одним прекрасным солнечным деньком

Танцев впрочем, как потом оказалось, не было - до них просто не дошло. А так, группа всем составом, пока преодолевала путь до посольства, с нарастающим интересом и некоторой ( чуть-чуть её ) тревогой обсуждала, как будет выглядеть танцевальный этап светского мероприятия, что будут танцевать и с кем. Помня о том, что марсиане унесли с собой туда часть Земли, предлагалось оживить в памяти танцевальные тренды трёхсотлетней давности. Или четырёхсотлетней, если иметь ввиду уж совсем седую марсианскую старину. Так и добрались, больше гадая, чем практикуя. Посольство теперь ( переехав недавно, по случаю крепнущей связи ) квартировалось в огромном особняке, чудом сохранившемся с незапамятных времён, с очень узким для крупной группы людей входом и скорее тёмными тонами и тенями повсюду, скромным освещением и повышенным теплом. Выглянешь наружу - Неопорт, второй округ со своим светом и своей суетой. Внутри же - ковры и обитые деревом стены, высокие потолки и глухая прочность стен. Внутри, увы, ничего такого марсианского не было, Земля как Земля - кроме самих марсиан. Алина с товарищами протиснулись сквозь парадный вход, сквозь дверь с цветным витражом, где их встретили частично менеджеры из Неопорта и частично сотрудники посольства Марса с самого Марса. Пришельцы бросались в глаза - как минимум комплекцией и ростом, атлетичные и тяжёленькие на вид, они как будто специально подобрали себе этот вытянутый вверх коридор, чтобы забить собой его до отказа. Коридор привёл в прихожую, где уже толпились самые разные люди в ожидании начала мероприятия, и там, в относительном интимном свете, разбились по группам местные и больше не местные, общей тёмной массой приличного светского вида. - Вот, я же говорила - они тоже так оденутся, - шептала своим Алина. По дороге, например, чуть нервная Вуалетка несколько раз уверяла, что сами марсиане этикет соблюдать не станут, а только их, землян, заставят рядиться в "униформу". Остальные общую доураганную гомогенность встретили стоически. - Очень мило с их стороны, - шипела Вуалетка, - но даже в униформе они выделяются. А нас смешают в общую массу! Хитрые! - Что они такое, интересно, едят на Марсе? Такие здоровые все! - удивлялась Тамара. Действительно, комплекцией марсианские мужики, словно отобранные по росту, бросались в глаза. Дамы тоже не отставали - рослые и стройные, все как одна. Смешаться с толпой марсиан мог разве только Рейо. - Известно что - крапиву, - шепнула Рина. - Оставим эту тему, - нервно шепнула Алина, нервно и примирительно. - Услышат и обидятся. Зачем нам это? Про крапиву вообще не надо. - Сколько печенье не кроши, а в нём всегда лишь одна картинка, - говорил один из марсиан другим. Небольшая группка их, держа великосветский, расслабленный в то же время вид, расположилась у столика с самой водой. - Хоть центнер раскроши, хоть тонной умойся! Это явь, как в гонг ногой! - Это, но еще и это же, - явно отказывалась от предыдущего утверждения взрослая марсианка, с кучей несерьёзных веснушек на носу. - Под какой бы тазик я не посмотрела - везде одно умонастроение. А ты, пушкарь, верно глухой!? - Это они спорят о науке, - поясняла чуть смущённо Алина. - Чтобы было чем заняться, пока нас нет. - Мороженщики - до грыжи в носках свербит слушать крысиный взвод! - Брезгливо говорил им обоим седеющий уже марсианин, уперев руки в бока. - Никто вам ничего не обязан. Думаете, картинка одна и воткнул её одним куском? Кто велел вам драть доску? Кто тот вертопрах, что душит порывы взрывания намасленной, сахарной душонкой? - Это чего, марсианский язык такой? - Спрашивала Венера. - Я думала, хоть что-то пойму на основании древних языков. Это же была моя суперспособность... марсианский должен быть родственен... хоть чему-то! - Да, звучит частично похоже на что-то на нашем, - говорила Алина чуть напряжённо. - Но сходство это умозрительное, на слух. Я, к сожалению, не имела возможности много аудировать и ушами тяжело воспринимать их, пока. Я