одним прекрасным солнечным деньком

- Как я сама об этом не подумала? - Без тени досады говорила Вуалетка. - В подлинной рабочей среде этого бы не случилось. Просто курортные какие-то настроения вокруг - из одного режима в другой перестроиться... - Смотри, какая штуковина исторического вида! - Тамара кивнула на стенд, где за стеклом, видавшим не одно поколение владельцев магазина, а уж покупателей-то, покоилась на цепочке странного вида крошечная булава, украшенная перьями. - Это серьга такая, - даже не глядя в сторону указанного предмета, сообщил владелец магазина. - Существует в количестве "одна штука", больше не имеется. Материал - серебро, самодельная то есть кустарная работа. Это, так сказать, для ценителей. По-моему, это не к вам. В тот вечер Алина в "лавке древностей", как она неосторожно для себя её назвала, побывала лишь мельком и ненадолго. А оказывается, помещение-то огромная, та его часть, где можно погулять и посмотреть. Собственно, антиквариат, ага - но подобранный весьма любопытным образом. Всё скручено и уходит куда-то в глубину, как улитка. Или как орнамент - до конца зала плутать и плутать. Вот и глава этого заведения блуждает между витрин и стендов, поглядывая на старомодную мебель и, похоже, только её и охраняя всерьёз. Группа, которую королева притащила сюда с собой мебелью пользоваться не собиралась. Посещение магазина проходило по статье "туристические расходы" или, скажем, несколько ( десятков ) минут на праздность. И только потом, на выходе уже из офиса, Тыква сказал: - Между прочим - стоит спросить и менеджмент их, не видел ли кто, случайно, предмет-другой из потерянного собрания? Я подумал, и напечатал несколько фотографий с сайта музея. - Угу - можно ещё тиснуть в какую-нибудь газету объявление, - флегматично говорила Тамара. - Пропал без вести муляж кинжала. Золотая сабля ушла из дома и не вернулась. В последний раз видели в вашем районе. Говорят, любит кататься на метро... -... пришлось сильно увеличивать их своими средствами, - продолжал Тыква во внезапно сконцентрировавшейся тишине. - Отвратно выглядит, как жертва преступления из какого-то сериала старого, где у полиции внушительные такие, насупленные лица... - Ну! Я ж говорю! - радовалась Тамара, задумчиво вертя в руках электронную книгу - девайс в её случае, скорее декоративный. Маленький экран, вычурная рамка - читать стихи неизвестных авторов, то тут, то там случайно найденные в сети. - Взгляните на жертву! Это не помехи и не артефакты сжатия. Это боль, боль и страдание, исказившее сам носитель и даже запечатлённый свет. Нуарчик! Серьёзное такое. - А вот это! Вот эта штука тебе бы пошла! - показала Тамара на веер, довольно пёстрый на вид. Предмет, тоже едва ли утилитарный, выглядел трупиком неизвестного животного. Массивная чёрная рукоять и цветастые, в мелкую крапинку, лепестки. Кажется, тронешь - оно распадётся. Или облезнет. - Это не моё, - отказалась от веера Вуалетка. - Уж скорее мне бы подошло нечто противоположное. - У нас был один раз огнемёт, - отозвался продавец. - Но вы уверены, что пришли по адресу, если так? Ничего другого не приходит в голову. Продавец, довольно смешливый на вид дылда, ухмыльнулся, изучая реакцию гостьи. Та вынула тыквины фотографии из сумочки и положила на стол ( строго говоря, на стойку - хозяйский предмет мебели, несколько аптекарского вида, тянулся сразу от входа до первого поворота этого причудливого заведения ), рядом со стеклянной банкой, в которой густо насыпанным засел бисер. - А это у вас - что? - Спросила Алина, показав на банку с стекляшками. - Прям чувствую знакомый его запах. - Скользкая материя, - шмыгнула носом Вуалетка. - А чем пахнет бисер? Имела с ним дело, но никогда не чувствовала, чтобы ему своейственен был какой-то особый аромат. Занятно, что оно тут. - Электричеством, наверное, - на момент задумавшись, ответила Алина, не спуская с банки глаз. - И подробностями. Нет, ну он пахнет, правда. Мелкой пылью. - Такое мы принимаем, - несколько серьёзнее отвечал продавец. - Если у вас есть старые изделия из бисера... даже если особенные, новые, приносите. А вот это сдала одна местная. Осталось от кого-то из родственников - спасибо старому киселю, десятилетиями не убиравшемуся кладовой. - Посмотрите-ка на фотографии. Вы спрашивали, по адресу ли я - вот сами и ответьте. Ничего из этих предметов не узнаёте? Например, платок? Глава лавки цепко, словно хотел потрепать или помять фотографии, захватил небольшую стопку и начал вглядываться в первую, что сверху. Потом поднёс поближе к лицу, словно вообще впервые видел изображение чего-либо на бумаге. - Это откуда ж?.. Вам видится, что я должен знать, что это такое? - Перебрав, спросил он. - Возьмите назад. Вы это ищете как покупатель? - Мы это ищем как доброжела-атель, - пропела в ответ Тамара. За её спиной Рейо с Тыквой разглядывали в шкафу, для чего пришлось чуть присесть, боксёрские перчатки с каким-то памятным узором. Белые, явно призовые - с помпезной золотистой вышивкой, и какой-то даже бахромой. Это лежало рядом с другими спортивными мемораблиями, часть которых опознать у ребят не получилось. Что до Рины, то она ушла дальше всех и сейчас застыла напротив длиннющей шпаги со странным жемчужного вида шариком на конце. Эфес шпаги отполирован оказался так, что Рина видела своё собственное отражение, как в новогодней игрушке, и не могла от этого выгнутого на врага образа отлипнуть совсем. Это так... странно! - Доброжелатель - это лицо безответственное, - заключил продавец. - Доброжелатели такие бывают, что не встанешь от доброжеланий. И с самым сладким лицом поперёк ночного кошмара - плавали, знаем. Эти предметы через мои руки не проходили. Это что - камень? Топаз? - Алмаз, - чуть презрительно, но и вежливо при этом, поправила Вуалетка. - Даже без выделки - не сюда. Ищите у ювелира. А вообще - если это у вас какой-то другой доброжелатель унёс, не просив согласия, то вот такой камушек лежит себе в коллекции, м-м-м, например какого-то руководителя какой-нибудь волшебной ПА. Мужик или дамочка с кучей золотых денег на всю его судьбу. Тут, как видите, несколько другое заведение. Я покупаю и продаю предметы, которые ценю сам. Это не по моей части. А вот это... Он показал пальцем в сторону сумочки, куда Вуалетка убрала фотографии, от которых ехидный недо-свидетель отказался - у вас там странный секретик, мол. -... Это знаете такое похоже... что-то