Пропавшие без вести

В два часа ночи Минхо разбудил всех резким ударом ладони по дверному косяку — единственному, что осталось от дома, в котором они ночевали. Гулкое эхо заметалось по пустым комнатам. Карта была расстелена на полу, прижата по углам пустыми магазинами. Фонарик с севшей батареей давал тусклый желтоватый свет, выхватывая из темноты только самое необходимое. — Слушать внимательно. Повторяю один раз. Он обвёл взглядом сонные лица. Джей уже сидел прямо, машинально подтянув к себе автомат. Чонвон тёр глаза, но смотрел осознанно. Джейк привалился к стене, скрестив руки на груди. Рядом с ним зевал Джисон, безуспешно прикрывая рот ладонью. Феликс молча пил воду из фляги, делая редкие, размеренные глотки. Сынмин ковырял ножом щепку, но взгляд его был острым — он всегда слушал. Задание на захват заложников поступило, когда связь ещё работала с перебоями, но хотя бы существовала. Затем эфир забился плотным слоем помех, и группа осталась один на один с приказом и стремительно устаревающими разведданными. Где сейчас штаб, жив ли он ещё — этого не знал никто. — Разведданные от штаба. В квадрате 17-44, бывшая поселковая администрация Тончхон-ри. Северяне держат там четырёх заложников: трёх женщин-связисток и полковника Ким Ёнчхоля, начальника узла связи «Хваран-2». Его взяли во время прорыва серых через шоссе Сокчхо — Янъян. Минхо сделал паузу, уперев указательный палец в красный крест на карте. Желваки заходили под кожей, и он добавил тише, но жёстче: — Штаб считает, что полковник знает коды доступа к резервным каналам. Если серые его разговорят раньше нас — вся линия коммуникаций южного сектора у них в руках. Нам нужно либо вытащить его, либо... не дать им это сделать. — Почему просто не грохнуть полковника? — спросил Джей, не поднимая глаз. Он говорил ровно, почти безразлично. — Один выстрел — и коды никому не достанутся. В комнате повисла тишина. Густая, вязкая, как болотная жижа. — Потому что это наш полковник, Джей, — тихо сказал Чонвон. — И потому что штаб сказал «достать живым», — добавил Минхо, и его тон не предполагал возражений. — Значит, достанем живым. Он снова склонился над картой. Луч фонарика скользнул по линиям и условным знакам, выхватывая детали. — Объект — двухэтажное здание. Первый этаж: бывший вестибюль, два кабинета, лестница в подвал. Второй этаж: три комнаты, выход на крышу. Подвал: подземный гараж, выезд с восточной стороны. Заложников, предположительно, держат в подвале. Охрана: по данным аэроразведки, десять-двенадцать человек внутри, плюс снаружи двое мотоциклистов и патруль по периметру — ещё трое. Итого — до двадцати стволов. — Против семерых, — констатировал Феликс. Его низкий голос прозвучал как приговор. — Против семерых, — подтвердил Минхо. — Поэтому работаем тихо. Основной этап — бесшумное снятие внешнего периметра. Если поднимем тревогу раньше времени, то они выведут заложников через гараж, и мы их потеряем. Дронов нет, спутникового прикрытия нет, авиация не работает. Только мы. Он сложил карту пополам, потом ещё раз. — Выдвигаемся через полчаса. Проверить оружие, боекомплект, воду. Чонвон — связь. Сынмин — скрытые подходы. Вопросы? Вопросов не было. До объекта они добрались за два часа до рассвета — самое глухое время, когда даже часовые начинают клевать носом, а темнота такая, что вытянутой руки не видно. Небо затянуло облаками — ни луны, ни звёзд. Идеально для скрытого подхода. Минхо развернул группу веером в трёхстах метрах от здания. Каждый знал свою позицию — отработали на карте, проговорили по три раза, пока даже Сынмин не перестал шутить. — Доклад по позициям. В наушниках — один за другим — короткие щелчки. Кнопки ответа, вшитые в трофейные гарнитуры, снятые с убитого северянина ещё неделю назад. Чонвон тогда полночи возился, перенастраивая частоты, но в итоге они работали лучше штатных. Щелчок. — Джей — на точке. Склад ГСМ, левый фланг. Вижу вход и двух часовых. Щелчок. — Чонвон — позиция у ограды. Вижу восточное крыло и выезд из гаража. Щелчок. — Джейк — холм, высота относительно объекта плюс двадцать. Контролирую крышу, вход и восточный сектор. Щелчок. — Джисон — у дороги, в дренажной канаве. Готов выдвинуться. Щелчок. — Феликс — водонапорная башня, юго-запад. Сектор обстрела — двор и мотоциклы. Щелчок. — Сынмин — западный подход, старая теплица. Контролирую тыл. Минхо удовлетворённо кивнул — скорее себе, чем кому-то, — и поднёс к глазам бинокль. Здание администрации выглядело именно так, как на снимках аэроразведки. Два этажа, облупленный фасад, ржавая табличка с хангылем над входом. Окна первого этажа забраны решётками ещё с довоенных времён. Окна второго частично выбиты, частично затянуты маскировочной сеткой. На крыше виднеется силуэт пулемётного гнезда: станковый ПКМ, накрытый брезентом. У восточного крыла — два мотоцикла с колясками. У входа — мешки с песком, сложенные в три ряда, и один пулемётный расчёт. — Сидим тихо. Ждём команды. Тишина. Та самая, предрассветная, когда воздух кажется стеклянным. Слышно только собственное дыхание и редкий шорох ветра в сухой траве. Прошло пятнадцать минут. — Командир, — подал голос Сынмин. Говорил шёпотом, но чётко. — Западные подходы. Наблюдаю смену часового у заднего входа. Меняются каждые двадцать минут. Следующая смена — через семнадцать. Рекомендую начинать после смены: новый часовой ещё не всмотрелся, старый уже расслабился. — Принял, — ответил Минхо. — Ждём. Ещё десять минут. Джейк считал секунды по ударам пульса. Приклад снайперской винтовки привычно упирался в плечо. Он медленно водил оптикой по двору. Трое у входа. Двое у мотоциклов — эти просто курят, о чём-то переговариваются. Один на крыше — сидит, привалившись к пулемёту, кажется, дремлет. — Минхо, вижу троих у главного входа. Один — офицер, петлицы нашивные. Двое — грузят ящики в фургон «Киа-Бонго», гражданский, без опознавательных знаков. Заложников пока не... Джейк осёкся и вдруг добавил совсем другим тоном: — Чонвон, сигарету выброси. — Она не зажжённая, — невозмутимо отозвался Чонвон. — Мне насрать. Ты в моём секторе, и твой белый фильтр отсвечивает даже без огня. Я его в оптику вижу, как маяк. — Чонвон, — голос Минхо, короткий и жёсткий. — Всё, выбросил. Доволен? — в голосе связиста мелькнуло раздражение. — Буду доволен, когда ты перестанешь светиться как новогодняя ёлка. Конец связи. Джей хмыкнул в эфире, но комментировать не стал. Прошло ещё несколько минут. Смена часовых прошла именно так, как предсказал Сынмин: старый часовой ушёл внутрь, новый занял позицию, повёл стволом по периметру — механически, без интереса. Ещё не всмотрелся. Ещё не проснулся толком. — Вижу цель, — тихо доложил Джейк. — Офицер. Вышел на крыльцо. В правой руке сигарета, в левой — рация. Погоны нашивные, предположительно капитан. Доступен для выстрела. — Пока рано, — вклинился Сынмин. — Если снимешь капитана сейчас, тот, что внутри, тут же поднимет тревогу. Я смотрел подходы. У них под зданием подземный гараж и второй выход через подземный ход к старой котельной. Её на карте вообще не было, я заметил, только когда обходил теплицу. Если они уйдут через неё — мы их потеряем. — Подтверждаю, старая котельная в ста метрах к северо-западу, — добавил Чонвон. — Довоенная постройка. На карте не отмечена. Минхо молчал ровно три секунды. Просчитывал. — Ждём второго офицера. По разведданным, их должно быть двое. — Хуйня эти разведданные, — буркнул Джей. — Джей. — Что? Они нам уже два раза давали неверные вводные. В прошлый раз сказали «охраны не больше пяти», а их там было десять. — И мы справились. — Мы чудом справились. — Курсант Пак Чонсон, — голос Минхо не повысился ни на децибел, но в нём появился тот самый металлический оттенок, который все уже выучили. — Прекратить. Работаем с тем, что есть. В эфире повисло молчание. — Есть прекратить. Прошла минута. Две. Три. — Есть второй офицер, — доложил Джейк. — Вышел из здания. Без головного убора. Форма расстёгнута. Похоже, только проснулся. Идёт к капитану. Жмут руки. Обсуждают что-то… Капитан показывает в сторону