Our shift//наша смена

Перед прочтением советую включить на фон

песню: umbrella fieldstrips — unslept.

꧁꧂

Натаниэль проснулся, от того что солнце ярко светило в его окно, роняя жёлтые лучи на его кровать и лицо. Сначала он открыл один глаз, осмотрел комнату. Пару стелажиков. Большой шкаф, до верхних полок которого он никогда не дотягивался, письменный стол вдоволь заставленный различными статуэтками с разных поездок и путешествий. Поняв, что второй глаз не разлипается, он поднес к лицу маленькие кулачки, и потер глаза. На пробу разлипив второй раз, и поняв, что видит все обоими глазами удовлетворился результатом. Натаниэль снова осмотрелся. В груди щебетало какое то чувство тоскливости. Он не понимал чем оно вызвано и почему. Ведь вчера был прекрасный день: он ходил в гости к друзьям, затем мама и папа забрали его на машине, после они ехали домой в приподнятом настроении, шутя и смеясь как кучка школьников. Но сердце не покидало щемящее чувство того, что его долго не было на своём месте. Смотря на все вокруг, ему казалось, что он скучал.. Что его комната чужая, уже не его. Что Натаниэль долго не был в этом месте. Бред. Он проморгался, от чего перед глазами заплясали цветные точки, и поднял взгляд выше — на стену, находившуюся прямо перед его кроватью. На белой стене весело большое фото, на котором запечатлена его семья: Мэри обнимала сына за плечи, а на заднем плане Натан положил левую руку руку ей на плечо, а правую на затылок сына, стоявшего перед ним, и едва достававшего ему до первого ребра. ЭФотограф запечатлил эту фотографию искренней, в тот момент, когда Натаниэль заливисто смеялся от того, что пальцы отца щекотали ему макушку, а Натан папа в то время чмокнул жену в макушку. Мэри мама так же заразительно улыбалась, прямо как семилетний сын, и именно это фото оказалось самым удачным, по этому, вопреки всем принципам демократии, мама решила повесить именно его на стену в комнате сына. Он был не против. Он обожал своих маму и папу, и такое фото, где каждый вышел за рамки сценария приносило ему гораздо больше симпатии чем остальные, где они просто строго стояли, смотря в камеру как три скучных человека. Ведь родители совсем – совсем не скучные. Мама любит делать с ним уроки, превращая скучную математику в истории про зайчиков с морковками и ежиков с яблоками, а папа любит катать его на машине, и даже разрешает садится на переднее сиденье. Узнала бы мама, долго бы ругалась на папу за то, что они нарушают правила дорожного движения. Откинув ногами одеяло с изображением каких то героев комиксов, Натаниэль встал. От резкого подъема в глазах потемнело, и он покачнувшись, автоматически осел на кровать, от чего заливисто засмеялся. Таким простым и обыденным это действие ему показалось, что заслужило порции нередкого смеха ребёнка. Наконец, он встал с постели, прошел расстояние от кровати до двери, открыл ее, и спустился на первый этаж, топая маленькими босыми ножками по широкой лестнице, покрытой ковром. С кухни, преодолевая расстояние в гостиную и прихожую доносился запах оладий. Услышав его, рот Натаниэля, наполнился слюной, и он торопливо побежал на кухню. Натан папа сидел за столом, и читал газету, попутно прихлёбывая горьким кофе, попробовав которое однажды Натаниэль поморщился, и сплюнул горечь в раковину, что вызвало смех у его родитлетей. Мэри мама стояла у плиты, в длинной, такой любимой ей домашней юбке, спускавшейся до щиколоток, и что то пела, мыча под нос, и в такт мелодии покачивая бедрами. Услышав топат сзади она повернулась, и мило улыбнулась сыну. — Доброе утро, солнышко. Проголодался? Натаниэль кивнул, громко сглотнув накопившуюся от голода во рту слюну. — Да, мамочка, сильно. Так вкусно пахнет! – он улыбнулся, обнажая ряд молочных зубов, с недавно выпавшим. Мама по доброму улыбнулась, склонив голову на бок так, как делает только она. Папа отложил газету, смотря на сына. — доброе утро, герой. Выспался? – мужчина гладил большим и указательным пальце отросшую темно рыжего цвета бороду, пропуская жесткие прядки волос через пальцы. По цвету прямо такую же, как волосы у Натаниэля. — ага, пап, выспался. Что читаешь? — выпуск новостей. Ты знал, что оказывается курицы – это прямые потомки динозавров? прямо таких, как ты любишь. – преувеличенно восторженно ахнул Натан, тыкая пальцем сыну в грудь, одетую в пижамную кофту с изображением тероназавра – как насчет того, что бы завести курицу? Натаниэль разинул рот, слушая его, а затем засмеялся, когда папа ткнул его пальцем в грудь, и лишь отмахнулся от чужого, слегка огрубевшего пальца, а мама ущипнула папу за щеку, параллельно ставя тарелку на стол перед местом, где всегда сидит Натаниэль. — только попробуй притащить домой какую нибудь птицу, вместе с ней пойдешь жить в курятник. – сказала она, растянув красные губы в нежной улыбке, обращеной к сыну. Не удержавшись, женщина подошла, и потрепала его по голове, еще более взлохмачивая запутанные кудри. Сердце кольнуло паникой, и Натаниэль проснулся, вскакивая на