одним прекрасным солнечным деньком

Так или иначе, а утром ( к часу дня, что считается за утро, с учётом затраченного на вставание ( а так же непонятное что-то сразу после ) и поездку времени ) на платформе номер двадцать, откуда шёл нужный группе состав, Вуалетка оказалась первой. Девушка ждала своих, пристально глядя в жидкую местную толпу снующих в летнем мареве людей, за ней возвышались пунктуальные и довольные жизнью марсиане; грелся асфальт. Поезд, разумеется, ждал бы долго, да и самого поезда пока не было, пустовал только желоб, сквозь который проросло неизвестное и дикое растение, похожее на укроп в цвету. Прибрели Алина с Венерой и Алина ( сонная ) мгновенно и добровольно принялась переводить марсианам что-то, что они видели вокруг или встретили по дороге. На платформу - с гордостью и впечатлениями - они нашли дорогу сами, но раз их так вежливо ориентируют, тут же расслабились и стали абсолютно ведомыми и пассивными - туристы! Явилась Тамара с камерой и сумкой, в которой, видимо, помимо прочего была ещё одна, запасная, и куча всего к. Поезда не было, конечно, и Вуалетка уже по одному появлению подруги могла понять, что транспорт будет после, и только после, неё. Тамара заняла выгодную позицию наизготовке, игнорируя по большей части друзей и их ленивые беседы. Беседы тождественны оказались медленным сборам. Пришёл Рейо, имевший несколько заморенный вид, и поутру просто держал руки в карманах и щурился на солнце. Появились - вдвоём - Тыква с Риной, Тыква всё ещё напряжённый после ночных сетевых баталий, словесных, зато Рина пришла налегке и улыбаясь, как на обязательную экскурсию с классом и, то ли настроение было такое, то ли чтобы забить чем-то время, задавала вопросов больше, чем неместные Руслана с Борландом. Под комментарии о пунктуальности и работе транспорта как таковой, прибыл поезд. Тихо прошуршали шаровые колёса, серые и плотные на вид, и сам состав вежливого серого цвета остановился аккуратно напротив специальной метки. Как будто чуть пористый и как будто частью пластиковый, Тамаре состав напоминал чем-то глазурь на эскимо, такую, которую нужно с силой пробивать зубами. Этот эффект густоты и толщины фотограф и хотела навсегда сохранить для себя - а как оно вышло, кто его знает пока, лежит умозрительный пластик в памяти карты памяти. С кадром как и со статьёй, пожалуй, нужно переспать, чтобы точно знать, что такое получилось. Поезд же ждал своего часа и в окне штурман в надвинутой на глаза фуражке флегматично рассматривал что-то у себя под ногами. Укроп, если это был он, грелся от жара и трения и, в общем, всё, что колыхнулось в момент прибытия, взболтанное, аккуратно оседало обратно. Поезд будет ждать долго опаздывающих и прочих нерешительных. Группа втянулась вовнутрь, всем массивным весом ( состав обязан был прогнуться, хоть чуть-чуть! ), болтая и ожидая отбытия. В вагоне, коль скоро поезда это серии долгими маршрутами не ходили, купе не было, а только скамейки. Автомат проводник для себя отмечает лёгкую аномалию в численности для рейса в шестой округ, окна блёкло показывают данные о погоде и выводят чуть видимые, прозрачные на прозрачном, карты окружающей местности. Наконец, со всем уместившимся грузом, поезд отбывает и несётся в шестой округ, эти самые окна либо гаснут, либо по выбору показывают данные о скорости. Или выводят игрушку с дополненной реальностью, которая взаимодействует с пейзажем ( нужно собирать всё оранжевое, мимо чего проедешь, летающей феей, или перепрыгивать со столба на столб, или бежать на скорости состава, если рядом есть параллельная дорога и не впаяться в преграду - выбирай что ближе к сердцу, но без движения нет как будто ничего ). В иной раз Алина бы, например, выбрала игрушку по настроению, но сейчас пусть и вяло, но переговаривалась с марсианами и Вуалеткой, которая предельно серьёзно изучала карту в окне, да прихватила с собой дорожный атлас, который не выпускала из рук. Приблизительно так, как и предсказывала Вуалетка, получилось со временем прибытия. В шестом округе их выплюнуло где-то через пару часов, а до музей шёл локальный автобус - кругленький и жёлтый кусок добротной жести на густой горячей резине. Какао вверх ногами. Чтобы попасть на остановку от станции нужно было пересечь пустующую площадь, и