дороги. Возможно, говорят о подходе подкрепления или смены. — Или о том, что кофе закончился, — вставил Джисон. — Я бы на их месте первым делом обсудил вкуснейший американо. — Хан, — одёрнул Минхо. — Сосредоточься. — Я сосредоточен. Просто когда я сосредоточен, мне хочется кофе. Или виски. — Заткнись, — в унисон сказали Феликс и Джей. — Внимание всем, — Минхо переключился на командную частоту. — Начинаем. Феликс — на тебе мотоциклисты. Восточное крыло. Как только услышишь первый выстрел Джейка — клади обоих. Сынмин — прикрываешь Феликса с фланга, работаешь по тем, кто выскочит из гаража. Джейк, снимаешь первым капитана, за ним второго. Работаешь быстро, два выстрела с минимальным интервалом. Джей, Джисон — выдвигаетесь к главному входу, как только офицеры лягут. Чонвон — устанавливаешь M18A1 на пути отхода между гаражом и котельной. Таймер на сорок секунд после активации. — M18A1, — повторил Чонвон. — Принял. Это если они попытаются вывести заложников? — Именно. Если северяне сунутся в подземный ход — встретят семьсот шариков. Феликс, Сынмин — после снятия мотоциклистов смещаетесь к главному входу. Заходим внутрь двумя группами. Первая — я, Джей, Джисон. Вторая — Феликс, Сынмин, Чонвон. Джейк остаётся на позиции, контролирует крышу и подходы. Вопросы? — А если заложников выведут до того, как мы зайдём? — спросил Чонвон. — Тогда ты их встретишь своим подарком. На то и расчёт. Ещё вопросы? Вопросов не было. — Тогда — работаем. Джейк, по готовности. — Принял. Готов. Джейк прильнул к оптике. Мир сузился до перекрестия прицела. Капитан всё ещё стоял на крыльце, теперь он смеялся чему-то — голова чуть запрокинута, адамово яблоко открыто. Идеальная мишень. Второй офицер стоял к Джейку спиной, но это ничего: после первого выстрела он повернётся — человеческий инстинкт, неподвластный тренировке, — и получит свою пулю в грудь. Дыши ровно. Палец на спуске — мягко, не дави раньше времени. Упреждение на ветер — ноль, ветра нет. Дистанция — 320 метров. Поправка на высоту — ноль, он выше цели, но угол небольшой. Выдох. Задержка дыхания. Плавный спуск. Выстрел. Отдача привычно толкнула в плечо. Капитан дёрнулся, будто его ударило током, и начал заваливаться назад. Сигарета вылетела из пальцев. Второй офицер повернулся на звук — ровно как Джейк и предполагал. Вспышка. Выстрел. Второй упал лицом вниз, не успев даже вскрикнуть. — Оба на земле, — доложил Джейк. И тут же ожил пулемёт Феликса. Австралиец бил короткими, ровными очередями — три патрона, пауза, три патрона. Мотоциклисты даже не успели завести двигатели. Первый мотик дёрнулся и завалился набок, придавив водителя. Второго снял Сынмин одиночным выстрелом из карабина — тот пытался уползти за мешки с песком, но не успел. — Мотоциклисты готовы. — доложил Феликс. — Гараж чист. — добавил Сынмин. — Из подвала никто не выходил. — Джей, Хан — вперёд! — скомандовал Минхо. Джей и Джисон рванули из укрытия одновременно. Бежали пригнувшись, сливаясь с высокой травой. Джей — первым, автомат наизготовку. Джисон — за ним, чуть левее, прикрывая тыл. И тут Джей резко остановился. Из-за штабеля старых ящиков, что стояли у стены склада ГСМ, вынырнула тень. Северянин — видимо, спал там, в укрытии, и пропустил начало боя, а теперь проснулся. Он возник беззвучно, как призрак. Удар прикладом — Джей упал на колено. Второй удар — в челюсть. Автомат отлетел в сторону. Серый оседлал его, прижал к земле, выхватил нож. Джисон выстрелил на бегу. Глухой хлопок — бесшумный «Скорпион» с интегрированным глушителем, чешский, трофейный, который Джисон лично выменял у снабженца за три пачки американских сигарет. Северянин обмяк и завалился на бок. На его спине расплылось тёмное пятно. Джей, тяжело дыша, перевернулся на спину. — Было сказано остальных не убивать, придурок! — Если бы не я, ты бы уже был мёртв к хуям! — выпалил Джисон. Его голос дрожал. Рука, державшая пистолет, ходила ходуном. — Ложись! — Джей крикнул раньше, чем сам увидел движение. Инстинкт. Тень за спиной Джисона возникла из ниоткуда — второй северянин, затаившийся за тем же штабелем. Он вскинул автомат. Грохнул выстрел — не глушёный. Звук прокатился по лесу, как удар грома. Джисона дёрнуло в плечо. Он вскрикнул, развернулся, попытался поднять пистолет, но рука не слушалась. Северянин уже давил на спуск для второго выстрела, когда Джей, лёжа на земле, всадил в него длинную очередь. Серый рухнул навзничь, автомат выпал из рук и покатился по бетону. Тишина. И в этой тишине — эхо выстрела, катящееся по лесу. Теперь каждая собака в радиусе трёх километров знала, что здесь бой. — Блядство! — Джей подскочил к Джисону, подхватил его под здоровую руку. — Куда попали? Плечо? Плечо, я спрашиваю?! — Плечо, плечо, успокойся, — Джисон зажимал рану ладонью, и между пальцев густыми, тёмными струями, уже высачивалась кровь. — Было сказано остальных не убивать. — Заткнись и не дёргайся. Джей рванул подсумок с аптечкой. Зубами сорвал колпачок с автоматического инъектора — американский морфиновый шприц-тюбик. Вогнал иглу прямо через ткань в плечо, нажал поршень. Джисон стиснул зубы и промолчал. — Идти можешь? — Конечно. Не стеклянный. — Что у вас?! — голос Минхо в наушнике резанул по перепонкам. — Хан ранен! — доложил Джей. — Пуля в плечо, кость вроде не задета. Идти может. Но они уже поняли, что мы здесь. Из здания донеслись крики. На чужом гортанном языке. Хлопали двери, гремели сапоги. Северяне просыпались. — Конечно, блядь, поняли! — в эфире голос Джейка сорвался с профессионального шёпота на крик. Он осёкся. Сделал глубокий вдох. Выдох. Палец со спускового крючка не убрал, но плечи чуть опустил — перезагрузился за долю секунды. Когда он заговорил снова, голос звучал тише, жёстче, без единой лишней эмоции. — Минхо, из здания семеро вышли, идут по округу. Чонвон, к тебе трое, двадцать секунд, бегом к Минхо. Феликс, Сынмин — четверо на шесть часов, обходят с фланга. Короткие щелчки подтверждений в эфире. Группа пришла в движение. — Остаёмся на позициях! — голос Минхо перекрыл шум, как лезвие перекрывает плоть. — Заложники ещё внутри! — Их всех сейчас зажмут нахуй! — Отставить жалобы! Джейк, что видишь?! — Блять, — выдохнул Шим. — Вижу, как их выводят. Чёрный ход, со стороны котельной. Трое серых тащат две связистки к фургону. Третьей и полковника пока не вижу. — Минхо, надо уходить! — голос Чонвона сорвался почти на крик. Слышно было его сбивчивое дыхание — он ослушался, уже бежал к позиции Минхо, и шаги глухо отдавались в эфире. Минхо дёрнулся. Не от пули — от злости. — Чонвон, ты оставил позицию?! — У них подкрепление с севера, ещё восемь стволов! Если мы останемся — нас положат всех! — Я спросил: ты оставил позицию?! — Да! — выкрикнул Чонвон, и в этом «да» было больше отчаяния, чем неподчинения. — Я оставил, потому что не хочу смотреть, как ты умираешь за приказ, который уже не выполнить! Минхо сжал челюсть так, что зубы скрипнули. Он мог бы рявкнуть. Мог бы приказать вернуться. Но Чонвон уже был рядом — Минхо слышал его дыхание не только в наушнике, но и за углом. — Чонвон прав, — голос Джея вклинился в эфир, жёсткий, без сантиментов. — Мы не вытащим их, Минхо. Слышишь? Не вытащим. Слишком много серых. Ещё пять минут — и нас зажмут с двух сторон. Ты сам говорил: «работаем с тем, что есть». Сейчас у нас есть только один вариант — свалить. Тишина в эфире. Две секунды. Три. Минхо стоял за углом здания, прижавшись спиной к холодному бетону. Пули выбивали крошку из стены в сантиметре от его плеча. Он смотрел на дверь чёрного хода, откуда вот-вот должны были вывести последних заложников, и просчитывал. Чонвон ослушался приказа. Джей поддержал его. Минхо чувствовал, как группа уходит у него из рук — и в то же время понимал, что они правы. Первый вариант: прорываться внутрь. Шанс — пятнадцать процентов. И даже если они пробьются — заложников уже уводят. Две связистки в фургоне. Третья и полковник — ещё в здании. Если серые поймут, что их атакуют, — положат заложников на месте. Второй вариант: отходить сейчас. Шанс на выживание группы — высокий. Шанс на спасение заложников — ноль. Полковник Ким попадёт в руки серых, и тогда — коды, частоты, расположение резервных узлов. Южный сектор рухнет. — Минхо! — голос Чонвона, теперь уже не спорящий, а почти умоляющий. Он стоял в двух шагах, пригнувшись, и смотрел на командира не через оптику, а глазами. — Я не хочу, чтобы мы все слегли. Пожалуйста. И это «пожалуйста» ударило сильнее, чем все аргументы Джея. Чонвон впервые обратился к нему не как к командиру — как к человеку. Минхо закрыл глаза. Открыл. — Отходим. Джейк, полковника — любой ценой. Если не можем достать живым — значит, не достанется никому. Пауза. Долгая. А потом — сухой, с металлическим отзвуком голос снайпера: — Принял. — Остальные — отходим к точке сбора! Феликс, Сынмин — прикрываете. Джей — тащи Джисона. Чонвон — «Клеймор»! — Уже ставлю! — голос связиста дрожал, но руки работали. — Таймер на сорок секунд! — Запускай и бегом. Выполнять! Джейк остался на холме один. Он прильнул к оптике, и мир снова сузился до перекрестия. Вдох. Выдох. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали — многомесячная тренировка, въевшаяся в мышцы. Чёрный ход. Дверь приоткрыта. У фургона — трое серых, заталкивают связисток внутрь. Те кричат, упираются. Один из северян бьёт женщину прикладом, она обмякает, её зашвыривают в кузов, как мешок. Джейк скрипнул зубами. Перевёл прицел на дверь. Из проёма вышел полковник Ким Ёнчхоль. Джейк узнал его сразу — по фотографии, которую показывал Минхо перед выходом. Седой, сутулый, в разорванном кителе без знаков различия. Руки связаны за спиной. Лицо разбито — его явно допрашивали. За ним, подталкивая стволом в спину, шёл северянин — четвёртый, молодой совсем, почти мальчишка. Он нервничал, оглядывался, дёргал головой. Явно не ожидал, что их атакуют. Дистанция — 340 метров. Ветра нет. Освещение — предрассветное, серое, но для оптики достаточное. Джейк навёл перекрестие на грудь полковника. «Один выстрел — и коды никому не достанутся» Слова Джея. Тогда, в доме, они показались ему циничными. Теперь — единственно верными. Палец лёг на спуск. В это время остальные отходили. Феликс и Сынмин, заняв позицию у старой теплицы, прижали к земле первую волну преследователей. Феликс бил короткими очередями — экономно, расчётливо, на три патрона. Сынмин снял одного, пытавшегося обойти с фланга, одиночным выстрелом. — Отходим! — крикнул Феликс, и они побежали, петляя между грядками. Чонвон запустил «Клеймор» и рванул вслед за Минхо. Джей тащил Джисона, который матерился сквозь зубы, но ноги переставлял сам. А Джейк всё ещё ждал. Он ждал, когда полковник отойдёт от двери на достаточное расстояние. Ждал, когда северянин за его спиной перестанет дёргаться и замрёт хотя бы на секунду, чтобы можно было убрать и его — свидетели снайперу не нужны. И вот — момент. Полковник споткнулся о порог. Пошатнулся. Конвоир схватил его за плечо, пытаясь удержать, и на секунду застыл. Джейк выдохнул. Выстрел. Отдача толкнула в плечо. В оптике он увидел, как полковник Ким дёрнулся и начал заваливаться вперёд. Конвоир, всё ещё держащий его за плечо, инстинктивно повернулся на звук — и получил вторую пулю. Её Джейк выпустил почти без интервала, как учили: два выстрела, одна цель, вторая цель. Оба упали. Северяне у фургона заорали. Кто-то бросился к телу полковника. Кто-то открыл беспорядочный огонь в сторону холма — но пули легли далеко, без шанса достать снайпера. Ещё двое, побросав связисток, побежали к чёрному ходу — видимо, проверять, нет ли других нападающих. Джейк уже не смотрел на них. Он подхватил винтовку, закинул за спину и побежал вниз по склону — туда, где в овраге у старой мельницы его ждали остальные. — Все? — спросил Минхо, пересчитывая взглядом. Феликс — стоит молча, опираясь на пулемёт, пот градом катится по вискам. Сынмин — сидит на корточках, вытирает кровь с рассечённой брови. Джисон — на земле, зажимает плечо, матерится шёпотом. Джей — рядом с ним, на коленях, перетягивает бинт. Чонвон — сидит поодаль, крутит настройки рации, лицо белое. Джейк — последний. Спрыгнул в овраг, привалился спиной к откосу, закрыл глаза. — Где заложники? — спросил Джей, хотя знал ответ. Джейк не открыл глаз. Голос — глухой, безжизненный: — Связисток увезли. Я видел, как их грузили в фургон. Полковник вышел следом. Он и конвоир. Оба на земле. И больше ни слова. Тишина в овраге стояла хуже выстрелов. Хуже криков. Хуже всего, что они слышали за эту неделю. — Что со связью? — спросил Минхо. Чонвон оторвался от рации. — Ничего, командир. Вообще ничего. Основной канал, резервный, аварийный. Ни штаба, ни второй линии, ни «Хварана». Как будто все умерли. — Может, и умерли, — тихо сказал Джисон и зашипел. Джей слишком сильно затянул бинт. — Не каркай. — Я не каркаю. Связи нет уже вторые сутки. Минхо развернул карту. Луч фонарика заметался по красным кружкам — точки, где должны быть союзники. Но их не было. — Возвращаемся к дому, затем выдвигаемся на временную базу. Квадрат 17-40, бывшая школа Кымхва-ри. Должен быть перевалочный пункт. Там запросим новый канал, доложим обстановку, получим указания. — А если и там никого? — спросил Чонвон. Минхо сложил карту. — Тогда будем решать дальше. — Сколько ехать? — спросил Феликс. — Сто двадцать километров. — Сто двадцать по раздолбанной дороге, — Сынмин постучал костяшками по борту грузовика. — Спорим, мы подорвёмся быстрее, чем доедем? Ставлю свои жетоны. Всё равно без них домой не вернусь. — Придурок. — выдохнул Чонвон. — Джисон дойдёт? — спросил Джейк, глядя на бледное лицо друга. — Я дойду. Не стеклянный. — У тебя пуля в плече. — Вышла. Кость не задета. Джей уже посмотрел. Справлюсь. — Джисон... — Джейк-и. Я дойду. Правда. И Джейк замолчал. Спорить с Джисоном, когда тот говорил таким тоном, было бессмысленно.

***

Два трофейных грузовика, дребезжа всем, чем только можно, ползли по разбитому асфальту старого шоссе. Того самого, что соединяло восточное побережье с центральными районами и которое теперь не значилось ни на одной действующей карте. Техника шла с погашенными фарами, ориентируясь лишь по серой ленте дороги, едва различимой в предрассветной мути. В первом грузовике, за рулём которого сидел Сынмин, царило вязкое, как патока, молчание. Феликс, устроив пулемёт на коленях, смотрел в темноту за бортом, изредка делая глоток из фляги. Он всё ещё переваривал бой. Точнее, его исход. Джисон, бледный от потери крови, дремал, привалившись к плечу Джея. Действие морфина заканчивалось, и во сне он иногда тихо, сквозь зубы, матерился. Джей сидел неподвижно, как изваяние, и смотрел на свои руки. Второй грузовик тащился в сотне метров позади. Там Минхо, превозмогая боль в ушибленной спине, беззвучно шевелил губами, просчитывая новый маршрут. Джейк, привалившись спиной к канистрам с бензином, вертел в пальцах гильзу. Чонвон, сидевший рядом, безуспешно пытался поймать хоть какой-то сигнал в рации. В наушниках шипело, трещало, а потом — тишина. Та самая, мертвецкая. — Минхо правда сказал, что я бесполезен? — не поворачивая головы, спросил Чонвон. Голос у него был сиплый, как после долгого крика. — Нет, — ответил Джейк. — Он сказал, что все мы — одна большая проблема. И ты в том числе. Но это было ещё до того, как мы выехали. — Утешил. — Хотя бы попытался. Шоссе петляло, уходя в неглубокую ложбину. По обочинам, словно гнилые зубы, торчали остовы сгоревших машин. Довоенные гражданские седаны, пара военных джипов без колёс. Пейзаж, который они видели каждый день, но который всё равно давил морально. — Джейк-и, — позвал Чонвон. — Как думаешь, те связистки… они выживут? Джейк спрятал гильзу в нагрудный карман. Он знал, что с вероятностью в девяносто процентов женщин допросят, как только привезут на место, а потом — ликвидируют за ненадобностью. Они были расходным материалом, захваченным вместе с главной целью. И когда эта цель исчезла, ценность заложниц стала стремиться к нулю. — Конечно, — сказал он вслух. — Зачем им убивать связисток? Враньё давалось легко. На войне это было как дышать. Второй час