вам переведу, что смогу, но медленно и вообще... словом, как получится. - Смотри, какая красотка, - оживала Тамара, высматривая в толпе посольских примечательные визуально лица. - Высокая, беленькая, просто мечта. Ей бы загореть хоть немножко... - Рыжие не загорают, - сквозь зубы бросила Рина. Рину, впрочем, с огромным интересом разглядывали светски подбочёнившиеся у стены амбалы - все с почти налысо выбритыми головами и массивными челюстями. Как бы не разнесло по разным планетам людей, а признаки заинтересованности, они интуитивно понятны. Мужики глазели и, похоже, примерялись начать знакомиться с землянками, не избалованная мужским вниманием Рина краснела и топталась на ковре, как двоечница. - Да они все тут, - без лишних скромностей, оценил Рейо. - Из моделей в космонавты: Земле есть, чему поучиться! Почему мы так не можем? - Хорошенький, бесстыженький, - плотоядно улыбнулась до боли прекрасная марсианка, с раскинутыми по плечам в идеально продуманном беспорядке светлыми волосами. Она подошла к их группе и, пройдя вовнутрь как раскалённый нож сквозь масло, приблизилась вплотную к Тыкве. Марсианка предельно бескомпромиссно смотрела на чуть смущённого, но довольного, парня. Ощущение сгущавшейся эротики усугубляла разница в росте. Визитёрша на голову выше Тыквы и склонилась над ним, как волчица склоняется над дичью. Похоже даже, собиралась Тыкву потрогать, руки явно держала так, чтобы при удобном случае они с Тыквой коснулись друг друга. Как бы случайно, а как бы и нет. Парни у стены наблюдали уже предельно серьёзно - их опережали. Смотрят, впрочем, внимательно, как перед экзаменом в школе - учатся, не иначе. - Она имеет ввиду, что ты не сдерживаешь своих желаний и это считается признаком здоровья и честности, - прояснила Алина. - На Марсе принято делать комплименты мужикам, уж не знаю, почему... - М-м-м, вы тоже прямая и прекрасная, - отвечал Тыква, надеясь не спугнуть невольным движением внезапную поклонницу. - Впрочем, я не говорю по-марсиански и не знаю, понимаете ли вы? - Думаю ( "Ага!" ) она тебя прекрасно поняла, - улыбалась Алина. - Молодец, что не всполошился. Для любви язык критического значения не имеет. На первых, по крайней мере, её этапах. А вот потом... придётся позаниматься с тобой марсианским. - Я с краю, - пожимала плечами марсианка, не сводя с Тыквы глаз. - Я в роду метёлок и моржей. У нас вереницей сплошные радости и достоинства приклада. Потом провожу! Но ушла сама, явно довольная эффектом. - Ничего удивительного, - говорила наблюдательная Тамара. - У них сплошь рыжие с редкими вкраплениями блондинов. И все веснушчатые, вот дела! Интересно, от чего это?.. Длинные ноги какие... ну да. Понятно, что таких как Тыква или Рина они не видели, и им вновинку. Да и я, пожалуй, выгляжу занимательно. А хорошо, что я камеру прихватила. Вот только нормально, если я буду снимать? Хотя бы немножечко? - Ты же пресса, - пожала плечами Алина. - Вон и наша местная пресса имеется. Смотрите! И в самом деле. Аккуратно, на ковре несколько молодых людей, студенты с виду, разматывали кабели и доставали из коробки телекамеру. Порт, подходящий для вещания, видимо уже нашёлся и питание спешно подключали тоже. Небольшая группа журналистов топталась около закрытых дверей чего-то что, вероятно, должно быть актовым залом. А сбоку от основного входа в приоткрытую дверь ещё кто-то проталкивал камеру и связку микрофонов: это другая служба получила права вещать выступательную часть с первых рядов, и пошла готовиться. Впрочем, со стороны Марса тоже нашлись любители съёмок. - А что, разве с делегацией не прибыли их журналисты? - Спрашивала Венера. - У них же вообще... есть пресса. Насколько я знаю. Мы когда-то давно даже активно переписывались с марсианскими спортивными журналами, это был наш профиль. До урагана, правда. - Они своих не привезли, - сообщила Алина. - Они будут использовать тот материал, который мы запишем. Для показа на Марсе. Есть, конечно, и свои у них умельцы. Но вон те вот, это