только-то. Отчего-то чувство такое, будто где-то рядом пляж и море - это если судить по местным. Даже на асфальте откуда-то песок и местная мода больше напоминает пляжную. Вот, например, чувак в шортах открыл стеклянную бутылку с газировкой и бросил на пол металлическую крышку, которой он же дополнительно наподдал ногой. Крышечка поскребла вдаль по асфальту и упрыгала, одна активная в скучающем мареве, наверное, оставляя частички от себя где-нибудь между трещинками и песчинками, а сам чувак, который в жизни группы появился лишь за этим, уже умудрился бесследно исчезнуть. Вот и остановка. Печёт солнце. Автобус шёл ещё, наверное, час - полз с прицелом на важность, будто собирался в дальнюю дорогу, а это всё так, разминка. И маршрут всё время петлял и крутил, так что чувствуешь, как тычет тобою в бока автотранспорта, как будто даже чуть мутит от этого. До музея за окошком успел побывать обычный городской пейзаж, что-то околосельское, густые заросли, по фактуре напоминавшие лес из заповедника, и россыпь низеньких домов, видимо, персональных. И опять город. Что до музея - довёз, выплюнул, и развернулся обратно, петлять и качаться. И тут на асфальте песок и ещё больше таких же жёлтых зонтиков, как тот на платформе. Здание музея, строго говоря, оказалось явно чьим-то некогда частным домом. Буквально, особняком - такие появлялись в первые годы королевства и были популярны в Неопорте как раз в то время - будто перенесли из дальних краёв кусок киношного благополучия в белых глазурных тонах. Заказчик любил арочки и коричневый кафель внутри, а ещё выпросил себе царский балкон во всю ширь второго этажа, не иначе как затем, чтобы выйдя поутру на свежий воздух осчастливить чем-то челядь. Сейчас на балконе этом громоздились коробки и ненужное для музея оборудование. Строго говоря, мешанина всего, что попало. Группа прошла сквозь одну из арочек, как раз под балконом этим, в огромное и очень утилитарное помещение текущей экспозиции. - Вообще, я понимаю, почему поездка сюда показалась той дамочке отдельным предприятием, - шепнула Тамара. Воздух внутри, отражённый камнем, препротивно шлёпнул по глазам и носу. - Об этом я лучше промолчу, - едко ухмыльнулась Вуалетка. - Начнём с того, что развлечение они могли найти себе и поближе к таким же точно краям родным - но кто меня спрашивает. Похожих мест половодье отсюда и до самого моря на севере. - А тут мило, - оценила Алина и потащилась за парочкой с Марса, которая что-то разглядывала уже у стеклянного контейнера. И оживлённо это обсуждала. - Между прочим, а что хоть мы смотрим-то? Ни названия, ни билетов, - чуть раздражённо говорила Рина. - Мне бы каталог в руки, как положено. Хотя бы на случай, если делала его та же контора, которая двенадцать лет назад уже ишачила на этот музей. - Вон стойка с информацией, почему, - пожала плечами Венера. - А основная часть сегодняшней программы дальше в зале. Туда действительно билет нужно... кхм. Ладно. Вон они где продаются... - Теперь видно, почему авторша письма осталась без каталога и вообще не сразу поняла, куда её Див принёс, - сообщил Тыква. Группа аккуратно вобрала в себя марсиан, общими усилиями подвела их к кассе и отоварила билетами. Строго говоря, и так можно было пройти. Но как-то кисло и невежливо, так что взяли, конечно, билеты. А Рина ещё и каталог, и теперь нырнула головой в бумагу и хмуро изучала его, игнорирую экспозицию перед собой. Сложно сказать, перестраивали ли тут что-то вообще, и в чём заключались те работы, ради которых неделю культурное учреждение простаивало вхолостую. Равнодушные бежевые стены, стеклянные боксы на все случаи жизни - и всё. Ни запаха краски ( Вуалетка принухалась, и сообщила об этом товарищам ) ни следов ремонта - ничего. Никаких следов торжественного открытия, что порадовало значительную часть товарищей - споткнуться о перерезанную ленточку или натыкаться повсюду на пустые стаканчики и скучных людей не тянуло. Но принесло бы пользу общему делу. Или нет? Кто знает! А экспозиция называлась "Следы древнего мастерства в поделках малоизвестных народов" и оказалась для марсиан крайне увлекательной. - Они говорят - тут настоящие сокровища, - отрапортовала друзьям Алина. Всё, что следовало перевести, наверное, она уже перевела и оставила парочку в покое - те