пути начался, когда солнце уже показалось над сопками, заливая всё вокруг грязно-жёлтым, болезненным светом. Именно в этот момент, когда мозг, уставший от темноты, начинает расслабляться, Сынмин и совершил свою первую ошибку за это утро. Дорога простреливалась с воздуха. Дрон висел высоко, почти на границе слышимости. Старый, но надёжный северный «Панхён-3», переделанный из китайского сельскохозяйственного коптера в разведчика. Его жужжание сливалось с утренним ветром. Сынмин, привыкший выискивать силуэты в кустах, не посмотрел наверх. Никто не посмотрел. Все слишком устали. — Тихо, — бросил Сынмин в рацию, притормаживая перед развилкой. — Сектор чист. И в эту же секунду передний грузовик подбросило взрывной волной. Мина была не на дороге. Она лежала в кювете, замаскированная под кучей строительного мусора. Осколочная, направленного действия. Её активировали дистанционно, по сигналу с того самого дрона. Взрыв ударил в левый борт. Грузовик, скрежеща металлом, пошёл юзом и, перевернувшись, рухнул набок. Сынмина швырнуло лицом на руль, потом в боковое стекло. В глазах вспыхнуло белое, в ушах зазвенело. Кузов лопнул, как консервная банка. Закричали, нет, скорее, взвыли тормоза второй машины. Джейка швырнуло лицом в борт. А потом начался ад. Из леса, с противоположной стороны ложбины, ударили автоматы. — Из машины! Всем из машины! — рёв Минхо разорвал утреннюю тишину. Он вывалился из кабины, волоча раненую ногу. — Чонвон, Джейк! Джисона! Джей, оглушённый, но каким-то диким усилием воли выбравшийся из-под кучи тряпья, волок бесчувственного Джисона за шкирку. Феликс, матерясь на смеси английского и корейского, разворачивал сошки пулемёта прямо на днище второго грузовика. Пули свистели, выбивая фонтанчики земли. Сынмин, превозмогая звон в голове, попытался выдраться из покорёженной кабины. Руль прижал ноги, но кости, кажется, были целы. Он зашарил рукой по полу, нащупал автомат. — Сынмин, выбирайся! — заорал Джей, заметив движение в перевёрнутой машине. — Я в порядке! — прохрипел тот. — Ноги зажало! Минхо проматерился себе под нос. Звук двигателя второй машины, пока ещё целой, ревел где-то справа. Пули крошили асфальт. Из леса уже бежали серые тени, и с каждой секундой их становилось больше. — Феликс, дави их! — скомандовал Минхо. — Джей, Чонвон — вытащите этого придурка! Быстро! Джей и Чонвон рванули к перевёрнутому грузовику одновременно. Вдвоём они ухватились за дверцу, которая теперь торчала вверх, и, матерясь от натуги, рванули её на себя. Петли, искореженные взрывом, поддались не сразу, заскрежетали, но потом дверца отлетела в сторону. Чонвон нырнул вниз головой, ухватил Сынмина за плечи. — Давай, давай, вылезай! — Ноги, блядь, ноги! Джей, недолго думая, прыгнул внутрь и прикладом выбил остатки приборной панели, которая прижала Сынмина. Тот взвыл от боли, но ноги освободились. Чонвон вытащил его наружу, и они кубарем покатились в кювет. Пулемёт Феликса захлебнулся длинной очередью. Первая волна серых залегла. — Все в кювет! — рявкнул Минхо. — Отход! Они скатились в придорожную канаву, полную грязи и какой-то дохлой живности. Минхо, прихрамывая, пересёк открытый участок последним, чуть ли не таща на себе Джисона. Он толкнул парня в руки Чонвону. Рвануло второй раз. Это сдетонировал топливный бак перевёрнутого грузовика. Спину Минхо ожгло огнём. Три горячих гвоздя вошли под левую лопатку. Командир споткнулся, упал на одно колено, но тут же заставил себя подняться. Из леса, под прикрытием пулемёта, уже бежали новые тени. Они шли добивать. — Прикрываю! — Феликс дал длинную, злую очередь. — Уходим! Чонвон подхватил Минхо под руку, но тот стал грузно оседать. — Бесполезно, — выдохнул Минхо. Кровь уже пропитала его куртку и текла по спине, горячая и липкая. — Я бесполезен, придурок, оставь меня. Это приказ! — Иди ты к чёрту со своим приказом! — заорал Чонвон, пытаясь тащить его волоком. Но Минхо оттолкнул его. В его руке появилась граната — всё это время он сжимал её в кармане. Рывком выдернул чеку. — Ян Чонвон. Бегом. В его глазах, холодных и ясных, не было ни страха, ни истерики. Только математический расчёт. Пять секунд. Серые уже в двадцати метрах, им нужен грузовик, нужны трофеи. Он даст своим эти пять секунд. — Минхо! — заорал Джисон. — Джей, уводи всех. Это мой последний приказ! — прохрипел он, отталкивая его. — Чонвон, не тупи! — НЕТ-НЕТ, МИНХО, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ НАС! — Джисон, несмотря на своё состояние, рванул обратно к командиру. Чонвон застыл на долю секунды. А потом, с перекошенным от ужаса и боли лицом, перехватил Джисона, и побежал, догоняя группу. Минхо остался. Он стоял на коленях в кювете, привалившись спиной к грязному откосу, и смотрел, как приближаются серые. Граната, зажатая в кулаке, была тёплой. Пять. Четыре. Он думал не о кодах, не о штабе. Он думал о своих курсантах, которые стали ему семьёй. О Чонвоне, который точно будет винить себя. О Сынмине, с его ебанутыми шутками. Три. Два. О Джисоне... Один. Об остальных не успел. Он разжал пальцы и закрыл глаза. Взрыв ударил им в спины, когда они пробежали полсотни метров. Никто не обернулся. Феликс, первым заметивший засаду с фланга, дал длинную очередь и закричал, почувствовав, как пуля рвёт ему икру. Он упал, но Джейк, матерившийся так, что уши вяли, подхватил его под мышки и потащил, укрываясь за остовом сгоревшего седана. — Вторая машина! — заорал Джей. — Заводи! Двигатель второго грузовика, в который пока не попали пули, закашлял и ожил. Чонвон, всё ещё белый как мел, уже сидел за рулём и сдавал назад. Джисон пришёл в себя и даже пытался отстреливаться из трофейного «Скорпиона», хотя рука висела плетью. Сынмин, морщась от боли, занял позицию у борта и бил короткими очередями, прикрывая отход. — Феликс, держись! — Джейк буквально швырнул австралийца в кузов. Тот взвыл от боли, но пулемёта не бросил. Джей прыгнул последним, уцепившись за борт. Грузовик, взревев, рванул с места, виляя между воронками. Серые остались позади. Они прекратили преследование, справедливо рассудив, что подбитый грузовик с трупами и документами — добыча существеннее, чем кучка убегающих смертников. Они ехали на юг. Куда глаза глядят. Оставшиеся двадцать километров до точки сбора превратились в бесконечность. Сначала просто молчали. Переваривали. Феликс, закатав штанину, заливал рану перекисью, пока Джей накладывал ему поверх наспех разорванный бинт. Джисон лежал на боку и смотрел в одну точку. Джейк сидел, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону. Сынмин, сидя в углу кузова с неестественно бледным лицом, пытался криво улыбнуться. — Ну что, — прохрипел он, ни к кому конкретно не обращаясь, — а я ведь говорил, что подорвут. — Заткнись, Сынмин, — беззлобно бросил Джей. — Не могу. Когда я молчу, мне кажется, что ноги опять зажало. Так что я буду говорить. Хотите анекдот про серого, который зашёл в бар? — Нет! — Зря. Он был неплохой. Правда, бар разбомбили через пять минут. Как и всё остальное в этой стране. Никто не засмеялся. Сынмин вздохнул и замолчал, поняв, что его привычный чёрный юмор сейчас не лечит, а только бредит. Он встретился взглядом с Джейком. Тот смотрел на него долго, не моргая, а потом просто кивнул — коротко, скупо. «Ты жив». И этого было достаточно. Чонвон сидел за рулём, руки его дрожали, машину водило по дороге. — Ты обещал, что наладишь связь, — тихо, почти шёпотом, сказал Джей. Его голос был страшнее крика. — Ещё перед выходом. Чонвон сжал руль до побелевших костяшек. — А ты сказал, что прикроешь. Я видел, как ты чуть не погиб на складе ГСМ. Я видел, как тебя чуть не зарезали. Если бы не Джисон... — Это другое! — Ничего не другое! — Чонвон сорвался на крик. — Мы все налажали! И связь не сработала, и разведданные были дерьмовые, и Минхо больше нет! Но я не виню тебя в том, что ты оказался в прицеле у серого! А ты винишь меня! — Я этого не говорил! — Но ты так думаешь! Их крики перекрыли даже шум мотора. Джисон сморщился, попытался что-то вякнуть, но сил не было. Джейк сидел