предвоенное, предметы. Я даже не могу сказать, что оно такое. Очень красив платок. Если бы я такое видел, запомнил бы точно, и... Предвоенный платок откуда-то с ближнего востока. Я так это вижу - ручная работа, шёлк. Очень дорого. Купить такое я бы не смог, а продать оказалось бы ещё тяжелее. - Так этот платок из музея украли, - просто и довольно доброжелательно сообщил Рейо, отвернувшись от стенда со спортивной атрибутикой. - У вас же, в вашем округе. - Давно? - Только и спросил хозяин, недоверчиво изучая корреспондента. - Двенадцать лет назад, плюс-минус несколько месяцев, - отвечала Вуалетка. - Милая девушка, - начал было продавец, но вместо того, чтобы говорить с милой Вуалеткой проводил глазами милую Руслану. Она со спутником так и остались стоять около шкафчика с какой-то, как Алина издали заметила, мелкой пластикой. Китчи, какие-то статуэтки, что ли? Через стекло не видно. Надо бы подойти... Продавец поперхнулся остротой, но потом по привычке взял себя в руки. - А янтарь у вас имеется? - Спросила королева продавца, вернувшего своё самообладание. - В виде изделий, например. - Весь выгребли до вас, - язвительно отвечал тот, даже ладонью махнул. - Был у меня в том числе кусковой. С тараканом - хотели бы? Унесли! Есть на янтарь стабильный спрос. Кроме шуток, у меня имеется небольшой рубин - хотите? Изделие, в котором он сидел, восстановлению не подлежит. Хозяин унёс в виде лома. Камень остался у меня - люблю держать его на кончике пальца иногда, сразу хочется пить, глядя на него. Не нужен рубин - и хорошо! Мне больше достанется. Знаете что - закрою к лешему свою лавку и на все деньги куплю рубинов. Буду сиять, как лазер в танце. - Но прежде чем вы это сделаете... - сдерживая смех, говорила Вуалетка. Что она стала рассказывать продавцу, как увещевать и ради чего, Алина не знала, да и слушать не хотела. Диалог стремительно терял практическую пользу, зато стало очень занятно, что такое сметливые на свой манер марсиане увидели в шкафу, едва ли приметном. Алина была готовы увидеть изображение кого-то из своих предков в виде фаянсовой или пластиковой фигурки ( тут были, между прочим! Кто сказал, что гараж киты не станут антиквариатом? Станут-станут! ), а вместо этого оказалась нос к носу с полкой, забитой кремового цвета фигурками и их тёмными напарниками. Дерево и кость, на автомате приметила Алина, всякое живое. Впереди на полке, например, красовалось нэцкэ в форме черепа. - Кабачок, - с уважением говорила Руслана, показав пальцем в сторону как раз этой черепушки. Алина тоже оценила - череп выглядел чрезвычайно бескомпромиссно, и текстура, видимо кость, с чернеющими выемками в ней, светилась индивидуальным балансом. Маэстро, выполнивший чей-то заказ, подошёл к задаче требовательно и каждую трещинку положил в гармонии с прочей другой. Баланс; часть изделия, впрочем, едва обработана - текстуре дали жить своей жизнью в нескольких местах, которые художник посчитал самодостаточными в индивидуальном своём ущербе. - Ага, у зайчихи с ветряной головешкой уж фаланга кабачков в корпусе жилищной стали, - сообщила друзьям Алина. - А прокисший кабачок во втулке... я не с краю, вы вешали морковь? Аж поплавок кочанов в осе. Еле вдула в рукоятку самых важных краказябров. Мне потом крутили сопляка, и долго. Этот-то я покрошила в кашу - пусть колпаки макаются на кислоту, я с ветошью качаюсь, что сама в кудрях летала. А там... вепрь рыскал, но там у меня в круче кабачок хозяйственный на целый колодезный запал. Такое я всё равно не вдую в портал, и он - майский. Так что всё равно фаланга кабачков. - Так с упругой и в мелочь! - Напутствовал Борланд. - Очень вязок фельдъегерь, это канистра дрожи. На вашем кусте я б перекрыл морзянку и цапал яростной клюкой то, на что усыхают перстни. - Он прав! - Соглашалась Руслана. - Подкосил ежа - кабачок! Вон стылый перечень еротику делает с радостной козой. Я грабастаю дизелёк, вертит как щавель мои глазки. Закрутик... кабачок в краказябринске - это вы присвистели?! - О, а вы щетинились в краказябре? - Обрадовалась Алина. - Я! Я вдула межу. Ох, и грызли мне коня за жмурика с телеграф... - Как уксус на заре, - расчувствовался Борланд. - Как кизил в камнепад... Фалангу драили вокруг мопеда - это коромысло что! - Ага, - уверяла Руслана. - Обуглилась копилка. Точно в просо сесть - кабачок вам в караван. Это гульфикряжество! И показала большой палец - дерзай, мол. - И в самом деле - бери, - улыбнулась Венера, возникнув за плечами у королевы. - Это ж твоя тема. - Ещё одна черепушка, - сомневалась Алина. - Это уже смахивает на коллекцию. При том в оной у меня окажется череп одного из дальних родственников. А, может, и брелок появится, кое-кто из знакомых обещал... И вот это - предмет искусства. Прикладной... - Уж и такой прикладной! - Поддакнул Борланд. - Как в синего трюкача тут тряпочка приклада. - В сертификате подлинности значится, - подошёл к ним продавец, - что это кость кита, ваш черепок. Вот только это какой-то уж очень странный кит - дистрофик, видимо. С такой структурой. Бедняжечку недокормили древние японцы, чем он там питается... Но аналитикам виднее - это люди государственные, не то, что я. В конце концов, под рукой маэстро и пёс может стать китом. Или, скажем, человек - осьминогом. - Планктоном, - подала голос Тамара. - Киты едят планктон, что тут удивительного. Зверюга большая, а мелочи ещё больше на неё нужно. Это жизнь - большое в малое и обратно. Что там интересного? - Перечень - лихой! - Увидев хозяина, показала Руслана на одну из нэцкэ. - Как раз осьминожка ей очень понравился, - сообщила Алина. - Тот, который с купальщицей. Достанете? - И по мои крантики - изваяние мрачного казачка! - Показал Борланд на нэцкэ, изображавших группу мышей. - О, так гости у нас ещё и иностранцы, - не без удивления спросил продавец. - Какая редкостная удача, можно написать памятный лимерик или сфотографироваться на память! Смотрите. я могу попозировать, как монумент, а вы встанете вокруг... - Республика Марс! - С гордостью сообщила Руслана. - Кисляк во всю мощь! - Лучезарно улыбался Борланд В итоге Алину всё-таки убедили взять череп, который она разглядывала, держа на ладошке. Предмет искусства нести в кармане рука-то не поворачивалась, поэтому в итоге череп поселился в аккуратном, как из очень дорогого магазина, пакетике, туда же отправили и сертификат, смотревшийся дипломом о какой-то странной