чуть ли не рукой на неё махнули и с жаром в глазах носились между стойками; Борланд щёлкал марсианской диковинной камерой а Руслана про свою и вовсе забыла, надолго застряв возле одной из витрин. - Они мне, кстати, говорят - алмаз, который вы потеряли, красивый, конечно, но не ценный. В космосе алмазов пруд пруди, это материя скучная. В космосе больше ценится другое, жизнь. Потому, что оно разное для каждого из обитаемых миров. На предмет Планеты Цветов не скажу, впрочем - у нас там сейчас прочным образом не ценится вообще ничего, кроме покоя. И, может, местных календарей. Но Руслана не может оторвать глаз от... знаете чего? Зелёный жемчуг! Жемчуг очень дорогой в Солнечной системе! Янтарь из вот этих вот поделок... даже перламутр - это практически новое золото. Даже больше - вещь дорогая и статусная. Вот за такую зелёную жемчужину, как в оправе ( даже лучше без оправы ) она мне сказала, на одной из колоний отвалят... я так и не поняла что, но что-то дико крутое отвалят. Даже синонима подходящего Руслана не нашла! Да и на Марсе местное достояние стоило бы баснословно дорого. - В этом есть смысл, - говорил Рейо. - На некоторых планетах идёт дождь из алмазов. Как повествуют учебники физики. Хорошо, что не отправили меня сюда с сольным номером. Ума не приложу, с какой стороны начать искать ответственных людей. И на планету с алмазами... Туда не попадёшь, наверное... - Можно снарядить дрон, - пожала плечами Вуалетка. - И собрать. Можно найти астероид с вулканической активностью и выбурить. И вырубить. Можно одним астероидом жахнуть по другому - вот тебе ударный углерод. Ну да, но это же не будет Шамсинур! Нет, потерянный камень надо искать! Космические цены на слоновью кость меня не интересуют. Да и жалко слонов. Давайте немного осмотримся, прежде чем пойдём искать начальство. Пусть примелькаемся тут, прежде чем проникать глубже... И сама же подозрительно стала озираться вокруг, будто искала куда бы воткнуть... иголочку. - С добычей всякого биологического куда легче, - флегматично проговорила Тамара. - Подумаешь, миллион-другой лет. За тобой что, гонится кто! Сиди и жди, пока оно каменеет. Для кого-то миллион лет - цена бросовая. - Ну а что - давайте отправим на Марс, хотя бы окаменелую древесину. Или вообще изделия из эпоксидки! - Говорила Рина, рассматривая куски янтарного покрытия, некогда красовавшиеся, видимо, поверх обычной стены. - Или милые какие косточки, - улыбалась Тамара, ловя в фокус текстуру медной проволоки поверх землистой эмали. - Бивень мамонта! Такого у них нет точно! - Между прочим, звучит как хороший план, - рассудила Алина. - Я тебе даже больше скажу. Так выходит, что как раз смола очень ценится в космосе. А в Зелёном Камне этого добра девать некуда, течёт в лесу вхолостую и всё. Вполне можно переправить сюда через портал смолы - с проходом проблемы пока нет - и запустить в сторону колоний. Нужно будет обсудить с Советом эту инициативу. Судя по тем средствам, про которые мне говорила Руслана, и Земля и Зеленый Камень найдут это выгодным. И весьма! Мои и вовсе выйдут на окупаемость с нахлёстом, и про расходы на город в Совете замолчат надолго. На годы вперёд... Если колония действительно заплатит за смолу. Только долгое это будет путешествие - лет пять на все про всё, не меньше... - Вы им накиньте, для соблазна, пару жемчужин и настоящую древесину, - хихикнула Тамара. - Чтобы сами потянулись! - Коробок спичек, - брякнул Рейо. - Вот где сплошь жизнедеятельность. А сера полезна для кошачьей шерсти! Есть в колониях коты? - Накинем что-нибудь, - радовалась Алина. - Какая неожиданная удача, эта поездка! - Вот! Я же говорю - хорошо, что вместе отправились! - Покивал Рейо. Через некоторое время ( в зале ответственных людей, в наряде ответственных людей, визуально никак не находилось ) группа скорее рассредоточилась окончательно. А параллельно наткнулась на экскурсию, которая стремительно уже таяла. Гид, девушка, переносила равнодушие экскурсантов стоически. Собственно, игнорировала, продолжала вести за собой хвост, стремительно рядеющий. И в итоге все ведомые исчезли окончательно, а взамен приблудились Алина с Венерой, которые программой гида не были предусмотрены вовсе, и которые взирали на гида с любопытством туристическим и ребячливым. Невысокая, очень