молча. Когда-то, в другой жизни, он бы встал между ними, встал тем самым буфером, который разнимает друзей. Но сейчас он просто смотрел. Потому что драться с реальностью бессмысленно. Их дружба, та, что зародилась ещё на гражданке, в кофейнях и университетских аудиториях, сейчас трещала по швам так же, как корпус первого грузовика. — Хватит, — вдруг подал голос Джисон. Он говорил тихо, но все замолчали. — Вы оба — придурки. Минхо оставил нас, чтобы мы выжили. А вы грызётесь, как собаки. Рации у нас нет, штаба у нас нет, командира у нас нет. Вы хотите, чтобы и мозгов не осталось? Заткнитесь! Или я сам вас тут обоих пристрелю. Он закашлялся и снова лёг на спину. Джей и Чонвон уставились друг на друга, тяжело дыша. Никто не извинился. Они просто отвернулись, каждый в свой угол кузова, и замолчали. Первый открытый разрыв. Оставшиеся километры они прошли в тишине. Обещанная временная база в квадрате 17-40, бывшая школа Кымхва-ри, встретила их воронками и гарью. Перевалочного пункта не существовало. На месте школы зиял глубокий кратер, а вокруг валялись разбросанные взрывной волной детские парты. В этом была какая-то особая, извращённая ирония войны. Они бросили машину в овраге и двинулись пешком, на восток, в сторону холмов. Раненых становилось больше. Надежды — меньше. Всю ночь и весь следующий день они шли по лесу, питаясь сухими пайками, запивая их водой из ручьёв. Джей, как мог, перетянул ногу Феликсу. Джисон держался, но его плечо распухло и приобрело нехороший багровый оттенок. Сынмин хромал, но молчал. Именно тогда, на исходе вторых суток, когда силы были на исходе, а отчаяние достигло дна, они наткнулись на подбитую колонну. Свою колонну. Луна, наконец, вышла из-за туч. В её призрачном, зеленоватом свете поле боя выглядело декорацией к фильму ужасов. Три военных грузовика, десяток тел в знакомой форме. Чонвон дал знак рукой, и группа, рассредоточившись, двинулась к машинам. Они искали патроны. Еду. Воду. А главное — рацию. Чонвон, забыв про усталость, обшаривал головную машину. Феликс и Джисон собирали магазины. Джейк стоял на стреме, сливаясь с кустом. Джей как раз вытаскивал из кузова цинк с патронами, когда услышал характерный лязг. Лязг передёргиваемого затвора. — Ни с места. Оружие на землю. Из тени, отбрасываемой перевёрнутым БТРом, вышли четверо. Все как один — грязные, с воспалёнными глазами, в оборванной форме. Но оружие в их руках смотрело прямо в голову группе. Пауза, повисшая в воздухе, была похожа на натянутую до предела струну. Джей медленно опустил автомат. Чонвон замер, не успев вытащить рацию. Феликс, стоявший на одном колене, опустил пулемёт. Сынмин выругался сквозь зубы и замер. Лидер вышедших, высокий, с резкими чертами лица и жёстким, почти высокомерным взглядом, повёл стволом в сторону Джея. — Кто такие? Полк, подразделение. У вас пять секунд. — Разведрота, курсанты, — ответил Джей. — Мы свои. Кто вы? — Свои? — лидер усмехнулся краем рта. — У нас была информация, что в этом квадрате все свои мертвы. Вас не должно быть. За его спиной переминался с ноги на ногу совсем молодой парнишка, почти подросток, с потерянным взглядом. Он нервно кусал губы и целился в Джисона, но ствол у него ходил ходуном. Остальные из незнакомцев — один с холодным, ничего не выражающим лицом, и четвёртый — светловолосый парень с медицинским рюкзаком, который уже начал обходить их с фланга. — Мы выжившие, — тихо сказал Чонвон. — Мы просто хотим уйти отсюда. — Все хотят, — отрезал лидер. — Обыскать их. И тут заговорил Джейк. Он вынырнул из-за кустов, держа винтовку в руках, но за ствол. Медленно, показывая, что он не угрожает, он подошёл ближе, вглядываясь в тени за спиной лидера. В того, кто стоял дальше всех — самого молчаливого и опасного, с автоматом, направленным точно в сердце Джейку. — Пак Сонхун?! — голос Джейка дрогнул и сорвался. Тишина стала абсолютной. Можно было услышать, как капли росы падают с сосновых иголок. Парень с холодным лицом, Сонхун, чуть опустил автомат. Его глаза, до этого пустые и сторожевые, расширились. — Джейк? — его голос был скрипучим, будто им давно не пользовались. — Шим Джеюн? — Ты серьёзно? — Джейк уже улыбался, и улыбка эта была безумной, рваной, пробивающейся сквозь корку усталости. — Хун-а, ты серьёзно?! Он шагнул вперёд. Автоматы незнакомцев дёрнулись. Но их лидер, Хисын, властным жестом остановил их. Он внимательно, прищурившись, смотрел на Сонхуна. — Пак, ты знаешь его? Сонхун молчал несколько секунд, всматриваясь в лицо Джейка так, словно видел призрак. Затем он медленно кивнул, не опуская оружия до конца, но уже и не целясь. — Так точно. Это мой… друг с университета. Слова повисли в воздухе. Хисын перевёл взгляд с Сонхуна на Джейка, оценивая их. Увидел в глазах Джейка не только узнавание, но и ту глубокую, невыплеснутую боль, которую носит каждый выживший. Увидел и свои собственные тени, отражённые в нём. Медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, он опустил автомат. — Отставить оружие, — скомандовал он своим. — Свои. Лязг опускаемых затворов прозвучал как вздох облегчения. Джейк, не дожидаясь больше ни секунды, бросился к Сонхуну и сгрёб его в охапку. Он обнял его крепко, со всей силой, на которую было способно его измученное тело. Сонхун напрягся. Его руки безвольно висели вдоль тела. Он не обнял в ответ. Он стоял как деревянный, и только мышцы на скулах ходили ходуном. Джейк отстранился, заглядывая ему в лицо, ища там прежнего парня, с которым они когда-то сбегали с лекций. — Эй, а меня кто обнимет? — тихо спросил он, без злобы. Сонхун не ответил, просто отвёл взгляд и отступил на шаг, выходя из объятий. — Ледяной принц, блин. Но этот момент, момент узнавания, уже разрядил обстановку. Блондин, который всё это время смотрел на раненых, тут же подбежал к Джисону, Феликсу и Сынмину. Беглый, но профессиональный взгляд врача оценил масштаб бедствия. — Меня зовут Ким Сону, я врач. Вам нужна помощь. Всем... троим, — заявил он, не спрашивая, а утверждая, и начал сбрасывать свой рюкзак, доставая куда более богатую аптечку, чем та, что была у группы. — Пулю из плеча надо вытаскивать, иначе сепсис. Ногу перевязали плохо. Кто этим занимался? — Я, — хмуро сказал Джей. — Плохо. Вас вообще учили первой помощи? Лидер тем временем подошёл ближе к Джею и Чонвону. Он смотрел на них сверху вниз, но не с высокомерием, а с каким-то усталым всепониманием. — Командир? — скорее констатировал, чем спросил он, обращаясь к Джею. — Нет. Погиб. Тот кивнул, принимая информацию. — Где ваш район сбора? Штаб? — Тончхон-ри, потом Кымхва-ри, — вмешался Чонвон. — Всё уничтожено. Мы пытались выйти на связь трое суток. Тишина. Парень невесело усмехнулся. — Вторая линия обороны, Тонхэ и Каннын, разбомблены ещё три дня назад. Там больше никого нет. Связи нет, командования нет. Только мы и серые. Что с грузом? — Отсутствует — отрезал Джей. — У нас есть раненые бугаи-пулемётчики и снайпер с винтовкой, у которой почти нет патронов, — вдруг встрял молчавший до этого Джейк, подойдя ближе. — Припасов на донышке. Пойдёт за груз? Парень повернулся к нему. От его взгляда, холодного и оценивающего, Джейку стало не по себе. Казалось, он просвечивает его насквозь, выискивая изъяны. — Снайперское прикрытие и огневая мощь, — медленно произнёс тот. — Это ценный груз. Гораздо ценнее сухпайков. — Он перевёл взгляд на Сынмина, который под присмотром Сону пытался размять ушибленные ноги. — И разведчик, который выжил после мясорубки, тоже товар штучный. Сынмин поднял на него глаза. Кривая ухмылка вернулась на его лицо, хотя боль всё ещё пульсировала в висках. — О, я не просто выжил. Я ещё и анекдоты рассказываю. Правда, мои пока никто не оценил. Может, у вас с чувством юмора лучше? Он не ответил. Лишь смерил его долгим, непроницаемым взглядом и отвернулся к остальным. Сону, достав из своего рюкзака портативный фонарик с красным фильтром, закончил первичный осмотр. Он действовал быстро, но не суетливо — сразу было видно, что полевые условия для него давно стали привычным делом. Проверил пульс