месте, и сгинаясь пополам. Дыхание неровное, резкое и паническое. Воздуха в легких не хватало, от чего он снова потянулся руками к лицу, ощупывая его на предмет повреждений. Нет, он не хочет просыпаться, черт, нет, не надо? Может это просто продолжение этого сна? Он трогал скулу рукой, нащупав шрам на щеке он беспомощно уронил ладонь себе на колени, и уткнулся лицом в ладони, горестно вздыхая. Значит он в реальной жизни, и все что произошло уже произошло – шрам этому доказательство. А в голове все еще плыли воспоминания о маме с папой О Мэри с Натаном, которые больше не позволили вернуться ему в теплый сон, где его любят и ждут. Он снова потерял их. Он снова потерял маму и папу. Он обрел чертовых Мэри и Натана, в замен на семью. И хуже этого, было то, что он — и есть причина их рухнувшего благополучия. Он знал, что вся проблема была в нём. Даже Рико сказал о том, что семья рухнула в пропасть по вине Натаниэля. Он знал, что Морияма не лжёт. Он знал, что сейчас Рико сказала правду, и это еще больше подливало масла в огонь к его бесконечной, и всепоглощающей вине. К ненависти к себе, раззоженной ещё тем вечером, когда он, будучи ребёнком, хватал пьяного отца за руки, требуя остановиться, и не уходить. К ненависти к себе, раззоженой еще тем вечером, когда он впервые увидел Мэри за бутылкой, пьяную и огорченную. К ненависти к себе, появившейся тогда, когда Мэри, будучи пьяной в стельку швырнула в него бутылкой, громко крича о том, что это он виноват что папа ушёл. И что папа, никогда блять больше не вернётся. Подавляя нежелательные горькие слезы всепоглощающей вины, он вдыхал и выдыхал долго, успокаивая нервы. В таком положении он просидел не долго. Да и не мог. Почувствовав на себе чей то пристальный взгляд он поднял голову, что бы осмотреть место в котором находился, и человека, предположительно находившегося в этом же помещении с ним. Комната была темной и слабо освещённой. Здесь пахло лекарствами и сыростью. Обнаружив себя на кушетке, ледяная кожа которой неприятно морозила его ноги даже сквозь ткань джинс. Перед ним стоял большой стеллаж со стеклянными дверцами, и несколькими коробочками с блистерами каких то лекарств, а так же с расставленными по полочкам бутыльками. Взгляд скользнул дальше, по холодной стене и серой плитке пола, к стулу, одинокостоящему, на котором, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу сидел чертов Эндрю Миньярд, и что б его дери, смотрел на Натаниэля так, словно делает одолжение находясь в этой комнате. — где я? Он часто – часто пелену подступивших слез. Эндрю смотрел на него, прожигая дыру ему в лице. — Ты совсем чокнулся? Ты в лагере, в лагере "алый парус", я Эндрю Миньярд. Твой вожатый. Полчаса назад ты подрался с одним японским критином, и потерял сознание. Тебя отвели в медпункт, и оставили меня наблюдать за твоей слабоумной тушкой. — ох, да. – Натаниэль потер глаза кулаками, прямо как делал это во сне после того, как проснулся. – чёрт. У меня болит спина. — Твой выбор был драться. – Миньярд пожал плечами, на что получил раздраженный выдох. — Он блять сам спровоцировал. Эндрю выпрямился в кресле смотря на Натаниэля так, словно он кого то убил. — Тебе сегодня утром не хватило того, что я сделал тебе замечание о том, что материться как бы не нужно, нет? Я могу еще раз повторить, только в кабинете у Стюарта. — Не надо. – он откашлялся – так и че мне делать? Я типо очнулся, я свободен, или ждать медсестру? — медсестру ждать не надо, однако ты не свободен. — Это почему? — Ты серьезно? Ты устроил драку в столовой, накинувшись на другого человека, и хорошенько так приложив ему кулаком по лицу, а теперь считаешь что можешь быть свободным? Ох нет, ржавый, не можешь. — Рико заслужил того, что бы хоть кто то поставил ему мозги на место. — Да? – Эндрю вздернул брови, наигранно удивленно смотря на него. Впервые Натаниэль увидел, как Эндрю проявляет хоть какие то эмоции, и мимику (помимо базовой). – то есть, ты серьезно считаешь что ударив Рико, и сказав что он сам виноват, ты оправдаешься? Нет, Нат, это не так работает. — Я Натаниэль. Не "Нат". — Натаниэль. Прямо сейчас, ты пойдешь в вожатскую к нам с Джереми, и будешь выслушивать огромную лекцию о том, что ты слишком много себе позволяешь в поведении со старшими. Увидев, что Натаниэль собирается возразить он перебил его, присекая любые возражения — и нет, отвертеться не получится. Ты ответишь мне на все вопросы. — Старшими? –по ищиотски передразнил он – лол, ты максимум на года два старше меня. — ох, да, конечно. Разница у нас в возрасте два года, но по ощущениям как будто все десять, потому что ты, такой мелкий и залупистый, сам спровоцировал своим поведением свою остановку в развитии еще в седьмом классе. — А не пойти ли бы тебе куда подальше? – Возмутился Натаниэль. Слова про тупость? Да пошел этот Миньярд нахуй. — Мм, нет. Вставай, и иди за мной. Эндрю встал, и направился к выходу из медпункта. При всём желании, Натаниэль не сбежит. Он уверен, что в случае побега Эндрю догонит его.