обаятельная брюнетка не подавала вида, что процесс демонстрации и сопровождения экспонатов словом, пошёл не так. Чуждость двух милых девушек она так же отметила для себя, сохраняя вежливое выражение лица, и продолжала как придётся обход уже для них. Девушки буквально в рот смотрели ей, и рот этот был красив - губы такие красные, будто до работы их кто-то пожевал, и такими отдал посторонним и незнающим. Гид встала в позу, соответствующую возвышенности момента и, сложим ладошки вместе, говорила: - Вашему вниманию представлены кожаные изделия, призванные защищать книгу в формате кодекса, - и действительно. в стеклянном боксе, едва подсвеченные, покоились вырванные кожаные обложки от чего-то. По древней традиции, пояснительных надписей на них никто не оставлял. - Сами книги не уцелели. Вероятно, сгинули во время Чёрной войны. Не сохранилось ни название, ни содержание их - только то, что вы сейчас видите. С большой вероятностью, пергамент, который использовали во времена, соответствующие таким кодексам, был просто съеден - голодными людьми. Алина с Венерой вежливо посмотрели, куда им велели, и опять переключили внимание на гидшу. Та, словно классическая певица, которая собиралась взять - камерно - несколько высоких нот в давно знакомой партии, округлила рот. - В соседнем боксе вы можете видеть изделия из костей. Они были украдены из одного из музеев древности, и попали сюда уже выкупленными одним из основателей нашего учреждения. Эта часть этнографической коллекции показывает ритуальные предметы племени охотников, - говорила она, бросив чуть стыдливый взгляд в бокс. - На одном из изделий, видимо, изображающего вождя-шамана, можно разглядеть даже памятные отметины. Возможно, они так же связаны с личностью конкретно этого вождя, так как соответствуют по расположению иллюстративным функциям древних скульптур, сопровождавшихся письменными дополнениями. Не исключено, что чёрточки - это имя вождя. Расшифровать их, конечно, сейчас нет возможности. - А оно у вас доисторическое или уже историческое? - Спрашивала Венера. - Ну, это же расплывчатое очень... условие, - говорила гид. - Это сложная и долгая переходная стадия. И время, в течении которого эта стадия оказалась пройдена, тоже весьма неоднородная величина. Стадия эта, своего рода, явление в движении. - Точно! - Покивала Алина. - Всё в движении, даже наше представление о времени! - Пожалуйста, пройдите за мной, - хорошо поставленным голосом велела гидша, и повела подруг в другой конец зала. Девушки пороно плелись за ней, изучая официальную фигуру из-за спины и вообще, ловя каждое движение и слово уполномоченной девушки. - Две дурочки, - радовалась Тамара, проходя мимо заметившая кривляние подруг. Заодно запечатлела их на фото. - И весьма довольные собой, - отвечали те, продолжая следовать хвостиком за гидом. Гид остановилась возле огромных кейсов. - Здесь представлены сохранившиеся детали неизвестного сооружения, значительная часть которого выполнена из массивных кусков янтаря! - Солидно проговорила она, царственным мановением руки продемонстрировав подругам, действительно, огромные оранжевые куски "плитки" покоившиеся за стеклом. Девушки всем видом показывали, что девушка объективно им гораздо интереснее, чем янтарь из экспозиции, гид чуточку краснела. - Неизвестно, для каких целей понадобилось подобное декорирование помещения. Возможно, это военный трофей. Или штандарт, выполненный в цветах победителя. Возможно, впрочем, что создателей занимали электрические свойства янтаря и они пытались... их как-то использовать. Девушка потопталась на месте, давая время экскурсанткам рассмотреть древний, чуть электрический, декор. - Для создания этого объекта было использовано огромное количество естественным образом выловленного янтаря, - продолжала она, словно мысленно окунулась в седую эту древность. Подруги покивали - видим, и исключительно вашими стараниями, древность эту. Какая, оказывается, глубокая штука - история! - Как известно, внутри янтаря можно найти, время от времени, элементы материи, связанной уже с глубоко доисторическими пластами. Останки древних животных, грунт, пузыри воздуха. Случаются и неизвестные включения. В частности внутри некоторых из этих, массивных хочется сказать, элементов декора, внутри