просто сотрудники посольства, которые снимают раут на память. Для себя. - Тогда и я буду, - радовалась Тамара. - А то вот так наснимаешь длинноногих красавиц и привет - межпланетная склока. Сотрудники посольства, которых заметили Алина с Венерой, действительно на странного вида камеру несколько раз сняли Алину ( стараясь почему-то так её застать, чтобы лицо оказалось в профиль ), и попавших в кадр рядом с ней её друзей. Они - это, видимо, молодая или средних лет пара, при том тихий на вид молодой человек нёс за девушкой какие-то вещи ( и через некоторое время спустя попался на глаза со своим и её стаканчиками, недопитыми, пока его подруга вела жизнерадостную дискуссию с кем-то из своих же ), чуть смущённо улыбаясь, а эта самая девушка поглядывала на Алину с явной теплотой и симпатией. Парень, наверное, тоже. Подготовления шли - там, в актовом зале, здесь же в относительной, театральной, тишине, всё так же общались группочками ожидающие начала чиновники, гости посольства и его сотрудники. Сказать, чтобы границы между Марсом и Землёй стремительно стирались было бы нельзя, но и на две не смешивающиеся жидкости это тоже не походило. По мнению Рейо, походило на эксперимент, который им показывал в школе их учитель по физике. Взаимодобавляющиеся ( "взаимодополняющие!" - поправила Венера вполголоса ) жидкости, говорил он вполголоса, это очень прикольно. Две жидкости умудряются занять один и тот же объём, полностью заполняя пустоты друг в друге. Наливал он в один стакан, почти до краёв, красную жидкость, потом лил синюю в эту и получалась просто фиолетовая. Всё тот же стакан. - Вот так и мы сейчас, - пожевав губы, говорил Рейо. - Только медленней, чем хотелось бы. Но всё будет! - Положительное движение на лицо, - соглашалась Алина. - Рада, что ты не обижаешься на некоторый... неуспех. Это временное явление, я думаю - не кисни. - Я ничуть не обижен! - Говорил Рейо. - Я заинтригован. При таком раскладе, может получиться воскресить древние наши спортивные связи! А у героев спорта девушек на любой планете всегда в достатке. И в достатке любви! К их группе, тем временем, подошли два высоких ( впрочем, кто из них нет? ) марсианина. Оба, разумеется, в костюмах, оба с непроницаемо вежливыми лицами - если и чувствовалась на них небольшая хитринка, то они успешно её маскировали некоторой внушительностью вида. - Обойщик! - Представился один. - Мрачный Жнец, - проговорил другой. Пожали руки. Рина с любопытством рассматривала квадратные подбородки с ямочками обоих сотрудников посольства. Те держались формально и интереса никакого не выдавали. Чуть сковано, словно одежда мешала им двигаться, они потоптались рядом с компанией. - Велики и прекрасны достатки Земли, - провозгласил Обойщик. - Уверен, окажись вы у нас, вы оценили бы то же! То же самое! - Безусловно, - с жаром отвечала Алина. - Мы очень рады вас видеть! И я уверена, мы на пути к необходимому и взаимно-продуктивному сближению обоих наших звёзд! - Это они по марсиански или по нашему? - Тихонько спрашивала Рина. - Я что-то не понимаю уже... - Открыто прошу: проследуйте уверенно за нами, - сдержанно, словно побаиваясь провокации, говорил Мрачный Жнец. - С нами в Актовый зал, пожалуйста! Скоро наступит выступление главного посла. Мы ожидаем увидеть Вас в первых рядах, прямо напротив главной речи! Сделав сдержанный пригласительный жест, Мрачный Жнец прошествовал в сторону актового зала, группа, конечно, последовала за ним, а в хвосте следовал Обойщик, с чуть дурашливым, чуть мечтательным видом. Двери зала для ник приоткрыли, запустили их в пустой зал и аккуратно затворили следом. - Первый ряд, - сообщил Мрачный Жнец и показал, где он есть такой, первый ряд. Алину деликатно усадили прямо напротив пустой трибуны на сцене, Венера устроилась рядом, остальные равномерно рассредоточились по бокам от них. - Это они хотят, чтобы когда основная часть чиновников и прочих входили, мы уже были тут, - размышляла Тамара. - Не боятся же, что кто-то может занять место раньше