Джисона — слабый, но ритмичный, осмотрел рану Феликса — края рваные, но без признаков омертвения, ощупал голень Сынмина — отёк, но кость цела. Закончив, он вытер руки о край куртки и обернулся к командиру. — Докладываю. Плечо — сквозное, кость цела, но без антибиотиков воспаление начнётся уже к утру. Нога пулемётчика — касательное, мышцы порвало, кость не задета, но кровопотеря приличная. Тот, — он кивнул на Сынмина, — отделался сотрясением и ушибами. Хромает, но жить будет. Всем троим нужно в сухое место, и желательно — до рассвета. Если у кого-то начнётся сепсис, я не вытяну. Лилер выслушал молча, потом повернулся к группе. Говорил отрывисто, по-уставному, каждое слово — как гвоздь по шляпку: — До нашей базы — шесть километров. Маршрут: лес, поле, город. В городе — серые, патрулируют нерегулярно, но сегодня их радиоперехват молчит. Возможно, у них смена позиций. Идём быстро, цепочкой, дистанция три метра. Без шума. Рики — головной дозор. Сону — с ранеными в середине. Я и Сонхун — замыкаем. Вопросы по маршруту? Вопросов не было. Все слишком устали, чтобы спрашивать, и слишком хорошо понимали, что альтернативы нет. Парень выдержал паузу, обвёл взглядом лица — измученные, бледные в предрассветной серости, и перешёл к делу. — Представляю отряд. Он повернулся вполоборота к своей группе и по очереди указал на каждого. Голос его звучал сухо, чётко, как на утреннем построении. — Ли Хисын, старший лейтенант. Командир группы. Стратегия, приказы, связь с командованием — если оно ещё существует. — Пак Сонхун, капрал. Разведчик-диверсант. Ночная разведка, снятие часовых, добыча «языков». Лучший в группе по скрытному передвижению. — Ким Сону, младший сержант медицинской службы. Полевой врач. Сортировка раненых, хирургия, медикаменты. Если что-то с телом — это к нему. — Нишимура Рики, рядовой. Механик-водитель, техник по связи. Транспорт, замки, рации. Может починить или угнать почти всё. Хисын закончил и перевёл взгляд на группу выживших. Пауза была короткой, но красноречивой — «теперь вы». Чонвон выступил вперёд, поправив лямку рации на плече. Держался он собранно, хоть и было заметно, что каждое слово даётся ему через силу — слишком свежа была потеря Минхо. Но спина прямая, подбородок поднят, голос ровный. — Ян Чонвон. Связист. Шифрование, радиоперехват, настройка каналов. Отвечаю за связь и тыловое обеспечение. Он кивнул головой на свою группу. — Который самый высокий — Пак Чонсон, можете просто Джей. Старший стрелок. Огневая мощь, контроль боекомплекта, состояние оружия. К нему — по всем вопросам вооружения. — С винтовкой, как вы поняли, Шим Джеюн, можно Джейк. Снайпер. Контроль высот, прикрытие, уничтожение приоритетных целей. — Раненый в плечо — Хан Джисон. Разведчик-наблюдатель. Аэроразведка, рекогносцировка местности, передовое наблюдение. Джисон попытался улыбнуться, но вышла лишь бледная тень его обычной ухмылки. — Блондин с простреленной ногой — Ли Феликс. Пулемётчик. Тяжёлая огневая поддержка, подавление, секторный контроль. — Хромой щенок с ужасным юмором — Ким Сынмин. Разведчик. Скрытые подходы, фланговое охранение, контроль периметра. Иногда лучше не слушать его, чтоб с нервами остаться. — Эй! Обосрал как только мог. Некоторое время обе группы стояли друг напротив друга, переваривая информацию. Все они были курсантами — временно сведёнными, наспех обученными, брошенными в мясорубку без нормальной подготовки. Никаких званий, кроме тех, что присвоили им обстоятельства. Десять человек, каждый со своей специализацией. Пёстрая, но потенциально боеспособная единица. Хисын обвёл всех взглядом и коротко резюмировал: — Снайперское прикрытие, пулемётная поддержка, два разведчика, связь и медицина. С таким составом можно работать. — Он обернулся к Сону: — Отдай им НЗ. Сону кивнул и, скинув рюкзак, достал оттуда две фляги и несколько полосок сушёного мяса, завёрнутых в фольгу. Подошёл сначала к Джисону, вложил флягу ему в здоровую руку. — Пей медленно. Маленькими глотками. Организм обезвожен, если зальёшь сразу — вырвет. Джисон слабо кивнул и припал к горлышку. Вода была тёплая, с металлическим привкусом, но сейчас она казалась лучшим, что он пробовал в жизни. Сону перешёл к Феликсу. Тот сидел на поваленном дереве, вытянув раненую ногу, и молча смотрел, как медик разрывает упаковку сушёного мяса. — Жуй медленно. И запей. Антибиотики дам, когда дойдём. Пока — только это. — Спасибо, — коротко ответил Феликс. Сынмину Сону просто сунул флягу в руку и добавил, не удержавшись от лёгкой улыбки: — Тебе — вода. Персики отдам на базе. — Персики? — отозвался Сынмин, делая глоток. — Я запомнил. — Всё. Выступаем, — скомандовал Хисын. Рики пошёл первым. Несмотря на юный возраст, двигался он уверенно, почти бесшумно — сказывалась практика выживания в тылу. Он знал этот лес наизусть: каждый овраг, каждую звериную тропу, каждое поваленное дерево, под которым можно укрыться. Сону занял место в середине, то и дело оборачиваясь на Джисона и Феликса. Сынмин хромал, но шёл сам, лишь изредка опираясь на плечо Джея, когда нога подворачивалась на корнях. Лес вокруг стоял плотный, тёмный. Кроны сосен смыкались над головой, почти не пропуская свет. Где-то вдалеке ухали взрывы — глухо, как отдалённый гром. Фронт не затихал даже ночью. Пахло гарью, сырой землёй и хвоей. — Сону-я, — позвал Сынмин, когда они углубились в чащу. — Ты в Вонджу учился? Медицина? — Медицинский колледж, два курса, — отозвался Сону, перешагивая через поваленный ствол. — Дальше — практика. Прямо здесь. — А до войны? — Баскетбол, экзамены, мечты о Сеуле. Ничего особенного. Сынмин на секунду задумался, потом мечтательно протянул: — Я бы сейчас отдал всё, что у меня есть, за тарелку нормального супа. Ты знаешь, какой суп варят в Канвондо? С тофу и водорослями, острый, густой. У моей бабушки в деревне всегда стояла кастрюля на плите. Зайдёшь в дом — и сразу этот запах. Чеснок, перец, кунжутное масло. — Он шмыгнул носом и добавил: — Когда Минхо впервые попробовал, он сказал, что это не суп, а доказательство существования Бога. — Минхо? — переспросил Сону. — Наш командир, — тихо ответил за Сынмина Феликс. — Он… остался там. Несколько шагов прошли в молчании. Потом Сынмин добавил, глядя под ноги: — Он вообще любил, когда мы болтали о еде. Говорил: «Пока вы мечтаете о жратве — вы ещё люди». А потом добавлял: «Но если не заткнётесь — пойдёте в разведку без ужина». — И вы затыкались? — спросил Рики через плечо. — Никогда. Мы же разведчики. У нас ужина всё равно не было. Сону негромко фыркнул. Даже Джисон, плетущийся впереди, издал слабый смешок. Напряжение чуть-чуть спало. Чуть ближе по цепочке шли Джейк и Сонхун. Точнее, Джейк намеренно пристроился рядом, несмотря на то, что Сонхун явно тяготел оторваться на пару метров от колонны и дважды ускорял шаг. Джейк не отставал. — Сонхун-а, — тихо позвал он, когда они поравнялись на узкой тропе. — Как ты вообще оказался тут? — Приказ, — сухо ответил Сонхун, глядя строго вперёд. — Тебя так неожиданно забрали. В тот день, вечером. Помнишь? Мы собирались в библиотеку, готовиться к зачёту по гражданскому праву. Ты вышел за кофе и не вернулся. Я ждал до закрытия. Думал, ты просто сбежал, чтоб не учиться. Сонхун молчал. — Я тогда оббегал всё общежитие, — продолжал Джейк. — Спрашивал у всех. Никто не знал. А через два дня началась мобилизация. — Помню, — глухо сказал Сонхун. Джейк внимательно посмотрел на него. Сонхун почти не изменился внешне. Те же аккуратные, будто вырезанные из камня черты лица. Та же родинка под левым глазом, которую Джейк когда-то в шутку называл «мишенью для поцелуев» — за что неизменно получал подзатыльник. Та же манера чуть наклонять голову, когда слушает. Только глаза — глаза опустели. Там, где раньше был смех, теперь стояла тишина. Холодная, бездонная, как вода в старом колодце. Они прошли ещё несколько десятков метров в тишине, нарушаемой только хрустом сухих веток и далёкими раскатами бомбёжки. — Ты изменился, — наконец сказал Джейк. — Все изменились. Война. — Я не про то. Ты раньше не был