он видит. Схему. Не ту, что на свитке — другую. Которой нет на бумаге. Которая живёт где-то в нём. Он открыл глаза. Схватив кисть, начал рисовать. Быстро. Уверенно. Линия за линией. Печать за печатью. Когда он закончил, на свитке было то, чего не было раньше. Не копия старого. Новое. — Получилось, — сказал он. Лань Ванцзи подошёл, посмотрел. — Что это? — Не знаю. — Вэй Ин усмехнулся, устало, но довольно. — Но это работает. Я чувствую. Лань Ванцзи не стал спрашивать, откуда уверенность. Он просто сел ближе и взял Вэй Ина за руку — осторожно, не навязчиво. — Ты справишься, — сказал он. — Откуда знаешь? — Ты всегда справлялся. Вэй Ин посмотрел на их соединённые руки. Рука Лань Ванцзи была тёплой, сухой, надёжной. Не такой, как во сне — там всё было слишком идеально. А здесь — настоящей. С мозолями, с мелкими шрамами, с твёрдыми пальцами, которые держали меч и гуцинь. — Лань Чжань, — сказал Вэй Ин. — Да. — Спасибо. — За что? — За то, что веришь. Даже когда я сам не верю. Лань Ванцзи не ответил. Он просто сжал его руку чуть крепче. И этого было достаточно. На следующее утро Вэй Ин проснулся раньше всех. Выбрался из палатки, опираясь на палку, и пошёл к ручью, который протекал неподалёку от лагеря. Вода была холодной — он набрал в ладони, умылся. Поёжился. — Вы рано, — раздался голос сзади. Вэй Ин обернулся. А-Юань стоял на берегу, держа в руке меч и выглядя так, будто не спал всю ночь. — А ты не спал, — сказал Вэй Ин. — Тренировался, — ответил А-Юань. — Отец сказал, что нужно быть сильным. — Отец? — Лань Ванцзи. — Сычжуй опустил меч. — Он... он вырастил меня. Он мой приёмный отец. Вэй Ин смотрел на него. На этого высокого серьёзного парня, который был его А-Юанем — тем самым малышом, которого он прятал в дупле. — Он хороший человек, — сказал Вэй Ин. — Да, — ответил юный заклинатель. — Лучший. — Он тебя любит? — Не говорит. Но я знаю. Вэй Ин кивнул. Он понимал. Лань Ванцзи не говорил слова любви — он показывал её. Делами. Взглядами. Молчанием. И этого было достаточно. — Сянь-гэ, — сказал А-Юань. — Мм? — Вы тоже меня любите? Вэй Ин замер. Потом улыбнулся — той улыбкой, которая была его настоящей, не той, что он показывал миру. — Да, — сказал он. — Очень. Ты — моя семья. Ты и Лань Чжань. И Цзян Чэн. И все, кто остались. — А тот человек? — Сычжуй посмотрел на лес, туда, где темнели кроны деревьев. — Демон. Он придёт? — Придёт, — ответил Вэй Ин. — Но мы будем готовы. Они стояли на берегу, глядя на воду, и молчали. Вода текла, не останавливаясь. Время тоже. Битва приближалась. Но сегодня было утро. И они были живы. А значит, была надежда. *Конец главы 12.*