янтаря, проступает что-то, что может напоминать куски обработанного металла, в том числе и болты, а так же вкрапления пластика, изогнутого под прямым углом. Вот здесь она подсвечена... а вот и крупная фотография. Да, это очень похоже на небольшую надпись. Заметны даже пробелы! Понять, впрочем, действительно ли эти включения являются тем, чем выглядят, возможным не представляется. Для этого пришлось бы повредить историческую материю ремесленно обработанного материала. Возможно, впрочем, это просто игра света. Возможно, это просто рыбья чешуя. - А возможно, это надпись в духе "сделано в...", - отозвалась Вуалетка, догнав подруг и встав у них за спинами. - Возможно, - соглашалась гид. И смотрела Вуалетке в лицо чуть заискивающе, будто искала во вновь прибывшей потерянную уже нормальность нынешней своей работы. - Сравнить, впрочем, не с чем. - Вы знаете, - доверительно, будто собралась признаваться в чем-то, проговорила Алина, - мы здесь не только для того, чтобы разглядывать одни лишь исторические артефакты! - Мы представляем издание, - в тон ей выдохнула Венера, - из пятого округа. Большое такое издание, понимаете? Про нас, вообще, знают. - Соседи! - Улыбнулась Алина. - Хотя ехать далеко, конечно. - Журнал "Питчер"! - Представилась Венера. Вуалетка вздохнула и глаз своих кошачьих не прятала. Гид и поймала её взор, все трое почувствовали, как опускаются у девушки руки. - Совершенно потрясающее место! Этот ваш музей, - говорила Венера. - Очень в нашем стиле. Мы любим открывать такое, малоизвестное и самобытное. И очень хотели бы написать о вас! Но, поскольку, как мы поняли, программа ваша весьма, кхм, широка и всеобъемлюща, как мы сами любим, нам бы очень помогло общение с кем-то из вашего руководства. Где бы нам найти такого человека! Если он не занят... - Думаю, он свободен, - вздохнула гид. И поплыла, увлекая за собой товарищей, в неизвестном им пока направлении. Где-то щёлкнул затвор камеры. Когда группа втиснулась в служебный коридор оказалось, что за общественным помещением, лично для сотрудников музея этого, всё выглядит куда как проще и утилитарнее. Служебный коридор напоминал скорее поликлинику, при том старую, с побитой плиткой на полу, и обитыми гасящими звук блоками, стенами. Девушка остановилась у вздувшейся обивкой двери и, словно взяв на тарелочку - ладошкой - дощечку с именем руководителя, сообщила: - Вот он! Директор нашего музея! - Гид застыла в той же представительно позе, что подруги уже видели около останков съеденного кодекса, сложив пальцы в полную луну. Развернулась, а оказывается вслед за ней, вежливо глядя на неё, встроилась целая толпа - даже марсиане сориентировались, что происходит что-то интересное, и догнали друзей. Толпа вежливо ждала хоть чьей-то инициативы. - Скажите, с сфотографировать вас можно? Для журнала! - Напористо вопрошала Тамара таким тоном, чтобы ответ "нет" было дать предельно сложно. - А обнажённой вы когда-нибудь снимались? У вас феноменальная внешность! - Ага! - Соглашались Венера с Алиной, искренне. Гид покраснела и пожевала губы. На вопрос Тамары она не ответила ни да, ни нет, и та просто и без согласия стала снимать красотку. Красотка поправила волосы. Вуалетка же посмотрела на дощечку, на которой значилось: "М. Сухарик Директор Музея искусств и ремёсел района Милиттны" - Войдём, - сказала она решительно. М. Сухарик поднял голову, лысеющую, и как на прочую в череде несчастий досаду воззрился на аккуратно проникающих в его кабинет людей. Голова чуть поднялась, так надувается от баллона воздушный шарик. Вуалетка не стала ждать дежурных фраз, а взяла инициативу в свои руки: - Надеюсь, мы вам не помешали? Должна сказать, просто изумительный музей и совершенно неповторимое собрание! - Журнал "Питчер", - буднично повторила Венера. - У нас публикуются материалы, в том числе, и о малоизвестных культурных явлениях и местах. Мы изучили в сети ваш музей и вся редакция ума не может приложить, почему о вас не знает весь Неопорт! - Или, по крайней мере, наша журнальная аудитория, - гасила эффект Вуалетка. М. Сухарик устало поморгал. - Вынуждена признать, что это грандиозный провал со стороны муниципальных властей, утаивать нечто настолько прекрасное, - хмыкнула Тамара, имея, впрочем, ввиду отнюдь не представленный в стеклянных