Заслуженный сон. Тринадцать лет тишины

ЭПИЛОГ #Глава 16. Навсегда Прошёл год. Вэй Ин сидел на траве в лесу за Облачными Глубинами, прислонившись спиной к стволу старой ивы, ветви которой почти касались земли, затеняя его от полуденного солнца. Кролики прыгали вокруг — белые, серые, пятнистые, они давно привыкли к нему и не боялись, тыкались носами в ладони, требовали угощения, забавно шевелили ушами. В воздухе пахло летом, нагретой травой, сладким цветением, где-то рядом журчал ручей. Вэй Ин улыбался — спокойно, по-настоящему, той улыбкой, которая появлялась на его лице только здесь, в этом лесу, среди кроликов, наедине с тишиной и солнцем. Лань Ванцзи сидел рядом. Не на траве — на циновке, которую принёс с собой, потому что «нельзя сидеть на сырой земле, простудишься». Вэй Ин когда-то смеялся над этой привычкой, но давно перестал. Он уже научился не спорить с Лань Ванцзи по мелочам. Это было проще. И правильнее. — Лань Чжань, — сказал Вэй Ин, бросая кроликам очередную горсть сушёных яблок. — Да. — Ты знаешь, я всё думаю о том, что было. О том, что будет. — И что ты думаешь? — Ничего, — Вэй Ин откинулся на ствол ивы, закрыл глаза. — Просто рад, что я здесь. Не во сне. Не в иллюзии. Здесь. Лань Ванцзи посмотрел на него. Смотрел долго — изучая каждую чёрточку, каждый изгиб губ, каждую родинку на лице, которые знал уже наизусть, но всё равно не мог насмотреться. — Ты изменился, — сказал он. — Постарел? — Нет. Ты стал спокойнее. Вэй Ин открыл глаза, усмехнулся. — Ты на меня повлиял, Лань Чжань. Раньше я не умел сидеть на месте. Всё бежал куда-то, спасал, сражался, доказывал. А теперь... теперь могу просто сидеть. Смотреть на кроликов. Дышать. — Это хорошо. — Не знаю. Иногда кажется, что я стал скучным. — Ты никогда не станешь скучным. — Ты просто привык. Лань Ванцзи ничего не сказал. Он подвинулся ближе и положил голову на плечо Вэй Ина. Просто так — без причины, без слов. Вэй Ин замер на секунду — Лань Чжань редко делал такое на людях, даже если «люди» — это только кролики. Но потом расслабился, обнял мужа за плечи, прижал к себе. — Устал? — спросил он. — Нет. Просто хочу быть рядом. — Я никуда не ухожу. — Знаю. Но всё равно. Они сидели так долго. Солнце медленно ползло по небу, тени от ивы удлинялись, кролики успокоились, улеглись рядом, кто-то даже уснул, свернувшись клубочком на коленях Вэй Ина. Лес жил своей жизнью — птицы пели, ветер шумел в листве, где-то далеко стучал дятел. — Лань Чжань, — тихо сказал Вэй Ин. — Мм? — Я люблю тебя. Лань Ванцзи поднял голову, посмотрел в глаза Вэй Ину. В его золотистых глазах что-то дрогнуло — не слеза, нет, что-то другое, глубже. — Ты говоришь это всё чаще, — заметил он. — Потому что понимаю чаще. — Вэй Ин улыбнулся. — Раньше я не знал, что это такое. Думал, любовь — это как в книгах: огонь, страсть, страдания. А с тобой... с тобой это просто. Ты рядом — хорошо. Ты далеко — плохо. И всё. — Этого достаточно. — Я тоже так думаю. Лань Ванцзи поцеловал его — легко, почти невесомо, касание губ. Вэй Ин ответил — тоже легко, но с какой-то грустью, которая иногда накатывала на него. — О чём ты думаешь? — спросил Лань