таким... ледяным. Сонхун бросил на него короткий взгляд — колючий, предупреждающий. Такой, каким встречают чужака, подошедшего слишком близко к посту. — Снайпер, займись своим сектором. Мы на марше, а не на встрече выпускников. Джейк стиснул зубы. Сбавил шаг. Потом остановился совсем, пропуская колонну мимо. Джей проводил его взглядом, проходя мимо, но ничего не сказал. Джейк постоял несколько секунд, глядя на прямую спину Сонхуна, исчезающую между деревьями, и пошёл дальше — уже молча. В хвосте колонны Хисын шёл рядом с Чонвоном. Разговор между ними был коротким и деловым — два человека, которые не тратят слов впустую. — Частоты? — Основной канал — четыре-семь-два. Резервный — восемь-один-шесть. Оба молчат третьи сутки. Аварийный канал — один-два-ноль, но он открытый, им не пользуемся. Хисын на ходу поправил ремень автомата. — У нас есть трофейная рация «Хёндэ-118». Северный протокол. Рики пытался взломать, но не хватило времени и знаний. Сможешь? — Если протокол «чосон-вон» с четырёхзначным шифрованием — смогу, — ответил Чонвон. — Мне нужно часа три тишины и доступ к блоку питания. И желательно — частотный анализатор, но если его нет, справлюсь вручную. — Анализатора нет. Справишься так. На базе получишь всё остальное. — Принял. Хисын немного помолчал, потом добавил — тише, почти без прежнего металла в голосе: — Ваш командир. Он был хорошим лидером? Чонвон ответил не сразу. Он смотрел под ноги, перешагивая через узловатые корни. — Минхо был хорошим человеком. И да — хорошим лидером. Иногда слишком жёстким. Иногда — слишком много брал на себя. Но он никогда не бросал своих. Даже когда это стоило ему жизни. Хисын кивнул. Скупо, уважительно. — Значит, он погиб правильно. Чонвон ничего не ответил. Да и что тут было говорить? Лес кончился внезапно. За полосой горелых деревьев, торчащих из земли, как обугленные кости, открылось поле — пустое, простреливаемое, опасное. А за полем, в серой предрассветной дымке, угадывались очертания города. Остовы многоэтажек, покосившаяся водонапорная башня, скелет бывшего завода. — Пхёнчхан-ри, — тихо сказал Рики, присев у крайнего дерева и поднеся к глазам бинокль. — Бывший уездный центр. Население — двадцать тысяч. Бомбили три дня назад. Сначала наша авиация — ковровая обработка, потом их артиллерия — добивали уцелевшие позиции. Сейчас там ни души. — Кроме серых, — добавил Хисын. — Кроме серых, — подтвердил Рики, опуская бинокль. — Но они не местные. Город большой, улиц много, они знают только главные магистрали. Узкие проходы, дворы, подземные переходы — это наше. Если идти тихо, пройдём. Джейк, всё это время молчавший, вдруг заметил у края поля сгоревший грузовик. Такой же, как их, «Киа-Бонго» — только военный, с пулемётным гнездом. Рядом лежало несколько тел. Их форма была такой же, как у него. — Подождите, — тихо сказал он и, пригнувшись, двинулся к грузовику. — Куда? — шикнул Хисын. — Я быстро. Он подошёл к телам. Трое. Совсем молодые — младше его. У одного, с сержантскими нашивками, в руке был зажат медальон. Джейк осторожно, стараясь не потревожить мёртвого больше, чем уже потревожила его война, разжал пальцы и взял медальон. Потом, помедлив, стянул с ворота убитого жетон. — Простите, ребята, — прошептал он, глядя в остекленевшие глаза. — Мы не можем вас похоронить. Но я хотя бы запомню ваши лица. Сзади бесшумно подошёл Хисын. Положил руку Джейку на плечо. — Идём. Им уже не поможешь. Джейк кивнул, сжал медальон в кулаке и двинулся обратно к колонне. Лицо его было бледным, но собранным. — И больше не смей отбиваться без распоряжения, солдат, — добавил Хисын. Голос его звучал ровно, без крика, но с той командирской сталью, которая не предполагает возражений. — Здесь за каждую минуту ты отвечаешь не только за себя, но и за всю группу. Джейк обернулся, встретился с ним взглядом. Хисын смотрел не зло, но холодно — так, как смотрят на бойца, который только что чуть не поставил под удар весь отряд. — Виноват, капитан. Готов понести наказание по полевому уставу, статья сто двадцать седьмая — самовольное оставление строя в зоне боевых действий. Можете объявить выговор, можете на гауптвахту, если доживём. Хисын выдержал короткую паузу. Уголок его рта едва заметно дрогнул — но не от смеха. От понимания, что перед ним стоит не просто снайпер, а тот, кто хотя бы читал устав. — У ребят прощения просить будешь. Они из-за тебя стояли на открытом поле лишнюю минуту. Поле они миновали быстро, пригибаясь, короткими перебежками. Впереди, за покосившейся автобусной остановкой, начиналась главная улица. Когда-то здесь кипела жизнь, работали магазины, играли дети. Теперь — ни души. Только бетонная крошка под ногами, битое стекло, ржавые остовы машин. Ветер носил по асфальту обрывки старых газет и пепел. На углу бывшей пекарни валялась вывеска «Свежий хлеб каждый...» — дальше надпись обрывалась пулевым отверстием. Шли цепочкой, прижимаясь к стенам. Рики впереди, за ним — Сону с ранеными, за ними — Джейк, Сынмин, Джей. Хисын и Сонхун замыкали, то и дело оборачиваясь и проверяя тылы. Каждый звук — осыпавшаяся штукатурка, хлопанье оторванного листа железа на ветру — заставлял вздрагивать и вжиматься в стены. Временная база располагалась в подвале бывшего универмага «Сонри» — трёхэтажного здания с обрушенной крышей и выгоревшим фасадом на центральной площади. Когда-то здесь продавали одежду и бытовую технику. Теперь витрины зияли пустыми глазницами, а манекены, разбросанные по тротуару, походили на изуродованные тела. Вход в подвал был замаскирован под грудой строительного мусора — куски бетона, арматура, обломки мебели. Рики ловко разгрёб проход, и группа один за другим нырнула в темноту. Внутри было сыро, но безопасно. Подвал оказался неожиданно просторным — бывший склад, переоборудованный под убежище. Вдоль стен стояли старые матрасы, накрытые одеялами, в центре — печка-буржуйка с трубой, уходящей в разбитое подвальное окно. Стены были завешаны картами с пометками. Пахло сыростью, бензином, тушёнкой и чем-то ещё — может быть, надеждой. Сону немедленно уложил раненых. Феликсу сменил повязку, заставил принять антибиотики и пристроил ногу на импровизированную подушку из свёрнутого бушлата. Джисону начал осторожно промывать плечо, раскладывая на чистой тряпке инструменты — пинцет, скальпель, зажимы. Сынмина усадил в углу, пристроив к ушибленной голени холодную банку консервированных персиков. — Персики? — не поверил Сынмин, ощупывая банку. — Ты серьёзно? Где ты их вообще взял? — В разбомбленном супермаркете, три недели назад. Хранил для особого случая. — И какой же это случай? Моя светлая личность? — Нет. Твоя дурацкая нога, — Сону коротко улыбнулся. — Держи. Завтра, если будешь хорошо себя вести, я их тебе скормлю. — Ким Сону, я тебя уже люблю! — Взаимно. А теперь сиди и не дёргайся. Остальные распределились по помещению. Джей принялся перебирать оружие, раскладывая магазины по типам и калибрам. Чонвон, получив от Рики трофейную рацию «Хёндэ-118» — тяжёлую, с облупившейся краской и кириллическими пометками на корпусе — устроился в дальнем углу и погрузился в работу. Феликс, превозмогая боль, занял позицию у северного окна, контролируя подходы. Рики возился с буржуйкой, разводя огонь. Хисын отошёл к своему командному пункту — деревянному ящику, заменявшему стол. Развернул карту, склонился над ней, делая пометки огрызком карандаша. Джейк, немного помявшись, подошёл к нему. — Командир, куда мне встать? Хисын на секунду поднял голову, потом снова уткнулся в карту. — Третий этаж, восточное крыло. Там частично уцелело перекрытие и хороший обзор на главную улицу и площадь. Контролируешь подходы. Смена — через четыре часа. — Принял. Джейк уже развернулся, чтобы идти, но именно в этот момент тишину подвала разорвал смех. Вернее, смешок — короткий, но такой узнаваемый, что все невольно обернулись. Сынмин, прижимая банку к ноге, обвёл взглядом подвал и вдруг выдал задумчиво, ни к кому конкретно не обращаясь: — Знаете, я тут подумал. Мы сидим в подвале разбомбленного универмага, едим довоенные