нас? - Почему? Вполне, - говорила Рина. - Ребата с Марса бойкий народ, если занять первый ряд не против правил то, как я думаю, нас бы быстро оттёрли. - Просто у них считается депрессивным входить в пустой зал, - говорила Алина. - И им нравится, когда есть уже перед тобой какой-то лидер, и он разбирается в грядущем деле. Даже если это просто приём. Лидер тут, как я понимаю, и я в том числе. К удивлению Алины и товарищей Обойщик, который тёрся неподалку, чуть заметно кивнул. Словно бы с одобрением. -... у их у всех... - тихонько говорила Вуалетка. - Ага, тряпичная одежда, - заметил Тыква. - По соображениям безопасности, или?.. - На Марсе браслеты вообще не входу, - говорила Алина. - Они и разглядывали нас думая, наверное, что вот-вот погаснет. Не погасло. Двери в зал открылись и начали запускать людей. Внезапно возникли и студенты рядом с камерой, вдвоём за одной, и кто-то, кто перепроверял тянущийся к трибуне кабель от микрофона, буквально руками прощупывая его на наличие дефекта. - Нам лучше вообще не оборачиваться, - посоветовала Алина. - Ведите себя так, как будто наперёд знаете, что будет. Как будто у вас каждый день такое. Без удивления... - Лично я так себя всё время и веду, - пожала плечами Рина. Зал медленно наполнился людьми и голосами, по сцене тоже забегали деловитые сотрудники посольства, пару раз из-за кулис выскочил наш, земной, чиновник от Совета, озабоченно зыркнул в сторону сидений и скрылся. Подготовления завершились споро, вышла чиновница от Марса и объявила главного посла, затем удалилась со сцены и спустилась в ряды. Главный посол, ни на секунду не теряя уверенный в себе вид, подошёл к трибуне и окинул аудиторию чуть колючим, чуть дружеским взглядом. Голоса затихли. Рядом с послом встал, видимо, переводчик ( землянин, на которого в итоге сразу перестали обращать внимание ) со своим микрофоном. Двое переглянулись и посол заговорил: - Гордо-лихие, как я! Искренне ворожу потомкам и батракам, что не в меру кисел и весел с вашей статью заодно! Марсиане заапплодировали. Земляне, конечно, тоже. Речь продолжалась. - Ветер нанёс не рогож и не жути, впуск да за правила с ним, и приправа такая же. Впрочем, так ли чудна и оторвана эта стая? Нынче мы не скитаемся вдоль прыти, и тут нечего тянуть бока. Вот! Я важным самым ходом объявлю... мережа была длинна и призывна. Все мы знаем за углом! Едва погасли угольки, и лебедем стали стрекать, не рыча и не заискивая, как хилых, так и с ними промозглых. Пусть даже с хилыми верещит постель - пусть ряска пороха тянулась поперёк сугубой плеши. Летели спирали. Летели ворохи спин и холодна громоздкая пила! Нынче мрачно и пусто рычать на моржа. Эти спины ушли. Но потом! Что же стало с промозглой статью сквозь неоглядность дождевых держав? Они закопались и стояли как мышь! - Мне очень нравится! - Шепнула друзьям Тамара. - Тише, не мешай, - зашикали на неё товарищи. - Да! Мышь! Сивый хмель пролез в копну безуглых шкод. Какой бы не была суета уверенной киски, прыгал вкопанный пруд и нёс, нёс ничуть не проржавувшую речь о некогда отторгнутом уплощении, и могущем стать вновь удое верных и статных мерил. Зажгём, зажгём и спятим однажды как ветошь над кручёной банкой! Вот опять упрыгали поясницы и с ними морошка. Вот и вновь промозглых рядов стали грызть мрачную, мрачную пряжу копоти. Теперь же, говоря о закрутках молодых коней, всё иначе. Вы и сами знаете! Динозавры в маечке - проблема на палочке! И вот, просверлив тучу хмурой тряски, как промозглые, так и хилые становятся совершенно плоскими, как верещал об этом тухлый маффин и вялый крик. Мне очень привечает крапить и вечера теперь полоскать, крутя на пальце эту новую спину, нашу с нами пробитую жуками грушу! Я как клякса и вы, я знаю, тоже! - Я - точно! - Соглашалась Тамара. В зале опять захлопали, провожая слова посла одобрительным тоном. Посол чуть поклонился и отошёл от трибуны в сторону. На сцену потом вышел чинвник от Совета - представитель мейтенации закона - и состоялась часть с вручением