победе. Такие, если посмотреть отстранённо, выдают на турнире по боулингу между командами пригородных ПАшек. Где все улыбаются и дорого-недорого стоит снять весь зал для себя-своих. Странно и как-то глупо. Марсиане же набрали кучу всего, в основном нэцкэ, а ещё, как заметила Алина, взяли втридорого блёклую гемму с девичьим, не очень приятным, лицом. Зачем? Кто мог сказать, у марсиан Алина не спросила. - Интересно, он знает, сколько это стоит, - Вуалетка стояла около одной, не очень доступной для шага прогулочного, витрины. - Смотри - тут тоже бисер. Вот эта штуковина стоит предельно дорого, уж-то знаю. Дороже их камушка, и куда как дороже ар-декошной той лампы... Смо... три-и-и... Предмет, приковавший Вуалеткино внимание оказался перчаткой. Да, видимо, состоявшей из тонкой вязи, наверное, очень тягучей, и целой россыпи чёрного и фиолетового бисера. - Я знаю всё о людях, которые это сделали, - уверяла она, - мы изучали их школу в школе, в нашем клубе. Это - почти национальное сокровище. Неужели он вот просто это продаст?.. Рискну? Рискну, только нужно унять ажиотаж на лице и никак не показать ему заинтересованность... - Хочшь, я попробую за тебя, - спросила Алина, по-детски просто сжимая в ладошке ручку пластивого пакетика, с черепушкой внутри. - Я сегодня бесстыжая, а рынок убивать я не обязана, ему индивидуально следует разгоняться. - Если он сам не знает, что это - это просто профнепригодность... Хозяин, тем не менее, опять оказался за стойкой, а рядом с ней стояли два пацана старшего школьного возраста и не очень атлетической комплекции. Тот, что был поближе к Алине с друзьями что-то с умным видом втолковывал продавцу. Второй, едва различимый с этой позиции, понуро молчал. - Это вовсе не мой профиль, - закатил глаза надменный продавец. Ничуть не смутив при этом пацана поближе. - Посмотрите внимательней, мастер, - осклабился тот. - Кто знает, какие сокровища можно держать на кухне по незнанию? Вот уж не поверю, что нет совсем. Вам несут разное. - Ох - да пожалуйста, - пожевав губы, мастер ушёл куда-то, в служебное помещение, а вернулся оттуда с коробкой из-под печенья, металлической, и брякнул перед пацанами. Тот, что ближе, пока продавец ходил по его просьбе, торжествующе глянул на спутника и задрал длинный нос. А теперь этот самый нос сунул в коробку, и спесь схлынула в одно мгновение. - Что у вас там такое? - Поинтересовалась Рина. - Я видела в шкафе старую игру в уголки из пуговичек, ребята! Пуговицы! Только не настоящие, а игрушечные. У меня просто какая-то... полная смена парадигмы! Кто-то производил игрушечные пуговицы, однажды люди вот так собрались и решили - нам нужна такая штуковина. Поверить не могу. - Да разное, - вальяжно отвечал мастер, как его назвали парни. - Менко, тазо... карточки и тому подобное... Сотки, знаете такое? Гости с далёких гавайских островов. Раньше у меня действительно было несколько менко с актёрами кабуки, это были стоящие вещи и я с огромным удовльствием нашёл для них уважающих их же хозяев. А это - так. Ну, любуйтесь, что ж я буду таить такую красоту от любящих сердец. Как, заколотилось сердчишко? Дрожат, дрожат пальцы-то? Если нет - не продам. - Теперь и мне интересно, - осчастливила владельца магазина Алина, как будто она только что не купила что-то солидное и подчёркнуто на ценителя, знатока. И тоже склонилась над коробкой, в которой без метода и смысла барахталось кусочки картона разной степени поношенности. Носатый пацан ловко выудил оттуда, вместо картона, кусок прозрачного пластика, похожий на карманный календарик ( к слову, несколько таких в коллекцию взяла Венера, чему теперь в открытую радовалась ), на котором кто-то от руки вывел текст цепким маркером оттенка металлик. На другом куске, похожим на этот же, но мутном и царапаном, кто-то оставил рисунок канцелярской белой замазкой и снизу что-то карандашом процарапал. - Вот - сколько будете просить за это? - Важно просил носатый школьник, показав на открытой ладни найденные в коробке из под печенья предметы. - Здесь же просто сокровища! - Не выдержала Вуалетка, возникнув где-то ближе к Алине. - Я сообщу подругам - они явятся из Неопорта ряди этого, и не пожалеют общих стредств. Вы, щётка для чистки бассейна, вы хоть знаете ч-т-о у вас там лежит - просто так, под стеклом! - Я же говорил - я принимаю бисер, я специализируюсь на прикладных... Перчатка, да? Ну-ну-ну, это у всех так бывает в первый момент - это ничего. Постойте, подышите. Посмотрите на неё - ещё пару десятков раз. Она лежит, а вы дышите, представляете, как? Да, я знаю, сколько она стоит. Разочаровал? А, не разочаровал - это хорошо. Это о вас плохо не говорит. А вы - алмаз! - Ух! - Только и выдохнула Вуалетка, и поспешила назад к неприметному шкафу с предметами декорированной одежды. - У нас и фенечки есть, - в спину той бросил продавец. - Милейшие - хотите? - А алмаз вы всё равно не понимаете! - Бросила оттуда, от шкафа, продавцу Вуалетка. - Это! - Требовательно повторил носатый паренёк. Тот, что стоял рядом спрятал глаза за чёлкой, но сквозь них поглядывал не в коробку с чуть пожёваными кэпсами ( так написано на них самих, чтоб уж никто не сомневался, что они такое. Хозяин местный точно в курсе, разве не видно? ) на которых красовалась пара персонажей файтинг-игр, а на хихикавшую о чём-то с Венерой Тамару. - Ой, как всё плохо-то, - проговорил продавец, - противогаз надо? У нас, кажется, тут где-то был... Фабричное производство, резина. Выбросьте его и сами найдите - будет редимейд, останется только подпись поставить. А можно разрисовать ещё - у меня рука не поднялась, ещё испорчу. Пацан ещё раз продемонстрировал, на сей раз молча, нужные ему предметы. Продавец, подмигнув паренькам, молча же нацарапал на бумажке что-то, и протянул бумажку молодым гостям. Носатый достал из кармана бумажник и перед продавцом опустилась мелкая купюрка с хлопком в целлофане и медная монетка. Продавец вежливо помахал удалявшейся прочь молодёжи, но та уже не смотрела. - И я кое-что возьму, - говорила Алина, достав кое что для себя из коробки. - Сегодня просто какой-то денежный день, - брякнул продавец, проделав с Алиной тот же трюк, что и с молодняком. Алина так же конспиративно расплатилась с ним, протянув купюру с золотым волоском в двух закрытых ладошках ( пакет же положила на стойку и, как только продавец принял оплату, тут же сложила всё вновь добытое туда же ). - Есть