Ванцзи, отстраняясь. — О прошлом, — честно ответил Вэй Ин. — О том, что я потерял, пока спал. О том, что не вернуть. — Не думай. — Не могу. — Тогда думай со мной. Вместе. Вэй Ин посмотрел на него, и что-то в его груди сжалось — не от боли, от полноты. От того, что этот человек, такой сдержанный, такой немногословный, был готов делить с ним даже его печали. — Лань Чжань, — сказал он. — Да. — Сыграй мне. — Здесь? — Здесь. Кролики послушают. Лань Ванцзи не стал спорить. Он достал гуцинь — маленький, дорожный, который всегда носил с собой — и заиграл. Мелодия была тихой, тягучей, как вода в ручье, как шепот ветра в иве. Вэй Ин закрыл глаза и слушал, и впервые за долгое время ему не хотелось никуда бежать. Они вернулись в Облачные Глубины, когда солнце уже село. А-Юань ждал их у ворот — большой, серьёзный, похожий на отца, только глаза теплее. — Вы голодны? — спросил он. — Умираем с голоду, — ответил Вэй Ин, хлопнув его по плечу. — Что на ужин? — Ваши любимые овощи на пару и рис. — А мясо? — Отец сказал, что вы едите слишком много мяса. Вэй Ин обернулся к Лань Ванцзи. — Ты что, запрещаешь мне есть мясо? — Я забочусь о твоём здоровье. — Моё здоровье в порядке. — Твой желудок — нет. Лань Сычжуй усмехнулся, прикрывая рот рукой, и убежал на кухню. Вэй Ин покачал головой. — Ты его балуешь, — сказал он. — Это ты его балуешь. — Я его люблю. — Я тоже. Они прошли в дом, сели за стол, поели. Потом пили чай на веранде, глядя на луну, которая отражалась в пруду с лотосами. Разговаривали ни о чём — о погоде, о соседях, о том, что А-Юаню пора бы уже найти невесту (Вэй Ин), и что он ещё молод (Лань Ванцзи). Обычная жизнь. Та, которой у Вэй Ина никогда не было. --- Ночью, когда дом затих, когда А-Юань ушёл спать, Вэй Ин стоял у окна в их спальне и смотрел на звёзды. Луна светила ярко, серебряным светом заливая сад, пруд с лотосами, дорожки, по которым они гуляли днём. Белая нижняя рубаха свободно висела на плечах, волосы были распущены, лицо — задумчивое. Вэй Ин не мог уснуть. Мысли лезли в голову — о прошлом, о будущем, о том, как странно всё сложилось. Он мог умереть. Он почти умер. Но не умер. Стоит здесь, в комнате Лань Ванцзи — теперь их общей комнате — и смотрит на луну. Лань Ванцзи подошёл сзади бесшумно — Вэй Ин услышал его только по дыханию, когда тот оказался совсем близко. Тёплые руки легли на талию, пальцы скользнули под ткань рубахи, коснулись голой кожи. Лань Ванцзи прижался грудью к его спине, подбородком упёрся в плечо. — Не спится? — голос его был низким, чуть хрипловатым, и от этого звука у Вэй Ина внутри всё сжалось. — Думаю, — ответил Вэй Ин. — Опять? — Опять. О нас. О том, как странно всё сложилось. Я мог умереть. Ты мог забыть. Но не умер. Не забыл. Лань Ванцзи медленно повернул его лицом к себе. В полумраке комнаты его золотистые глаза казались почти чёрными. Он смотрел на Вэй Ина — на его губы, на ключицы, выглядывающие из-под рубахи, на руки, которые беспокойно теребили край одежды. — Не думай, — сказал он. — Чувствуй. Он наклонился и поцеловал Вэй Ина. Не нежно — глубоко, требовательно, с языком, с прикусыванием нижней губы. Вэй Ин застонал — тихо, в горло — и запустил пальцы в волосы Лань Ванцзи, притягивая ближе. Поцелуй длился долго, до головокружения, до нехватки воздуха. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Иди в постель, — сказал Лань Ванцзи. — А ты? — Я посмотрю на тебя. Вэй Ин хотел съязвить, сказать что-то вроде «разглядывать будешь потом», но не смог — голос не слушался. Он отошёл к постели, сел на край циновки, потом лёг на спину, глядя в потолок. Рубаха задралась, открывая живот. В комнате было прохладно, но Вэй Ина жгло изнутри. Лань Ванцзи подошёл не сразу. Он стоял в двух шагах и смотрел — медленно, пристально, изучая каждую деталь. Потом опустился на колени перед Вэй Ином, взял его за запястья и прижал руки над головой. — Не двигайся, — сказал он. — Лань Чжань... — Не двигайся. Он начал раздевать его медленно. Сначала стянул рубаху — ткань скользнула по коже, обнажая грудь, плечи, живот. Потом спустил штаны — сначала до колен, потом полностью, снимая вместе с нижним бельём. Вэй Ин лежал обнажённым, дрожа — не от холода, от напряжения. Он не привык быть таким открытым, таким уязвимым. Но Лань Ванцзи смотрел на него так, будто видел что-то прекрасное. — Ты красивый, — сказал Лань Ванцзи. — Врёшь. — Это запрещено. Он наклонился и поцеловал ключицу Вэй Ина — легко, едва касаясь губами. Потом грудь — чуть дольше, с языком. Потом сосок — Вэй Ин выгнулся, застонав громче, чем хотел. Лань Ванцзи усмехнулся — редко, почти никогда, и от этой усмешки у Вэй Ина всё перевернулось внутри. — Тебе нравится, — сказал Лань Ванцзи. — Не... — Нравится. Он спустился ниже. Живот, пупок — Вэй Ин вцепился пальцами в одеяло, стараясь не двигаться, не вырываться. Бёдра, внутренняя сторона — Вэй Ин закусил губу, чтобы не закричать. И наконец — там, где Вэй Ин был твёрдым и горячим, где каждая клеточка тела кричала о прикосновении. Лань Ванцзи взял его в рот. — Ах... — Вэй Ин не сдержался, выгнулся дугой, пальцы вцепились в волосы Лань Ванцзи. — Лань Чжань, я... я сейчас... Лань Ванцзи не остановился. Он двигался медленно, глубоко, обхватывая губами, проводя языком по головке, втягивая щёки. Вэй Ин кончил через минуту — с криком, с судорогой, с лицом, которое Лань Ванцзи запомнил на всю жизнь. Горячая жидкость попала на губы Лань Ванцзи — он облизался, не отводя взгляда, и Вэй Ин подумал, что ещё немного, и он кончит второй раз без всякого прикосновения. Лань Ванцзи поднялся, стянул с себя одежду — быстро, почти нетерпеливо. В полумраке комнаты его тело казалось выточенным из слоновой кости — широкие плечи, узкие бёдра, твёрдые мышцы, и между ног — твёрдый, напряжённый, готовый. — Ты готов? — спросил Лань Ванцзи, нависая над Вэй Ином. — Да, — выдохнул Вэй Ин. — Да, да, да. Лань Ванцзи раздвинул его ноги коленями, приподнял бёдра, подкладывая подушку. Вэй Ин чувствовал, как горит кожа в местах прикосновения, как сердце колотится где-то в горле, как всё тело превращается в один сплошной нерв. — Смотри на меня, — сказал Лань Ванцзи. — Смотрю. Лань Ванцзи вошёл. Медленно — очень медленно, дюйм за дюймом, давая Вэй Ину время привыкнуть, растянуться. Вэй Ин зашипел, но не от боли — от