верительных грамот. Мейтенант вручал плотную, красиво обёрнутую бумагу послу, а вместе с ней несколько длинных цветов и ( в зале сложно было разглядеть ) не иначе как коробку земных конфет. Пожали руки друг другу, не вынимая из них грамоту и прочее, и разошлись. Следом на сцену поднялась Алина. В этот раз церемонию провели, что называется, в обратном порядке. Сначала Алине вручали грамоту, несколько местных земных цветов, таких же длинных, но белых ( гвоздики? ) и что-то, что выглядело как небольшой ящичек, повязанный насыщенно-красной шёлковой лентой. Вручала как раз та статная девушка, которой приглянулся Тыква. Пожали руки, девушка бегло глянула в сторону зала и со сцены ушла. Алина же положила дарёное на трибуну и теперь держала речь. -... чудится в тиши проверки, что я такая же клякса, как и вы, - говорила она. - И чувствую всей рифлёной глушью что Земля станет кляксой для вас, и это опустошительно! Я страдаю! Я дозналась до прочего, и верю что в крутой трескотне вирш мы станем кислыми на много-много спин вперёд! Полог и третий прут, и кисельный отвар, и в марке проволочной крепости отмечен верный приклад наших общих вертлявых пробоин! Славься, отвёртка! Вереском уже поросли могучие дыни треснутых над корью плюгавцев... Марсиане встретили речь Алины не иначе, как стоячими овациями. Притихли по началу, а затем, словно та соорудила из коробочек от сухих завтраков работающий квантовый компьютер, и при том показала предельно просто - как, выслушали всё до мельчайших подробностей, ловя каждое слово. И потом - да, оценили явно на отлично. Так, наверное, ученики встречают идеально собранную икебану мастера, к которой ничего уже не прибавить и оттуда не убавить. Любое изменение только всё испортит, а если учесть, что маэстро - иностранец!.. Было ещё несколько выступлений, в основном от земных чиновников, поэтому скучных. А затем ничуть не притомившиеся от официоза обитатели посольства покинула зал и вернулись в холл, или гостиную, где теперь, пока никто не смотрит, оставшиеся невидимыми сотрудники посольства - обе стороны - приготовили что-то, что должно быть фуршетом. Или застольем?.. По счастью, привычки Марса оказались не настолько земными, чтобы силой усадить всех за одну массивную поверхность, заставив дружно пыхтеть над одними и теми же в одном порядке предметами пищи. Еде, земной, уделялось второстепенное значение, а зато расположение столиков давало возможность разбрестись по группам, что и произошло. Вечер длился, и вот уже чиновник из мейтенации замечен за игрой в реверси с тем самым хмурым и требовательным марсианином, который не приемлил ни одну картинку на все печенье, ни двойственность одного и того же под каждым тазиком. Тыква о чём-то увлечённо беседовал с той марсианской чиновницей за столиком, где кроме них никого не было. Рина выбрала себе, не иначе, как наобум, одного из двух заинтересованных в ней молодых людей, тот отвёл её к друзьям и за их столиком теперь, вместе с несколькими землянами, преодолевались языковые различия. Тамара ещё зале начала, напустив на себя прессовый деловой вид, щелкать затвором камеры и теперь вошла в состояние, когда любое нажатие на затвор даёт на сто процентов ценный, неповторимый результат, который жизненно необходимо копировать и вечно хранить. До общения с людьми она не снисходила, целиком отдавшись творчеству. Рейо же перехватил кого-то из земных чиновниц и с ней, манерно застыв у стены, они беседовали, всем видом давая понять, что сейчас они над схваткой. Или над чем-то, что схватку замещает, карамельным и пахнувшем сдобой. Венера по всюду следовала за Алиной, чему та была рада. Королева умудрилась обойти зал несколько раз, формально и сдержанно пообщавшись как с местными, так и с гостями. Ни с кем, впрочем, на очень уж дружеский тон перейти не удалось - на это просто не хватило времени, да и задание своё она выполнила, а перевыполнять необходимость не чувствовала вовсе, поместившись в цель целиком. В зале не хватало, пожалуй, только