ли у меня среди знакомых астролог, интересно? Надо будет спросить, кто там в каком доме нынче. Сатурн, это ты, шалун? - Самодельные, - не поверил своим глазам Рейо. - Я понимаю - тираж. Но что б в наше время кто-то развлекался самодельными коллекционными карточками? Даже у меня рука не поднялась, напечатать с самим собой... - Это наша местная молодёжь, - просветил Рейо и остальных "мастер". - У них как раз на носу очередное сборище - там, в метро. Рубятся, значит, в ККИ, сами ещё и изготавливают какие-то вещи в том же духе. Для такого есть отдельные магазины - я говорил парням этим, но они упёрлись. И смотри-ка, нашли для себя что-то ценное. Уволокли, муравьишки, к себе в песочек веточку и соломинку, аж слеза наворачивается. Всюду шевеление какое-то, всякая букашка в трудах - хоть документалку снимай. - А где, - аккуратно начала Алина, - а где у них эти сборища происходит-то? Как туда попасть? Продавец наклонилсячерез стоку, поближе к королеве, и конспиративным шепотом сообщил: - Вы знаете, - плыли едкие слова над покрытым пылью веков паркетом, - я-то сам уже не подхожу по возрасту, и потому не знаю этого точно, но... один мой паренёк, надё-ожный информатор, он... только тс-с-с! Говорил, что молодёжь собирается над станцией Королевская, где теперь осталось только одно кафе. А потом просто как-то проходят вниз - и всё. И там у них... начинается страшное: они танцуют. И вообще... такое делают - в газетах писали, что они даже сексом там внизу занимаются. На рельсах - не иначе. Молодость - дикое время! И не больно ведь. - Вам лишь бы съязвить! - Смеялась Вуалетка. - А других залазов в их края вы не знаете? Всё-таки местный! - Давайте я слазую и потом вам сообщу? - Предложил мастер. - Хотите? Серьёзно, я могу! Сейчас закроем лавочку и организуем выездную сессию Совета. Нет, а что - будет у меня филиал, надо же расширять охват аудитории. Нынче на носу же - вот молодёжь в последний момент латает прорехи, как перед зачётом в последний раз. - Ладн, пойдём, - зевнула Венера. - По-моему всё посмотрели, что хотели. И уже на улице добавила ( хотя Тамара и попыталась добиться от продавца, насколько далеко эта самая Королевская станция находится от главного городского депо ): - Он, можт, и не знает, зато по случайному стечению обстоятельств знаю, кажется, я: на одной доске видела, как собираются что-то праздновать несколько человек, из местных диггеров. Это, разумеется, тема для своих, эзотерика своего рода. Если две группы вообще пересекаются, то празднующие идут на праздник, то есть диггеры посетят какой-то местный чемпионат, раз уж он проходит в их краях. Станция Пивной Завод, над которой находится - сами угадайте, что! В каждой компании хорошо иметь дылду. Или группу дылд - в распоряжении же репортёров оказалось аж три штуки. Марсиан Алина всё же приучила к земной одежде и земной же связи. Реакция оных на неё осталась где-то за пределами алининого внимания, зато почти сразу обозначилась практическая польза. Внизу, куда свет не долетал и питалось электричество от, видимо, не совсем легальных инициатив, они оказались с шиком законспирированными. Целых три высоких фигуры в почти непроницаемых балахонах с сопровождающими - этого оказалось достаточно, чтобы в краю тьмы, как его обозначил Тыква, их приняли без вопросов. - Кого мы ищем - рельсы или людей? - Спросила Тамара задумчиво. - То бишь, пути-дорожки. Куда смотреть и что делать дальше? Сверкнули наверху ртутные лампы, действительно высоко и по непонятным причинам. Это может и было когда-то станцией, но с тех пор чьими-то руками оказалось модифицировано самым кардинальным образом. Ликвидировали несколько стен, снесли часть пола - коммуникации, в том числе исключительно служебные, занимали несколько подземных этажей. Теперь же получилось нечто гигантское, плохо освещённое и с чем-то вроде импровизированной сцены, сооружённой из обломков арматуры и кусков стен. Вокруг сцены, по большей степени ближе к противоположной от залаза ( спуска через несколько служебных лифтов, где уже не было кабин, зато умельцы соорудили металлические лестницы внутри, из труб ) и от группы журналистов. Нужно ли им было это инкогнито? Прогнали бы их отсюда, раз уж пришли? Может быть и нет - никакой управляющей силы не проглядывалось, кроме общего интереса. Несколько сотен человек толпились, бродили, кучками общались а то и вовсе сидели или лежали на полу. Один и вовсе читал бумажую книжку при свете планшета и просил на него не наступать, точь в точь как Алина недавно. - Я надеялась, по-правде, ты мне скажешь... - Ну а что я - я тут своего рода турист в балахоне. Мне бы вынуть камеру и пролезть в во-он тот коридорчик. То есть в тюбинг. Тот, что на высоте... - Говорила в ответ на раздражённый вуалеткин шепот Тамара. - А нужно искать, не пойми, что. - О, сумрачная арба, - обратился к кому-то тем временем Борланд, с высоты роста. - Ведаешь ли ты мощи яростной крепежи суховатые? Мне бы раструб, но грыжа ядрёная не лелеет мне кипяток. - Не представляю, о чём ты, - вежливо отозвался бледноватый чувачок, туда вверх. - Но если речь о записи, то это к тому мужику на сцене. Заберись, там тебе всё-о расскажут. И ушёл. Совет едва ли дельный, по многим причинам. - Да-да-а, я знаю что тут смотреть станут только в сторону соревнующихся, - пожала плечами Вуалетка. - К коим я не отношусь. - Если хочешь в тюбинг - то пожалуйста, - как само собой разумеющееся, говорила Венера. - В любом таком месте ты едва ли первопроходец, так что эту проблему за тебя кто-то уже решил. Посмотри внимательно - кусок разрезанного вагона чуть левее специально стоит так, чтобы можно было по нему сразу полезть на пути. Сле-едовательно, там кто-то живёт. Или по крайней мере бывает. - Вот бы нам узнать ещё, как давно такая участь постигла эти вон линии... - едва слышно говорил Тыква. Где-то в районе сцены несколько человек в ажиатации вскричала что-то. Пойти что ли посмотреть? - Потому, что если тогда уже метро находилось в таком состоянии, эту ветку для транспортировки вагона никто не использовал. - Постигла, - хмура отозвалась Вуалетка. - Собственно, после закрытия метро множество местных сотрудников остались временно без конторы. Перераспределяли кадры долго, и кто-то из тех людей точно мог знать пути объезда. - Плохо ты о людях думаешь, - в тон подруге, говорила Венера. - Ну и что, что тут дырка в пару этажей высотой? Кому и когда