Заслуженный сон. Тринадцать лет тишины

#ЧАСТЬ 10. НОВАЯ ЖИЗНЬ #Глава 15. Часть первая Тихое утро После битвы со Сновидцем прошла неделя. Вэй Ин очнулся на второй день. Открыл глаза — и первым делом увидел Лань Ванцзи. Тот сидел рядом на корточках, не спал, не ел, не двигался. Просто смотрел. — Ты... — голос Вэй Ина сел, превратился в хрип. — Ты всё еще здесь? — Я всегда здесь, — ответил Лань Ванцзи. Вэй Ин хотел усмехнуться, но не смог — сил не было даже на это. Он лежал на лежанке, укрытый чужим одеялом, и чувствовал, как всё тело болит, ноет, не слушается. — Демон, — сказал он. — Ушёл. Твоя печать почти уничтожила его. Вэй Ин кивнул. — Ему нужны годы, чтобы восстановиться, — сказал Лань Ванцзи. — Годы, — повторил Вэй Ин. — Хорошо. У нас есть годы. Он снова провалился в сон, но теперь — спокойный, без сновидений. А когда проснулся, рядом снова был Лань Ванцзи. И на следующий день — тоже. И через день. Лань Ванцзи не уходил из палатки — ел, когда приносили еду, спал, сидя в углу, но ни на секунду не выпускал Вэй Ина из виду. — Ты не обязан сидеть со мной, — сказал Вэй Ин, когда смог сесть. — Не обязан, — согласился Лань Ванцзи. — Но хочу. Вэй Ин не нашёл, что ответить. Лагерь постепенно сворачивался. Раненых отправляли по домам, убитых хоронили, палатки упаковывали. Люди расходились по кланам, и каждый день кто-то подходил к палатке Вэй Ина, чтобы спросить о его здоровье, поблагодарить или просто посмотреть на него. Лань Ванцзи никого не впускал без разрешения. На пятый день Вэй Ин впервые смог выйти из палатки сам, опять опираясь на посох, иногда ему казалось, что он никогда не избавится от этой идиотской палки. Солнце светило в глаза, ветер трепал волосы. Он стоял, щурился, дышал — и чувствовал себя живым. Лань Ванцзи стоял рядом, готовый подхватить. — Как ты? — спросил он. — Жив, — ответил Вэй Ин. — Это главное. — Не только. Вэй Ин посмотрел на него. На эти золотистые глаза, на уставшее лицо, которое стало родным за эти недели. Хотел сказать что-то — но не знал что. Слова застревали в горле. Он отвернулся первым. Через два дня пришёл Цзян Чэн. Он стоял у входа в палатку, хмурый, напряжённый, сжимая в руке сумку. — Я уезжаю, — сказал он без приветствия. — В Пристань Лотоса? — спросил Вэй Ин. — Да. Нужно восстанавливать. Людей мало. Дел много. — Удачи. Цзян Чэн помолчал. Потом сказал: — Ты тоже поедешь. — Что? — Вэй Ин поднял брови. — Что слышал. — Цзян Чэн шагнул в палатку. — Пристань Лотоса — твой дом. Ты там вырос. Я зову тебя домой, Вэй Ин. Не в гости. Домой. — Цзян Чэн, я... — Не перебивай. — Голос его стал жёстче, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. — Ты – мой брат. Был, есть и будешь. Я восстановлю твою репутацию в клане, хотя теперь это уже не нужно — все знают, кто ты. Ты — герой. И ты не должен скитаться. У тебя есть дом. Вэй Ин смотрел на него, не веря своим ушам. — Ты... ты правда этого хочешь? — Я бы не предлагал, если бы не хотел. Вэй Ин обернулся к Лань Ванцзи. Тот стоял в углу, слушал, и лицо его ничего не выражало. — Лань Чжань, — сказал Вэй Ин. — Ты... ты что думаешь? Лань Ванцзи молчал долго — несколько ударов сердца, вечность. — Это твой выбор, — сказал он наконец. — Твой дом там, где ты хочешь быть. — А ты? — Вэй Ин не понял, зачем спрашивает. — Я буду там, когда ты позовёшь. Вэй Ин хотел спросить, что это значит, но не спросил. Боялся ответа. — Я поеду с тобой, — сказал он Цзян Чэну. — В Пристань Лотоса. Цзян Чэн кивнул. Не улыбнулся. Просто кивнул. — Завтра утром выезжаем. Он вышел из палатки. Вэй Ин остался сидеть, глядя на пустой вход. — Лань Чжань, — сказал он. — Да. — Ты... ты не зовёшь меня с собой? Лань Ванцзи покачал головой. — Нет, — сказал он. — Почему? — Ты не готов. И я не готов. — Он помолчал.  — Но я буду писать тебе. Каждую неделю. Вэй Ин усмехнулся. — Лань Чжань будет писать письма? Не верю. — Увидишь. Наступило утро. Вэй Ин стоял у края лагеря, опираясь на посох, и смотрел, как Лань Ванцзи и А-Юань готовятся к отлёту в Облачные Глубины. — Ты же будешь писать? — спросил Вэй Ин. — Да, — ответил Лань Ванцзи. — Я тоже. — Хорошо. Они смотрели друг на друга. Не обнимались. Не прощались. Просто смотрели. — До встречи, Лань Чжань, — сказал Вэй Ин. — До встречи, — ответил Лань Ванцзи. Он вскочил на меч вместе с Лань Сычжуем, и они взлетели. Вэй Ин смотрел им вслед, пока белые одежды не исчезли в голубом небе. — Ты готов? — спросил Цзян Чэн сзади. — Готов, — ответил Вэй Ин. Цзян Чэн помолчал. Потом протянул руку. — Летишь со мной. Держись за меня и не падай. Вэй Ин усмехнулся. — Ты предлагаешь мне обнимать тебя в воздухе? — Предлагаю не сдохнуть по дороге, — огрызнулся Цзян Чэн. — Выбирай. Вэй Ин выбрал. Он подошёл, встал позади Цзян Чэна на меч, обхватил его за пояс — неловко, неумело. — Не души, — сказал Цзян Чэн. — Не ной. Они взлетели. Ветер свистел в ушах, трепал волосы. Вэй Ин смотрел вниз на проплывающие леса и горы и думал о том, что это — его жизнь. Не сон. Не иллюзия. Настоящая. С Лань Чжанем, который будет писать письма. С Цзян Чэном, который зовёт его домой. С А-Юанем, который вырос без него, но всё равно любит. — Цзян Чэн, — крикнул он, перекрывая ветер. — Что? — Спасибо. — За что? — За то, что позвал. Впереди показалась Пристань Лотоса. Дом. Часть вторая. Письма и тишина Первое письмо от Лань Ванцзи пришло через десять дней после отъезда. Вэй Ин сидел на веранде своей старой комнаты в Пристани Лотоса, смотрел на лотосы и чувствовал себя почти счастливым. Почти — потому что чего-то не хватало. Он не знал, чего. Тишины? Покоя? Или кого-то, кто сидел бы рядом и молчал, не требуя слов? Письмо принёс А-Юань. Он вырос, но всё ещё краснел, когда Вэй Ин называл его «Сянь-гэ». — Вам письмо, — сказал он, протягивая конверт. Вэй Ин взял, повертел в руках. Бумага была тонкой, белой, с серебряной печатью клана Лань. Он открыл конверт и прочитал. «Вэй Ин. Как твоё здоровье? Я в порядке. А-Юань скучает. Лань Сичэнь передаёт привет. Пиши, как получишь. Лань Ванцзи». Вэй Ин усмехнулся. — Коротко и сухо, как всегда, — сказал он. — Вы о чём? — спросил А-Юань, заглядывая в письмо. — О твоём отце. Три строчки. Из них две — о других. — Он не умеет писать о себе, — сказал А-Юань. — Это не значит, что ему всё равно. Вэй Ин посмотрел на него. — Ты хорошо его знаешь. — Он мой отец. Лучше него никого нет. Вэй Ин кивнул. Он никогда не говорил этого вслух, но думал так же. Он написал ответ в тот же вечер. Долго сидел над бумагой, подбирая слова. Хотел написать «скучаю», но не написал — не знал, имеет ли право. Написал о