Обойщика с Мрачным Жнецом - куда они делись, кто знает? Алина думала, что сейчас они с педантичной точностью выполняют какое-то важное представительное задание, может быть просто сторожат особняк и собрание в нём. Стоят сейчас где-то, почему-то думалось, что на крыше. Или у чёрного хода ( если он есть ) где должны быть металлически баки для мусора и, являющая собственную природу без прекрас, кирпичная стена. Описав несколько кругов, подруги вернулись к Вуалетке. Та, почти как и королева, сдержанно и скорее скучающе умудрилась поддержать разговор с несколькими марсианами ( как смогла ), с несколькими местными тоже. Всем видом, впрочем, показывала, что лучше бы её оставить в покое. Что несколько разочарованных мужиков и сделали. Алина с Венерой подсели к ней. - Невыносимая тоска и тяжесть, эти ваши светские мероприятия, - говорила она. - Как будто на себе волоку свинец. Гору свинца - и зачем? - Поверь, - доверительно отвечала Алина, - я чувствую именно это же. Зато стоит признать, что как таковое мероприятие явно удалось. Проблем не замечено, а контакт сам собой налаживается. - Ну, это и понятно, - пожала плечами Венера. - судя по тому, что я поняла - им просто очень интересно, что у нас такое, и чем дольше они думают о нашем наличие, тем шире лакуна. А сель - это, по большому счёту, предлог. - Вот-вот. И нам ведь интересно тоже! Я другого боюсь - в любых отношениях всегда есть любящий и позволяющий себя любить. В дипломатии, получается, есть что-то схожее с романтикой встреч, - говорила Алина. - И вот однажды марсиане заметят, что у Землян никуда не делась привычка созерцать самое себя. Свой пуп. И решат, может и не безосновательно, что Марс земле не так уж и интересен. Что будет тогда?.. - Может, и ничего? - пожала плечами Вуалетка. - К тому времени одна из двух групп заметит себя в своём двойнике. Будет, как с машинного производства древней пищей: одинаковая, и всё-таки не та же. Работающая так же, но другая. Та же и не та же. Мы такие же как они, и, увидев это, марсиане поймут природу нашей, кхм... холодности. - Между прочим, - спрашивала Алина, - вы будете делать об этой встрече репортаж? - Если судить по Тамаре - что-то делать будем точно, - улыбнулась Венера. - Ну почему и нет? - А о чём писать?.. - Спрашивала Вуалетка задумчиво. - Я не вижу тут материала для статьи. Сухие же и официальные вещи, не сопряжённые с явлениями актуального общественного характера, не наш профиль. - Напишем колонку, - примирительно говорила Венера. - Нас и так знают в лицо. Будут показывать по ТВ. Будет демонстративной невежливостью, если мы никак не осветим событие. Тут нужно так: отдельной рубрикой. Дадим Рине задание, сделать специальный рубрикатор и в статью оставим без конца: будет продолжение или нет, пусть читатели сами гадают. - А что, это мне нравится, - чуть ожила Вуалетка. - Но статью ваять... я не буду. И выжидательно глянула на Алину. - Неужели я настолько хорошо пишу? - Удивлялась Алина. - Давай, - проигнорировав ямку для комплимента, говорила главный редактор, - будет, думаю, идеально вымерено, если это сделаешь ты. Если возражений нет и мы на тебе не ездим... - Если я на вас не проехалась, затащив сюда, - в тон ей отвечала Алина. - Так что, формальный конец у мероприятия имеется? - Спрашивала Вуалетка. - Когда предел общению, как понять? - Думаю, уже скоро, - глянув в сторону столиков и дрейфовавших между ними людей отвечала Алина. - Явно были намечены какие-то дополнительные мероприятия, на случай если взаимопонимание не запустится. Но необходимости в них не возникло и их убрали восвояси. В ящик. Скоро начнут собираться по домам наши местные чиновники. И нам бы стоило аккуратно вернуть в группу тех своих, у кого нет отдельных планов на продолжение вечера. - Мой план - вернуться домой, - просто сказала Вуалетка. - Внимания в свой адрес я получила сверх плана. Хочу на диван с ногами, и смотреть себя по ТВ. И других. - Тогда, - чуть заметно обрадовалась Алина, - дрейфуем в сторону вокзала.