такое мешало сделать глупость? Утянули вагон покататься. Сбросили по приколу в дыру и ушли. Коробки? Даже не видели. Таких дыр в этом районе, как я поимаю, несколько. Остатки покойного вагона могут находиться прямо под сценой... где и сам камушек лежит, пыльный и неузнанный. - И что, даже золото не утащили? - С сомнением говорил Рейо. - Могли и не узнать... - Могли и не заметить... Вуалетка и Тамара разом ответили коллеге и невольно вся компания снова посмотрела на сцену. - Ну, кто у нас тут самый общительный? - Полушепотом спросила Алина. Поскольку никто не ответил, королева активно завертела головой. - Есть тут хоть кто-то, кто пришёл ради фольклора? Или тот, кто обожает быть в самом ( разя в мякотку повседневность ) тренде? А андеграунд? - Где бы ты начала искать главного любителя андеграундных течений? - Спросила Вуалетку Рина. - Строго говоря, нам бы местных зубров и стариканов. Вот кто знает, где искать вагон наш. - Нигде, - отвлечённо говорила та, - везде. Какая разница! - Парень, ты... подойди-ка, - подозвала Алина пацана, несколько напоминавшего ей внешним видом Яна ( чем только занят сейчас освобождённый от долга охранник? Алину несколько передёрнуло от прошедшей мимо её сердца ответственности, а всё-таки пронеслась мимо сознания и жалость ). Тот, пассивно улыбаясь, застыл перед Алиной, вглядываясь в лицо под капюшоном. Вгляделся, понравилась, вот и молчит, ждёт инициативы. - Йа-а тут раньше не была, - просто говорила Алина, - я в Индастри не была вообще и... я из Континента. - О-о-о, знаем тамошних любителей, - отозвался пацан, нисколечко не похожий на Яна. - Туристы, сплошной лаунж у вас. Это скучновато. Для выходных на лужайке. - Вот и хорошо, дорогой мой, вот и хорошо-о-о! - Протянула Алина и поближе подошла к парню этому, почти вплотную. - Сделай милой де-евушке одолжение. Быстренько так... обрисуй основные правила, да, чтобы я не смотрелась нубом, ладушки? Да... Ва-ай! Ну чего ты? - Повествуй, милый огарочек, какова ваша ямина с клюкой? - Сладко пропела Руслана, прекрасно понимая, что её едва поймут. Пацана-невольного-информатора ничуть не смутили фигуры в балахонах ( Тамарин и вовсе светился призрачным светом, похожим на тот, недо-лунный сверху, остальные придерживались тёмного бархата ), окружённый ими, он пожал плечами и начал прояснять картинку, как умел. - Принято - так: у нас тут играют любыми картами, в том числе и просто коллекционными, любой серии, любого года выпуска. Можно модифицированными, если есть, или даже самодельными. Это общая позиция - мы ценим креативную силу коммерческих контор, которые их производят, но презираем их конкуренцию, равно как и попытки монополизировать стиль игры. По-о-о-этому... Если у тебя есть желание пририсовать нолик к хэпэ, или дополнительную атаку - рискуй, но помни, что настоящие воротилы знают, как развернуть твои плюсы против тебя, и всеми своими очками здоровья ты получишь по своему же персонажу. Это же касается эффектов и локаций, учти. Играющий - имеет столько здоровья, сколько случайно вытянет из своей колоды. Играется пошагово, и ходить можно ровно столько, сколько легально длится ход. То есть ничто не лимитирует атакующего, и уж скорее всего за тебя зрители не заступятся, если будут возить тебя лицом по полу. Ты можешь быть выбита даже без собственного хода, так что имей ввиду... - О-о, вот ты умный пацан, - одобрила Алина. - Сразу видно: вот эти конкуренция там и прочее. А как попадают на сцену? Кто вообще побеждает? - Ты скажи, кто тут самый крутой чемпион? - Спросила Рина, ехидно жуя жвачку. - Кого местные хорошо знают? - Да нет таких, - пожал плечами парень. - Главный герой - сцена. Раньше были у нас постоянные чемпионы, но они старые все уже, офисный... - По-ня-атно, - хором протянули Алина и Рина. - Я вам дам совет: чтобы попасть на сцену, нужно одержать прилюдно либо пятнадцать побед, либо выступить так, чтобы вас туда потащили. Второе вернее. А ещё подумайте, что будете выставлять в качестве приза победителю, если окажетесь наверху. - Ого, нужно ещё и приз выставить? - Удивлялась Алина. - Потритесь под сценой, сыграйте пару раз - сами всё поймёте... А куда ваша сияющая подруга делась? - Её сиятельство, верно, ищет приключений на свой балахон, - отвечала Вуалетка. Призрачное гало вокруг мерцательной подруги и действительно разглядеть уже не удавалось, да и вообще - причудливых нарядов кругом хватало и без балахона, уж наоборот, своей гомогенностью журналисты выглядели как какой-то наполнитель, с нулевой степенью заметности. В этот момент около сцены послышались шумные голоса, а в следующий и вовсе кто-то запел. Целая группа нестройно поющих. Пока друзья, и затесавшийся в их окружение парень вертели головами, чтобы найти Тамару, со сцены согнали играющих и несколько странного вида помятых мужиков потащили на возвышение аппаратуру, колонки и инструменты. - Ох, вот ведь несчастье, - выдохнул информатор. - Опять они - отрывайте уши и ложитесь в пол, авось пролетит мимо... - Звук как раз по полу и проводится! - Сообщала Венера назидательно. - А что, так плохо поют? - Спросил Рейо. - А что, у вас и играют? - Интересовалась Рина, Руслана показывала пальцем своему спутнику на деловитый ансамбль и тот, похоже, аккуратно выставил из под полы балахона камеру, приготовившись записывать. Никому, впрочем, дела не было, и даже и не тайком кто-то уже снимал на свои девайсы карячившихся в лунной темноте артистов. Приготовления явно шли споро и достаточно для того, чтобы подходить к концу. - Это один из игравших на сцене лидеров, поставил саму сцену, как приз, - сообщил информатор. - Такое часто случается, если вам не хочется рисковать собственными редкими картами. Вот вам и ответ, как задержаться на сцене - побеждать. - Победы и поражения не имеют значения, - сообщила тем не менее Вуалетка. - Раз ты всё знаешь, скажи: в свободное от игр время кто-нибудь использует эти пути? - Сейчас запоют, - расстроился информатор. Под потолком, под всё ещё сиявшими ртутными лампами, поплыли первые звуки песни. Пара заунывных аккордов, полных тоски и отчаяния сплелись в сплошной поток элегичного повествования без слов. Даже ударная установка, вручную переделанная в себя из небольшого промышленного холодильника не задавала ритма, а вместо этого выдавала дребезжащие звуки, похожие на скрежет. Пока ударник нервически подёргивался, и так же заставлял трепетать холодильник, группа