погоде, о лотосах, о том, что ноги почти не болят, о том, что Цзян Чэн всё ещё злится, но уже не так, как раньше. В конце приписал: «Жду ответа, как соловей лета. Вэй Усянь». Отправил письмо с почтовым голубем и почувствовал странное облегчение — как будто что-то важное сделал. Следующее письмо от Лань Ванцзи пришло через две недели. В нём было больше слов — о том, что он помогает восстанавливать библиотеку, что Дань Сычжуй сдал экзамен на мечах, что Лань Сичэнь куда-то уехал. И одна фраза, от которой у Вэй Ина перехватило дыхание: «Я думаю о тебе каждый день». Он перечитал эту строчку десять раз. Потом ещё пять. Потом спрятал письмо под подушку и долго лежал, глядя в потолок. — О чём ты думаешь? — спросил он себя. Он не знал. Они переписывались три месяца. Письма становились длиннее, теплее, откровеннее. Лань Ванцзи писал о книгах, которые читает, о мелодиях, которые играет на гуцине, о том, как цветут сады в Облачных Глубинах. Вэй Ин писал о лотосах, о рыбалке, о том, как учит местных детей грамоте. И каждый раз, запечатывая конверт, он ловил себя на мысли, что ждёт ответа сильнее, чем когда-либо ждал чего-то в жизни. И вот, через три месяца, Лань Ванцзи приехал сам. Он появился на пороге Пристани Лотоса ранним утром, без предупреждения, без сопровождения. Просто стоял на настиле, белый, как облако, и смотрел на Вэй Ина. — Лань Чжань? — Вэй Ин выронил удочку. — Ты... ты чего? — Приехал, — сказал Лань Ванцзи. — Я вижу. Но почему? — Увидеть тебя. Вэй Ин не знал, что ответить. Он стоял, мокрый после утренней рыбалки, в старой одежде, с растрёпанными волосами, и чувствовал себя дураком. — Я не готов, — сказал он. — К чему? — К гостям. Лань Ванцзи посмотрел на него — долго, пристально, как будто запоминал каждую чёрточку. — Ты готов, — сказал он. — Ты всегда готов. Ты просто боишься. Вэй Ин хотел возразить, но не смог. Он пригласил Лань Ванцзи в дом. Напоил чаем. Они сидели на веранде, смотрели на лотосы и молчали. Но молчание было не тяжёлым — тёплым, как одеяло в холодную ночь. — Лань Чжань, — сказал Вэй Ин. — Да. — Зачем ты приехал? — Я же сказал. Увидеть тебя. — Врёшь. Лань Ванцзи помолчал. — Я хочу сделать тебе предложение, хочу, чтобы ты вышел за меня, — сказал он. Вэй Ин поперхнулся чаем. — Что? — Ты слышал. — Лань Чжань, ты... ты серьёзно? — Я никогда не шучу. Вэй Ин смотрел на него — на это спокойное лицо, на твёрдый взгляд, на руки, которые держали чашку с чаем, не дрожа. И понял, что он никогда не шутил. Никогда. — Почему? — спросил Вэй Ин после долгой паузы. — Потому что люблю тебя, — просто сказал Лань Ванцзи. — И потому что не хочу больше ждать. — Ты ждал тринадцать лет. — Хватит. Вэй Ин закрыл глаза. Внутри всё кипело — радость, страх, непонимание, надежда. Он не знал, что чувствует. Не умел называть это чувство. — Я люблю тебя, — честно сказал он.  