полноты, от того, что внутри стало тесно, жарко, невыносимо. — Всё хорошо? — спросил Лань Ванцзи, замирая. — Всё... — Вэй Ин сглотнул, выдохнул. — Всё хорошо. Не останавливайся. Лань Ванцзи начал двигаться. Медленно сначала — плавно, глубоко, каждый раз касаясь того места внутри, от которого у Вэй Ина темнело в глазах. Вэй Ин не сдерживал стоны — громкие, на грани крика — и Лань Ванцзи ловил каждый звук, каждый вздох, каждую дрожь. — Быстрее, — попросил Вэй Ин. Лань Ванцзи ускорился. — Ещё. Он ускорился снова. Вэй Ин обхватил его ногами за талию, притягивая ближе, глубже. Лань Ванцзи вошёл до конца, до упора, и Вэй Ин закричал — от удовольствия, от боли, от того, что внутри разрывалось что-то огромное, невыносимое. — Я сейчас... — прохрипел Вэй Ин. — Подожди. — Не могу. — Подожди. Лань Ванцзи накрыл его рукой там, где Вэй Ин был снова твёрдым, и сжал у основания, не давая кончить. Вэй Ин застонал сквозь зубы. — Лань Чжань, ты... — Вместе, — сказал Лань Ванцзи. — Я хочу, чтобы мы кончили вместе. Он задвигался быстрее, жёстче, вбиваясь в Вэй Ина с каждым толчком. Циновка скрипела, подушка сползла, волосы Вэй Ина разметались по постели. Он ничего не видел, ничего не слышал, только чувствовал — Лань Ванцзи внутри, Лань Ванцзи сверху, Лань Ванцзи везде. — Сейчас, — выдохнул Лань Ванцзи. Он убрал руку, и Вэй Ин кончил — с криком, с судорогой, с именем Лань Ванцзи на губах. Лань Ванцзи кончил следом, через секунду, глубоко внутри, с хриплым выдохом и зажмуренными глазами. Они рухнули на кровать вместе — Лань Ванцзи сверху, Вэй Ин снизу, оба мокрые, дрожащие, тяжело дышащие. Луна светила в окно, серебряным светом заливая их сплетённые тела. — Это было... — начал Вэй Ин. — Что? — Невыносимо. В хорошем смысле. Лань Ванцзи перекатился на бок, притянул Вэй Ина к себе. Тот уткнулся носом в его шею, чувствуя запах пота, секса, чего-то родного, домашнего. — Я люблю тебя, — прошептал Вэй Ин. — Я знаю. — Нет, ты не знаешь. Я люблю тебя так, что иногда мне страшно. — Чего? — Что это кончится. Что ты уйдёшь. Что я проснусь, и всё было сном. Лань Ванцзи взял его руку, прижал к своей груди. Сердце билось ровно, сильно, живо. — Чувствуешь? — спросил он. — Да. — Это не сон. Я настоящий. Вэй Ин заплакал — тихо, без звука, просто слёзы потекли по щекам. Лань Ванцзи вытер их пальцами, поцеловал в мокрые ресницы, в уголки губ, в ямочку под нижней губой. — Спи, — сказал он. — А ты? — Я рядом. — Обещаешь? — Обещаю. Вэй Ин закрыл глаза. Дышал ровно. Медленно провалился в сон — без сновидений, без страхов, только тепло тела Лань Ванцзи рядом, только его дыхание, только его сердце. Лань Ванцзи не спал. Он смотрел на Вэй Ина — на его лицо, расслабленное во сне, на длинные ресницы, на приоткрытые губы. И думал о том, что этот человек вернулся. Живой. Настоящий. И что он, Лань Ванцзи, больше никогда его не отпустит. Он поцеловал Вэй Ина в лоб и закрыл глаза. Заснул. Им снилось одно и то же: солнечное утро, кролики в траве, ива у воды, и они вдвоём — навсегда. А где-то далеко, в расщелине между мирами, Сновидец открыл глаза. — Я вернусь, — прошептал он. Но его никто не услышал. **Конец.**