персики, греемся у буржуйки. По сути, это почти кемпинг. Не хватает только гитары, палатки и гида, который скажет: «А теперь посмотрите налево — там руины бывшей пекарни, прекрасный вид на закат, а ещё снайперская позиция». В первый момент никто не отреагировал. А потом Феликс, сидевший у окна, неожиданно издал низкий, грудной смешок — искренний, а не вежливый. Сону, не отрываясь от перевязки, коротко фыркнул и покачал головой. Даже Джей, до этого сосредоточенно перебиравший патроны, хмыкнул и пробормотал: «Гид, блин...» — Ну вот! — оживился Сынмин. — Я же говорил, что мой юмор — это терапевтическая процедура. Между прочим, Сону, запиши в своей медкарте: «Пациент Ким Сынмин, диагноз — пиздатые шутки. Прогноз — благоприятный, если окружающие не придушат раньше времени». — Обязательно, — отозвался Сону, не поднимая головы. — Придушат, скорее всего, свои же. Рекомендация — меньше болтать. Джейк, уже стоявший у лестницы, невольно улыбнулся. Всего на секунду — но это была первая настоящая улыбка за последние сутки. Но Сонхун отложил затвор и поднял голову. Голос его прозвучал резко, как удар прикладом по бетону: — Смешно тебе? Сынмин повернулся к нему. Улыбка всё ещё держалась на его лице, но глаза стали острее — он почувствовал угрозу. — А тебе — нет? — Ты не понимаешь? Здесь гибнут люди, — медленно, чётко произнёс Сонхун. — Каждый день. Вчера мы потеряли троих. Троих, которых я знал лично. А ты сидишь с банкой персиков и несёшь хуйню. — Это называется поддержание духа, — Сынмин говорил всё ещё спокойно, но в его голосе появилась та самая сталь, что выдавала бывалого разведчика. — Слышал про такое? Помогает не сойти с ума, когда вокруг мясорубка. Попробуй как-нибудь. Говорят, полезно для здоровья. — Это неуважение, — перебил его Сонхун, поднимаясь. — к погибшим. А ты сидишь, лыбу давишь, как будто мы в летнем лагере. В подвале стало тихо. Так тихо, что было слышно, как трещит фитиль в буржуйке. Сону замер с бинтом в руке. Джей медленно опустил магазин, который держал. — Слышь, а ты не ахуел ли? Все взгляды метнулись к Джейку. Он стоял у лестницы, сжимая винтовку, и смотрел прямо на Сонхуна. Голос его дрожал, но не от страха — от едва сдерживаемой ярости. Сонхун перевёл взгляд на него. Спокойно, почти лениво. Так смотрят на препятствие, которое не стоит усилий. Джейк шагнул вперёд. — Сынмин шутит, потому что иначе мы все тут повесились бы ещё неделю назад. Ты вообще знаешь, через что мы прошли? Знаешь, как мы выжили? Мы сегодня потеряли командира! Нашего командира, Сонхун! Ли Минхо подорвал себя гранатой, чтобы мы, блять, успели убежать! Дай нам шанс, мы бы все пожертвовали собой, лишь бы вернуть падших. А ты сидишь и учишь нас уважению?! Сонхун поднялся в полный рост. Медленно, плавно, как хищник, почуявший угрозу. Он был чуть выше Джейка, и сейчас они стояли лицом к лицу — бывшие лучшие друзья, теперь, будто чужие друг другу. Между ними было не больше метра, и воздух в этом метре, казалось, можно было резать ножом. — Я учу вас тишине, — произнёс Сонхун ледяным тоном. — Потому что за каждым громким смехом следует пуля. Потому что серые не спят, они слушают. И одна твоя шутка, — он перевёл взгляд на Сынмина, — может стоить нам всего убежища. Ты этого хочешь? — Да ладно?! — взвился Джейк, перекрывая ему линию взгляда. — А может, ты просто разучился смеяться, а, Хун-а? Может, ты настолько заморозил себя, что уже не помнишь, каково это — быть человеком?! — Шим Джеюн, — произнёс Сонхун, и его голос был как скальпель — холодный, точный, безжалостный. — В нашем положении всё, о чём нужно думать — это выживание. Мы на грёбаной войне. И если бы не мы, вы бы все уже встретили своего командира на том свете. Так что, может, вместо того чтобы орать, скажешь спасибо? Слова упали в тишину, как гильзы на бетон. Джейк замер. Спасибо. За то, что их спасли. За то, что они живы. За то, что Минхо мёртв, а они — здесь? — Хун, — голос Джейка стал тише, но в нём появилась та самая опасная дрожь, которая предшествует взрыву. — Ты перегибаешь. — Не называй меня так. Джейк моргнул. — Что? — Мы не на гражданке. Здесь нет друзей. Есть только боевые единицы. — ответил Сонхун. В его голосе не было гнева. Только холод. Абсолютный, космический, как температура открытого космоса. — Для тебя я — Пак Сонхун, разведчик. Никак иначе. Воздух в подвале стал густым, как перед грозой. Сону замер с бинтом в руке, не решаясь продолжить перевязку. Рики у буржуйки втянул голову в плечи, делая вид, что его здесь вообще нет. Даже Хисын, до этого молча наблюдавший за сценой, оторвался от карты и теперь смотрел на них — внимательно, оценивающе. Джейк смотрел на Сонхуна, и в его глазах читалось всё сразу: боль, непонимание, ярость — и что-то ещё, более глубокое, что он сам не готов был назвать. Он качнулся с пятки на носок и обратно, как перед броском. Потом усмехнулся — совсем не весело. — Хочешь поиграть в незнакомцев? Сонхун молчал. — Ну да, конечно. Давай делать вид, что тех четырёх лет никогда не существовало! — голос Джейка сорвался, но он уже не мог остановиться. — Давай забудем, как мы сбегали с лекций через окна третьего этажа. Как ты переехал ко мне в комнату, потому что боялся своего декана. Как мы сидели на крыше общежития и планировали переехать в Пусан, чтобы забрать... Он осёкся. Слова застряли в горле, как осколок. Джейк выдохнул, сжав кулаки до хруста. — Блять, — тихо, почти шёпотом. — Ну давай же, Пак Сонхун. Делай вид, что ничего этого не было! У тебя отлично получается! В подвале стало тихо. Так тихо, что было слышно дыхание каждого. Сону опустил глаза, сделав вид, что поправляет бинт. Джисон, лежавший на матрасе, прикрыл веки. Чонвон, сидевший над рацией, замер с паяльником в руке. Все поняли — Джейк не договорил что-то важное. Что-то, что касалось только их двоих. Сонхун молчал. Долго. Его лицо по-прежнему было маской — абсолютно непроницаемой, будто вырезанной из камня. Ни одна мышца не дрогнула. Ни один мускул. Пальцы, сжимавшие автомат, оставались неподвижными — хватка профессионального разведчика, который умеет контролировать всё, включая собственный пульс. Он обвёл взглядом подвал — Сону, застывшего с бинтом, Джисона на матрасе, Чонвона с паяльником, Феликса у окна, Сынмина с банкой персиков. Все молчали. Все ждали. — Мы на войне, — произнёс Сонхун ровно, без интонаций, обращаясь не к Джейку — ко всем сразу. — Здесь нет места чувствам. Нет места прошлому. Есть только задача и группа. Тот, кто этого не понимает, — опаснее врага. Он перевёл взгляд на Джейка. Спокойный, прямой, без вызова. — Твои четыре года ничего не стоят, если из-за них ты теряешься. И замолчал. Ни оправданий. Ни попытки смягчить. — Ну и катись ты нахуй, — выдохнул Джейк. И, резко развернувшись, пошёл к лестнице, ведущей на верхние этажи. Шаги его гулко отдавались в бетонном проёме — гневные, тяжёлые, как удары сердца. Сонхун проводил его взглядом. Долгим. Таким же нечитаемым, как и всё остальное. Потом, не сказав ни слова, взял автомат и двинулся к выходу. — Рядовой Пак, — голос Хисына остановил его у самого проёма. Сонхун замер. Плечи расправлены, подбородок поднят — образцовый солдат, ожидающий приказа. — Командир, запрашиваю разрешение выйти проверить периметр. Хисын выдержал паузу, разглядывая своего разведчика. Смотрел долго, изучающе — но в лице Сонхуна не дрогнул ни один мускул. Ни тени эмоций. Ни намёка на то, что минуту назад ему бросили в лицо четыре года общей жизни. — Разрешаю. Радиус — площадь и прилегающие дворы. Дальше не уходить. Вернуться через пятнадцать минут. — Так точно. Сонхун кивнул и исчез в проёме — бесшумно, как призрак. Только холодный сквозняк, ворвавшийся с улицы, напомнил, что он вообще здесь был. В подвале повисла тишина. Густая, вязкая. Сынмин, всё ещё прижимавший банку к ноге, покачал головой и тихо произнёс: — Командир, вы само спокойствие. Будь тут Минхо, он бы их обоих пристрелил ещё на середине. Хисын посмотрел на него. Взгляд был тяжёлый, но в уголках губ что-то дрогнуло. — В следующий раз так и сделаю.