Вэй Ин открыл глаза. Посмотрел на Лань Ванцзи. Заплакал. Просто слёзы потекли по щекам — не от боли, не от счастья, от непонятного, огромного, что распирало грудь. — Спасибо, Вэй Ин — сказал он. — За что? — За ответные чувства, за то, что принимаешь мою любовь, за то, что готов прожить свою жизнь со мной, готов подарить мне свои время, счастье, печаль. Я обещаю быть всегда рядом, любить тебя больше жизни. Вэй Усянь был ошарашен, это самая длинная речь, скорее, монолог, которые он слышал от Лань Ванцзи. Его сердце наполнилось ещё большей нескончаемой любовью. Лань Ванцзи поставил чашку, подошёл ближе. Взял Вэй Ина за руки и ещё раз сказал — Вэй Ин, ты нужен мне. Как никто другой. Они поженились через три долгих и странных месяца. Кланы были в шоке и не готовы к такой новости. Глава Цзян был готов убить Лань Ванцзи на месте. Он только вернул брата, они только начали работать вместе и тут его забирают, опять. Старейшины Лань не были в восторге, не смотря на то, что имя Вэй Ина было отчищено и его признали героем, он все еще оставался бывшим темным заклинателем и мужчиной, который не мог родить наследников, но спорить было бесполезно и они дали добро. Церемония была скромной, но по всем правилам. Вэй Ин надел красное — впервые за много лет. Лань Ванцзи — тоже красное, но с голубой вышивкой клана Лань. Они стояли в главном зале Облачных Глубин, перед которым собрались только самые близкие. Лань Сычжуй нёс поднос с чаем. Цзян Чэн сидел в первом ряду, хмурый, но без обычной злости. Лань Сичэнь улыбался. — Первый поклон — Небу и Земле, — объявил Лань Цижэнь. Старик был торжественен и строг, но в глазах его стояли слёзы. Вэй Ин и Лань Ванцзи поклонились небу. — Второй поклон — предкам и наставникам. Поклон. — Третий поклон — родителям. — Лань Цижэнь запнулся на секунду, вспомнив, что у них нет живых родителей. — И старшим рода.Вэй Ин поклонился Лань Цижэню, который для него стал кем-то вроде деда. — Чайная церемония. А-Юань поднёс чашки. Вэй Ин взял одну, встал на колени перед Лань Сичэнем. — Брат, — сказал он, запнувшись, потому что не знал, как правильно. — Прими чай. Лань Сичэнь взял чашку, отпил, кивнул. — Будьте счастливы, — сказал он. Вэй Ин поклонился и перешёл к Лань Цижэню. — Дядя, — сказал он. — Прими чай. Лань Цижэнь принял чашку. Руки его дрожали. — Вэй Ин, — сказал он тихо. — Я был неправ. Прости меня. — Всё уже позади, — так же тихо ответил Вэй Ин. Лань Цижэнь выпил чай и отвернулся, чтобы никто не видел его лица. Потом Лань Ванцзи встал на колени перед Цзян Чэном. Тот напрягся. — Зачем? — спросил он. — Ты его брат, — сказал Лань Ванцзи. — Единственная семья. Цзян Чэн смотрел на него долго, а потом выпил чай одним глотком. — Если обидишь, — сказал он, — я тебя убью. — Не обижу, — ответил Лань Ванцзи. — То-то. Они обменялись заколками. Лань Ванцзи вплел в волосы Вэй Ина серебряную ленту с облачным узором — символ клана Лань. Вэй Ин, помедлив, прикрепил к поясу Лань Ванцзи красную кисть — свою, старую, ту самую, что была на его флейте когда-то. — Теперь вы мужья, — сказал Лань Цижэнь. — Будьте одним целым. Вэй Ин посмотрел на Лань Ванцзи. Тот смотрел на него. — Лань Чжань, — прошептал Вэй Ин. — Да. — Я не умею быть чьим-то мужем. — Я покажу. — А если у меня не получится? — Получится. — Откуда знаешь? — Я верю в тебя. Как всегда. Они стояли перед всеми, держась за руки, и никто не решался прервать их молчания. Ночью, когда гости разошлись, когда луна светила в окно, Вэй Ин сидел на циновке в их новой общей комнате и смотрел на Лань Ванцзи. — Лань Чжань, — сказал он. — Да. — Я боюсь. — Чего? — Не знаю. Всего. Лань Ванцзи подошёл, сел рядом, взял его за руку. — Я рядом, — сказал он. *Конец главы 15. *