боксах эбонит. Гидша заглядывала в кабинет, этаким выгибом, но пробиться до шефа сквозь внезапную толпу никак не могла уже. И натыкалась как раз на Тамару с её камерой. - Вот, даже гости с Марса высказали желание побывать у вас и оказались фундаментально потрясены, - проговорила Алина. Гости с Марса искренне кивали её словам, директор скользнула по королеве глазами и промолчал. - Такую бы красоту, да под зонтом! - Одобрительно сообщил Борланд. - Сами вечером не сидите на той мороженой присказке, которой, как хвостом, скрипите поверх катета! - Уверяла Руслана. - Ну, раз вы так говорите, - подал голос директор, - под зонтом так под зонтом. Можно, я думаю, это устроить... Понять бы детально, о чём речь. И промокнул лысину бумажной салфеткой. Смотрело уполномоченное лицо скорее жалобно, рыбьими стальными глазами. Да и голос прозвучал пискляво и отрешённо. - Наши гости имеют ввиду, что поражены размахом нашей земной роскоши и тем, как легко мы с ней обращаемся, - сообщила Алина, не без намёка. - А как вы вообще формируете состав экспозиции? - Поинтересовался Рейо. - Это что же, какой-то сезонный колорит, связанный со спросом, или репертуар выбирается спонтанно? Директор, словно только этого вопроса и ждал, чуть ожил и, вздохнув, отвечал: - Собственно, помимо основного нашего собрания, которое не пополняется уже, мне думается, лет сто... Запрос на экспозицию чаще всего отправляет окружной совет. К ним и обращаются люди, которые хотят что-то выставить, а мы просто предоставляем место, убираем временно наше собрание - и пожалуйста. Показывайте! Вы хотите написать об этом? Или о нашем основном фонде? Но, думаю, ваши коллеги уже много десятков лет как всё сделали за вас. - Вот оно что! Да, речь, строго говоря, не столько о текущей программе, сколько о старой и очень стремительно прошедшей выставке, - говорила Вуалетка. - Что-то интересное! - Венера округлила глаза. - Очень волнующая программа и даже история вокруг ней! Она-то нас к вам и привела! М. Сухарик наморщил лоб, полюбовался на потолок и поковырял что-то на темечке. - Ну - интересное... это, я бы сказал, нечто индивидуальное. Из интересного недавно была выставка, посвящённая одному местному писателю. Оно? Я для себя открыл... а попросил фонд его поклонников, и мы делали огромные факсимиле его рукописей, только это и всё. Не оно? А жаль, очень яркая получилась выставка. Совершенно невозможно понять ни пол-слова - почерк хуже и хуже от странице к странице, а местами и вовсе... Ну да. Если не это, то вот была занятная: муниципалитет попросил показать рабочие инструменты сотрудников службы канализации. Каски, ключи разводные и прочее. Всё побито жизнью и несёт на себе, так сказать, печать нашего округа. Посетило человек двадцать, наверное. Очень жаль, может просто не сезон был! Мне понравилось, лично я бы повторил это приключение. Интересное - это какое? Расскажите, что вас привело! Я же чувствую некоторое стеснение. Или это моё? - На канализацию я б сходила, - одобрительно сообщила Тамара. - Если б знала, что такая происходит выставка. - Странички ещё лучше были, уверяю, - говорил директор. - Люди ходят, общими усилиями пытаются прочесть хоть строчку. Ни бельмеса не разберёшь - такое чувство, будто страдалец воюет с ручкой и бумагой, а ещё и забывает на ходу, что пишет. Сколько читателей, столько и мнений, все ходят. Смотрят. Несколько человек очень ругались, но не ясно, на нас, или просто читали вслух. Хоть посмеялись тут. А ещё была, лет пять назад... да... выставка живописца одного, который писал сплошь сосновые шишки. Шишки в анфас, в профиль, в одной цветовой гамме, другой. За всю жизнь он создал, помнится, тысяч десять полотен разных размеров. Всё это бережно хранит его семья... и какие-то ещё заинтересованные лица. Мы показывали его работы, очень красиво. Чрезвычайное упрямство - в каждом мазке эти поджатые губы. - А не сохранилось изданий о нём? - Закинула удочку Рина. - Куда потом девается ваша печатпродукция? Та, что остаётся? - В основном она отдана в переработку, - признал, вздохнув, М. Сухарик. - А что делать? У нас раньше был огромный запас наших же буклетов, флаеров... прочего. Вот как раз неделю назад пришлось освобождать это помещение - пользы от хранения этого всего нет никакой, устраивать музей музея - тоже. Не поймут. Отдали наше собрание в макулатуру. - Целиком? - Севшим голосом спросила Рина. - Почти, - почти всплакнул директор. - Ах, вот оно, что, - поняла Вуалетка. - Это вы закрывались... Некоторое новое понимание в короткой тишине пробежало по коже. М. Сухарик пожал плечами, с собачьей грустью глянув в кошачьи глаза журналистки. - Перебрали, оставили только самое знаковое - остальное ушло. Увы. - И что же, оцифровать его вы не захотели? - Скептически вопрошал Тыква. - Мы попросили муниципалитет об этом, - говорила директор, гидша молчаливо соглашалась за спинами команды. - Они нам отказали. Не выгодно! К тому же, оцифровка шла бы слишком долго, а макеты все у разных контор, которые бумагу нам делали. Тут всё пропало! Но нечего переживать - время, как известно, съедает всё! - В том числе и алмазы, - пошла в атаку Вуалетка. - Помните, была такая выставка - с камнем Шамсинур. Кремовый алмаз, неповторимый в своей красе, и с ним некоторое количество ювелирных изделий. Директор, наконец, встретился глазами с гидшей. Та, похоже, про камень ничего не слышала. Директор тоже, оказывается, вспомнил не сразу. - А-а-а!.. - Только и сказал он, после некоторой паузы. - Ах, э-это! У, давно дело было-то! Это я тогда ещё замом был, и круг полномочий мой был узок и скуден. Эту историю разбирало начальство, только бывшего директора вижвых уж нет - инсульт. Очень перекосило бедняжку в последние часы жизни. А десять лет назад тут чего только не выставляли. Муниципалитет очень усердствовал и заселяли заново личные дома неподалёку. Нужно было показать, что жизнь кипит, и кипит она культурно. Мы вскипели на славу в те годы, ага! Можно от наших стен заряжаться эссенцией этикета и благопорядочности ( "Политес мы уже освоили..." шепнула Алина подругам ). Что ни день - каталог мебели и реклама вреда курения в одном флаконе. Не, каталога той выставки не осталось, девушка. Извините. Шамсинур, это же... И опять замолчал. Вуалетка держала директора, по началу казавшегося чуть живым дополнением к креслу и должности, едва заметно оживал. Казалось бы - от чего! - С камнем, как раз, вышла история, - подсказала журналистка наконец. - Совсем не социальная реклама, скорей наоборот. С полицией, скандалом и прочим - похищение, не меньше. - Не совсем. Погодите-ка! - М. Сухарик повернулся в кресле и тут, наверное, те, кто ещё не успел заметить, обратил внимание на металлический шкаф возле директорского места. Сейф не сейф, о что-то почти милитаристическое в этом крепком предмете было. Такое уж скорее ожидаешь увидеть в кабинете частного детектива, из теледрам. Директор с грохотом открыл один ящик и принялся вытаскивать и класть на стол штабеля папок и бумаги. Тщетно, говорил он. Это не здесь. И тут нет. Пропало, что ль? Пришло время выступать главному местному, и вся стоячая группа молчаливым хором ждала теперь исхода тщетных этих поисков. Бумага шуршала, время текло. Где-то твердел янтарь. - История неприятная, - чуть более тонким голосом ( может, от напряжения ) говорил он. - Но это не наша вина. Эх! Будь я в то время ответственным хоть за что-то... Впрочем, не известно, что из этого вышло бы... - А кто вообще попросил выставить камень и прочее? Муниципалитет? Это не в их духе! Не тот размах, - спросила вкрадчиво Алина. - Если бы они были причастны к обнаружению таких-то сокровищ, раструбили бы до небес. И поставили бы дворец в известность - их-то уж точно. Этого не было. Вообще, очень тихо прошла та выставка... - Не они, - соглашался директор, а сам закрыл один ящик ( забыв, видимо, вернуть бумаги обратно ) и принялся выгружать из другого ещё вдобавок разномастной бумаги и каких-то канцелярских изделий вдобавок. Пирамидка росла, и начала уже осыпаться. Прокатился по столу огрызок карандаша, и даже не пойми зачем нужный тут угольник, прозрачный и весь в странных пятнах. - Какая-то инициативная группа из института. Не помню, то за институт. Если найду - покажу. Тут нету, как же... В тот раз вся экспозиция в последний день буквально исчезла. Вместе с ящиками, записями об оной и прочем. Мы сначала решили, что это наша безалаберность пополам с авралом. Сейчас у нас поспокойней, а тогда... Вот. После безуспешных поисков мы вызвали полицию. Те провели обыск и, конечно, у нас пропавшие экспонаты