вывела мелодию на, видимо, магистральную тему, с претензией на эпос. На сцене всё это время молча и понурив голову стоял бородатый фронтмен, выжидая момента для вступления. И он настал. Фронтмен поднял голову, окинул людей перед собой полными тоски глазами. - Сто-о-ол!.. - Провыл он, согнувшись в три погибели. Мелодия вторила отчаянию и боли в голосе выступающего. - Сто-о-ол!.. Еда-а-а! Певец страдал, толпа скорее смеялась, хотя пара человек явно оценила выступления. Во что одеты выступавшие, пригляделись журналисты и, пока народ вынужденно слушал песню страданий, подрейфовали в сторону сцены, поближе. Оказалось, что костюмы, которые высветили себе музыканты, явно подглядели они в учебниках истории. Сплошная старина, и подобрана наобум. А может и с каким-то внутреннем чутьём. У каждого что-то измято-индивидуальное, словно сама судьба заставила банду эту остаться без дома и брести сквозь терновник жизни. - Сто-ол! Сто-о-о-о! Л-Л-Л-Л-Л-Л!!!! Еда-а-а-а! А-а-а-а!!!! - Неслась песня. - Еда, еда-а-а!... Стол! - Ну как, нравится? - Спросила Венера ехидно. - Не уверена, что мы будем об этом писать, хотя... - Это кто-то из муниципальных чиновников, - отвечала Вуалетка уверенно. - Я эти инициативы нюхом чую. Небось получили бюджетных денег ещё, за выступление. Вот если это мы разузнаем - точно напишем. Профанация андеграунда! - Вообще, - начала было Венера, но не договорила. - А куда наш информатор делся? - Вон он, играет с товарищем, - показала Алина. - Люблю места, где ничему не удивляются, но... слушать это воистину больно. - Стол, - чуть потише и с явно большим пафосом, пропел фронтмен. - Еда... еда, стол. Мелодия затихала, вместе с нею и страдания артистов. Фронтмен ещё раз внимательно, словно хотел что-то сказать, оглядел толпу и понурил голову: вот и всё кончено. Парни из группы так же приуныли и засобирались со сцены. - Феноменально, - только и сказала Рина. - Это у них в порядке нормы такое? Хочется вынуть глаза и уши и навеки потерять их. - Они даже не чувствуют себя на сцене, - говорила Вуалетка. - Для них она - только метод, это буквально кричит. Норма - не норма, а фальшак и тоска. - Вот вы смеётесь, а кое у кого музыкальные вкусы весьма специфические, - съехидничала Венера, выглядывая в толпе лиц, приближавшихся к пенсионному возрасту - должны же быть такие. - Речь обо мне, - уверяла Алина, и, верно, была права. - Нет, ансамбль страдающей пищи мне совершенно не нравится. Хотя, вот скажем, волынка - кто-то считает, что звучит неприятно. Лично я слушала с удовольствием, у меня и записи во дворце остались. Есть редкие пластинки... Время от времени мне очень нравится. И терменвокс - по-моему, звучит замечательно, разве нет? - На вкус и цвет, - улыбался Рейо. - Лично я знал одну невероятно красивую девушку. Я б женился на ней, правда, но было как раз одно но - музыкальные вкусы. У неё они как у сотрудницы привокзальных торговых залов. Вот эти парни вписались бы, пожалуй. Как она танцевала! И подо что она танцевала - вот где страдание! - Это вписаться не может никуда! - Уверял Тыква. - И тут не в фактуре дело. Тебе фактуру подавай ( " в зависимости от настроения - да!" - соглашалась Алина ). Тут дело в халтуре. У халтуры нет настроения. А настроение это то, за чем возвращаются к предмету искусства - у меня это тоже так. - Бывает - позаимствованное... - вставила Венера. - И в самом деле - это неконкурентноспособно, - соглашалась Вуалетка. - Поэтому это кто-то продвигает. Узнать бы кто - уж и задала б я трёпку. Волынка - норм. Лично мне нравятся крики чаек. Тех, что кружат над Неопортом я узнаю почти в лицо. - Получается мы - гонители искусства, - меланхолически бросила Рина, закатив глаза в притворной скорби. - А пацаны старались, страдали. - Мне тоже нравятся, - радовалась Алина. - А ксилофон? Любите? По-моему, один из самых недооценённых инструментов. А вообще - сюда б орган. Лично я вижу тут Баха... Как можно не любить Баха? Между тем - минуточку... Одарка! - Да, госпожа! - Служанка, ещё одна высокая личность среди блуждающих в полутьме ККИшников, материализовалась прямо рядом с королевой. - Спешу доложить: маленькая госпожа сегодня совсем не капризничает, а целый день с удовольствием играет с вашим старым рюкзаком. - Ага, он ей нравится, - соглашалась Алина. - Если получится, вечером мы побудем вдвоём, а пока... принеси-ка из моей комнаты, той, что с деревянными занавесками, коробочку из прозрачного розового пластика. На столе лежит, у окна. Служанка молча исчезла и почти сразу возникла рядом с хозяйкой. - Госпожа, - спросила она, - это то, о чём вы просили? В таком необычном месте, вам не угрожает ли опасность? - Уверяю, - покачала головой хозяйка, - я в полном порядке. Ага, это оно - спасибо, солнышко! Ты свободна. И Одарка исчезла ( "Я бы обиделась" - бросила Вуалетка, смеясь. "А ей даже нравится" - парировала Алина, "иначе я бы не стала..." ), вернувшись, верно, к Снежане. Рядом остался только одаркин запах, к которому примешивался снежанкин детский дух. - Рискну, - говорила Алина. - Кроме Тамары, я одна тут понимаю, о чём речь. Так ведь? Хоть сражусь с кем-то, а там... В итоге, Алина нашла похожую на кучу мусора поверхность, вокруг которой сгруппировались играющие. Место рядом с победителем освободилось, и королева поспешно заняла его. Соперника своего она толком и не видела ( "Молодой! Молодой слишком!.." - Шептала Рина ), да и зачем он ей? - У меня тут всякий мусор, - говорила она, вынимая из коробочки наобум разные карты. - Посмотрим, впрочем, что получится. Стоящие вещи я сюда не потащу - биться с нубьём. Соперник ухмыльнулся и вытянул из колоды карту. Здоровье соперника оказалось значительно выше и в целом бой протёк предельно быстро. Выдранные наобум карты кастовали что попало, здоровье на них даже не совпадало по формату, но каким-то образом всё равно становилось понятно, кто побеждает. Алину выбили за два хода. Она попробовала снова, за другим столом - результат ещё хуже. Ещё пара поражений - результат не меняется и понятно, что не изменится. - Чтобы побеждать, тут надо жить, - флегматично пожала плечами королева. - Тогда из общего хаоса появляется формат, твой собственный. И всё равно формируются правила, рынок и клики. Вон, пожалуйста - торгуют картами. Посмотрим? - Попадались вам на глаза хоть какие-то люди кто, как и мы - туристы? - Спрашивала Вуалетка. - И Рина права: должны быть