не нашли. А приходили люди, и даже интересовались, не повторят ли ту выставку! - Угу, - говорила Венера. - Даже писали друг другу письма счастья. Одно дошло до нас. - Принесло ураганом, - хмыкнула Тамара. М. Сухарик же вдохновенно продолжал: - Пропало всё! Полиция начала было уже подозревать нас, но через некоторое время, в общем беспорядке обнаружилась накладная на перевозку - оказывается, кто-то спешно собрал всё и отправил путешествовать дальше. Вроде бы, инициативная та группа - это не ПА и вообще, просто коллектив исследователей без названия. Я не помню, правда, что это был за институт. Вот. Они, получается, сами приходили и договорились о перевозке всей экспозиции в другой музей. Музей этот находился в Индастри... очень... очень далеко. Вот они! Бумаги из полиции. Такое мы, конечно, выкидывать бы не стали. Но без толку - хотите взглянуть? Изучайте! Увы, там нет ни адресов, ничего дельного. Так что заказчика я не назову. Но это не конец истории! - Он не в Индастри? - С некоторой надеждой, и чуть недоврчиво вопрошала Вуалетка. - Не знаю я, где ваша пропажа. Попав в тамошний этот... музей. Раз они это так называют. Вот адрес - видите? Хотите, свяжитесь с ними. Но ответ будет тот же. В Индастри он выставлялся - и вся эта коллекция. Спустя, мне кажется, пару месяцев, после нас - к чему бы тогда спешка? Нам ничего даже не сказали. Не помню уже, откуда мы это выяснили. И после выставки так же пропал. Уже во второй раз и окончательно. Наш директор порадовался - с нас взятки гладки, это не мы. Экспонаты утеряны, но без нашего участия. И закинул эту историю подальше. А вот, между прочим, письмо от нашего логиста, которого для чёта гоняли к ним, в Индастри. Он должен был опознать, вместе с полицией, камень и прочее. Помню, он очень хотел ещё раз посмотреть на муляж кинжала! Дерево с золотой и серебряной вязью. Дерево чудом сохранилось, вот же удача! Не помню, может и вовсе - бук. Очень тяжёлая работа, очень непокорный материал, жёсткий. Как камень, дерево. Ну вот. Он пишет, в частности: "и где теперь наши игрушки, они не знают. А ведь это нашего университета местного инициатива! В музейной дирекции говорят, что не виноваты. Что вина это людей, которые ответственны за перевозки и что таких нанимать - преступление, если речь идёт о ценностях такого масштаба! И это он говорил мне в лицо. Дальше - больше. Мало того, что всю вину хотели свалить на нас. Чуть ли не лично на меня. Они же сами перенанимали кучу разных контор, которые охраняли и упаковывали экспонаты. В Индастри любят дорогое и качественное, только вот понятие качества у них скорее по доверию! Я потянул за цепочку - никто этот груз у себя не задержал. Конечно, соврут. Уж мне-то точно. Но, получается, груз пошёл по рукам дальше. Куда - они данных не сохранили, представьте себе. Последние люди, которые видели предметы говорят, что это вина Р. Д. Я же свои поиски сворачиваю, так как добиться в такой среде больше ничего не могу. Провал.". Там в начале проза, а в конце вот такое. Читать будете? - Снимем копию, - сухо говорила Венера. - А кто этот логист? Имя? Адрес? Нам бы с ним пообщаться, как ответственым людям. - На пенсии небось уже. Если жив - я помню, впечатлительный старичок такой. Вся жизнь в культуре! На теле у него сокровища всех периодов истории, можно просто ватной палочкой поскоблить - и пожалуйста, старания времён. Там внизу его подпись, а на бумаге - имейл. Если жив, ответит вам. Может, даже расскажет больше, чем я. Я так понимаю, предметы, которые вы ищите, потеряли в Индастри. Там, наверное, они и есть. И принялся флегматично перебирать всю ту кипу бумаги и прочего, что сам достал из своих ящиков. Вуалетка аккуратно вывела своих из кабинета директора. Глаза журналистки сияли недобрым светом. Это даже не пламя, а вогнутая в себя, как вдавленная в собственную глубину стекляшка, в которой отсветом дальнего света поблёскивает собственная поверхность. Группа молчала, покорная. Понятно, к чему идёт, понятно, что вот-вот, без компромиссов и возражений в себя, объявит их подруга. - В Индастри, - решительно говорила она. - Это означает - едем в Индастри. И уж там пороем капитально, так, чтобы вернуться в Неопорт с камнем в руках! Группа знала заранее уже, Алина перевела марсианам, и марсиане радовались.