в возрасте. Шанс, что вагон украли те же ребята, что тут существуют среди местных, и при этом они же и сотрудники бывшие метро, мне думается, минимальный. - Как посмотреть? - Говорил Рейо. - Вот, как вариант: ты работаешь в метро, скажем, машинистом. Параллельно к тебе заглядывают местные любители странностей, учат тебя играть. Метро закрывается и всё, что у тебя остаётся на память - любовь к коллекционным карточками и навыки. - И вот, спустя годы ты возвращаешься на место преступления, по зову сердца, - вздыхала Вуалетка. - Ну да, я вижу наш промах. - Выжать информацию из местных это нам бы не помешало, - говорит между тем Тыква. - Только бы знать, у кого спрашивать. Спугнём вора ( "В том-то и дело!" - Поддакивала Венера ), и получим обратный результат. А с другой стороны... - Я и не планировала вытянуть угонщика из толпы, - надулась Вуалетка. - Но в общем потоке как-то уж совсем не проглядываются подходящие лица. Тут всё... не то. Я не вижу тут похожего на означенную умозрительно цель, типа. Опять послышалось какое-то оживление, на сей раз со стороны группы людей, кучковавшихся возле нескольких сиявших блёклым светом девайсов. Даже Алина повернула голову, оторвавшись от изучения местного рынка самоделок и заметила, что Борланд с Русланой уже там, вместо с другими любопытствующими. Туда же направился и Рейо, и тёрся её самый первый соперник, тогда торжествовавший, сейчас какой-то растеряный. - Что и требовалось доказать, - самой себе говорила Алина. В коробку легло несколько новых карточек, но ничего такого, с чем хотелось бы побыть наедине, перебирая. - А, подумаешь... Как вам мысль: изготовить карточку с вагоном, назвать её ФОРЛААФ и, добившись множества побед, выставить в качестве приза. А зате-ем... - А затем просить за неё груз из коробки, - угадала Вуалетка. - Интересный вариант, но - очень мало шансов. - Ах, да я шучу, - вздыхала Алина. - Есть вариант проще: добыть список чемпионов и сличить с теми, кто работал в метро. Найти одного в быту и спросить про вагон - вот и всё. - Это уже ближе к истине, - рассуждала Венера. - И пока, похоже, единственный разумный вариант. Других чужих я не вижу тут, одни мы дикие. Что они там такое?.. И подошли вплотную к группе любопытных картёжников. Оказалось, то, что происходит на сцене можно ( и нужно ) смотреть не только притирку к оной, но и за "удобными" столиками, вот такими, из побитого бетона, вокруг которых расставлены дешёвые планшеты. А над сценой-то камера! Даже несколько - организация. И, оказывается, видно с разных ракурсов, то что вынесено над всеми, и даже слышно звук. Журналисты протиснулись поближе, догнав своих. - Смотрите, какая княжна рубит полой бутылкой целые косяки мутных калачей! - Радовалась Руслана. И, с общей помощью толпы, рассказала друзьям, что, оказывается, бородатого артиста согнал со сцены мрачный тип, вроде любителей киберпанка, покрасовался пару битв и был выбит вот этой вот странной личностью. Оная, невысокого роста и непонятной комплекции, оказалась замотана в странного вида наряд, а-ля халат с капюшоном, откуда проглядывались только детские или девичьи ладошки с длинным зелёным маникюром. Ладошки ловко цапали карты, из под капюшона изредка доносился неопределённый голос. - Молодая, - покачала головой Рина. - И ловка - полная противоположность похитителю. Нам бы старого нуба, да где такого сыскать! - Ага, - поддакнула Алина, - проблема ещё в том, что самым полным нубом оказалась я - на моём фоне выделиться уже некому. Ну, давайте хоть посмотрим на сильных игроков - как они делают, и что. Так и поступили. Девка в халате, с тех пор как поднялась на сцену, выкашивала одного соперника за другим. Как заметила Алина, она ловко использовала как фабричные, так и любительские карты. Было и несколько, которые она доделала сама, и помимо дополнительных нулей, перечёркнутых строчек с эффектами, посреди таких карт красовались аккуратные дырочки, артистически разбросанные в разных местах. Одну она время от времени высоко поднимала в воздух, давая понять, что она - главный приз. И смотрелась карта, пожалуй, эффектно: дырочки эти мастерица аккуратно облачила в тонкий металл, и по кайме карты красовалось что-то блестящее. Ручная работа, которая так и выглядит, как ручная. На карту, да и победить малявку, сыскалось много уже желающих, но пока она сама сгребла в кучу военные трофеи ( карты, плюс набор дорогих ластиков, плюс шесть бутылок газировки, плюс, внезапно, серебряное кольцо, с пробой и явно дорогое ). Девка, почти всё время, разила врагов стремительно и как можно более эффективно, не тратя время на долгие беседы или красочные реплики. Но один из попавшихся на жизненном пути соперников, видимо, чем-то крупно досадил девушке с когтями, и над ним она захотела покуражиться. Тот уже минут десять бессмысленно сидел мешком напротив сильной этой картёжницы, а она продолжала второй, долго длившийся уже ход. Атаковала у неё довольно тривиальная карточка из серии с мультяшными персонажами, с не очень большим уровнем атаки и ещё меньшим здоровьем, но зато рядом с ней легла карта с эффектом ( девка в халате гадко улыбнулась ), который позволял тянуть из колоды столько карт, сколько позволяет игровая поверхность, или пока не выйдет колода. Выждав паузу ( возгласов против не последовало ) она по одной вынимала из тары, сделанной вручную из коробки из под шоколадных конфет в форме морских ракушек, карты и, вместо того, чтобы атаковать противника, активировала эффекты. Те, что меняли поле, работали считай вхолостую. Те, что вычитали карты соперника - тоже, у него и так осталась одна, да сам он - в сумме скромные пятнадцать очков здоровья. Чаще всего, и на это был особый расчёт, попадались те, которые эффектом удваивали показатели урона любой выбранной карты. И медленно, со вкусом, растила девка с когтями показатели атаки мультяшного фурболла на столе. До тех пор, пока... - Восемнадцать миллионов атаки, - ахали в толпе, - почти рекорд... - А что, какой самый большой показатель был, - интересовались журналисты как бы между прочим. - На моей памяти - ну, миллиона три... - Я видел семь, на двух картах... - Да был один такой - у него было десять. Но тогда это действительно была заруба - а тут просто изнасилование. Пацан этот, на сцене, хоть бы встал и ушёл - что он улыбается как дебил... - Ты бы ушёл? - Я там ни разу не был, прикинь... - А кто вообще этот, который выбил десять миллионов? Давно дело было? - И сто миллионов не предел, - уверяли голоса. - Однажды увидим сто ( "да видели уже!" ( "на востоке округа O было уже..." ) - доносилось уверенно, сквозь чьё-то сиплое шипение )! Девка, подождав чуть-чуть, и выбила со сцены противника всеми этими миллионами. Подошла чья-то другая очередь, с одной стороны поторапливали, продвигая своего кандидата. Тем не менее, друзья, насмотревшись вдоволь на почти непробиваемую дамочку с маникюром, завертели опять головами, рассчитывая первым пробным забросом, да и просто приобретённым опытом, как-то сориентироваться вокруг, ища хоть что-то, что подскажет, как дальше действовать. Вместо этого, впрочем, послышались какие-то странные возгласы со стороны залаза. По толпе прокатилась волна и теперь даже на сцене поглядывали на один из темнеющих тюбингов, откуда струйкой стекала вода. Там, метрах в семи над землёй, виднелась фигурка в сияющем балахоне, при том вверх ногами. Как уж Тамара держалась, она сама потом не могла толком сказать, но руками она цепляла и притягивала к себе незадачливого какого-то паренька, который вслед за ней попытался залезть наверх, в бесхозный поездной тоннель. Видимо, Тамара уже осмотрела там всё, что хотела, а парень только собирался - и застрял ступнёй ноги в едва заметной выемке в стене. Положение вверх головой в таком виде держать ему оказалось предельно тяжело, спина выгибалась назад и пацан со всей силы старался не грохнуться, обнимая руками протянутые ему сверху тамарины конечности. В сторону досады заспешили люди, оказывается, нашёлся и старый матрац. Пока ещё один мужик незадачливо лез выручть застрявшего, тот собственными усилиями вынул ступню из стены и был аккуратно спущен на пружинящую поверхность. А вслед за ним и довольная Тамара ( с камерой в кармане ) кувырнулась рядом, приземлившись на четвереньки. - Порядочек! - Радовалась она! - Красиво, но бестолково. Ума не приложу, чем бы ещё заняться! - Попробуй пробиться в чемпионы, - смеялась Алина, вытирая платочком подругино лицо. - Между прочим, генераторов тут нет, так что грохнешься - костей не соберёшь! - Чемпионы нам не интересны, - всё ещё в пылу диггерского азарта, говорила Тамара, - нам интересны громыхающие составы поездов, живущие в тёмных тоннелях. Тут таких нет - только бесхозные рельсы. Даже торговых автоматов нет... - Зато идёт торговля с рук, - сообщила Венера, и общими усилиями они обрисовали подруге, как работает местное чемпионство и какова вообще атмосфера сборища, пока привели её к сцене. - Сомнения в поиске, - резюмировала Тамара. - нет комфорта, нет и ясности. Только желание быть сильнее. Это мило, но это не спорт, а жанр. А между тем, когтистая ликвидировала ещё нескольких игроков. Парня, игравшего только самыми миленькими картами, пацана, с непререкаемым чувством прекрасного, чьи карты оказались сплошь перекрашены им в мелкий цветочек. Девка со сплошным граффити на карточках - едва справилась с тем, чтобы пойти в третий раз. Дольше всех продержалась странная дамочка, явно не подросток совсем, а офисная служащая. Её выступление журналисты смотрели с наибольшим вниманием и планировали тут же её прибрать к рукам, стоит только ей сойти со сцены - но оказалось, что ту окружила целая группа товарищей, которая до этого пропихивала наверх свою её, и куда-то очень стремительно увела. Группа эта, прочем, совсем не ушла, так что оставались шансы, что искомая гражданка вернётся. Пока решали, стоит ли пообщаться о вагоне с её соратниками, на сцену поднялся барабанщик уже выступавшего сегодня ансамбля и сел напротив когтистой. Завязалась игра, ударник использовал вместо карт сплошь обрезанные по формату фотографии посуды и прочей кулинарной утвари. Под ними он, соответственно, приписал и уровень здоровья, и эффекты, и даже рискнул придумать лэндскейп "скатерть" ( в белого слоника ), на которой предметы готовки получали дополнительные двести к здоровью. По началу казалось, что когтистая и тут завалит соперника но тот, как-то очень уж ловко ориентируясь в ходах соперницы, вытянул одну за другой карточки с повторяющимися мелкими атаками и, прежде чем когтистая начала играть стильно и в своём духе, выбил её. Можно сказать, диетически. Вздохнув, девка в халате потянулась за карточкой с дырками, но парень ответил жестом решительного отказа. - Нет! - Громогласно провозгласил он. - Мне от тебя нужна только сцена - дай мне сцену! Дай! Девка пожала плечами и под общие возгласы сползла с возвышения. Слышались смешки, кто-то протестовал против нового вокального номера. Парни же опять деловито тащили на сцену инструменты. - Ну вот - куда она делась? - Спросила в воздух Венера. - Стоит подловить у сцены хоть кого-то, кто вертится там постоянно, - рассуждала Рина. - И просто попросить хоть какие-то исторические данные. Кто-то точно тут их имеет. - Я сейчас в ту сторону не хочу! - Протестовала Вуалетка. - Было б ради дела - а так сплошные наметки одни. - Я бы сам спел куда как лучше! - Расстраивался Рейо. - Еда-еда! - Довольно улыбнулся бородатый певун. Даже мелодия в этот раз была знаительно более жизнерадостной, с мелкими нетерпеливыми подскоками. Бородач тоже радостно приплясывал на сцене, стараясь преподать зрителям пример бодрого довольства. - Стол-стол, еда-еда! Ах стол-еда! Ах, еда-еда-стол! Еда, а? Едаа-а-а! Свет разом потух, его и было крайне мало. То ли артисты взяли уж совсем забористый аккорд, пока вокалист выбивал коленца, то ли кто-то прочухал, что внизу гоняют безответственно электричество, но лампы уже не зажигались. Видимо, для восстановления освещения требовались какие-то дополнительные меры, и видимо, меры эти следовало предпринимать где-то в другом месте. Время тянулось, кто-то побрёл в сторону залаза, и таких становилось всё больше. - Пробки выбило, - пробулькал кто-то, рядом с Алиной. Светились девайсы, потряхиваясь на ходу, тянулись они в сторону металлической лестницы. - Пойдём и мы, - пожала плечами Вуалетка. - Пока не появится более вменяемая стратегия. - Хм-м-м, - только и отвечала Алина. И уже наверху, аккуратно покинув всей масштабной толпой двор утилитарного здания, группа ещё раз осмотрела, уже при свете ночных фонарей, расползающихся по окрестным улицам картёжников. - Не то, - со смаком говорила Вуалетка. - Или просто не повезло со временем. - Вообще, это жуткая пошлятина - тащить андеграунд в подземку, - говорила Венера.