꧁꧂

Вожатская почти ничем не отличалась от обычной комнаты детей, разве что была чуть больше, хоть и не значительно. На кровати Джереми, взбитой и расстеленой валялась куча вещей, от одежды и носков, до повербанков и полупустых бутылок воды. На кровати Миньярда был идеальный порядок. Жестом он наказал Натаниэлю сесть на его (Эндрю) кровать, и закатив глаза, тот повиновался. Миньярд встал напротив, уже по инерции сложив руки на груди. — ну, рассказывай? Зачем полез в драку? — не обесценивая меня. – он фыркнул – я в нее не полез, я ее спровоцировал. Он улыбнулся, такой самодовольной ухмылкой, которая обычно заставляла отводить взгляд его собеседника. На Эндрю это не подействовало. Черт. — Хорошо, зачем ты ее спровоцировал? — Потому что захотел. — Серьезно? Ты реально несёшь этот бред? – Миньярд сверлил его взглядом, — Да. Мне захотелось въебать и я это сделал. — По поводу матов я кажется уже говорил. И ты не можешь просто на одном желании устроить кровавое месиво по середине столовой. Рико тебя спровоцировал? — Почему же не могу, если я устроил его? – вся ситуация была вообще не смешной. Она не причина ему ни капли удовольствия или смеха, но он улыбался. Он улыбался, что бы поддержать образ того, кому определённо похуй. — Отвечай когда спрашивают.Рико тебя спровоцировал? — Ого, а раньше таких вопросов не задавали. – притворно удивился Натаниэль, вскинув брови. В груди раскалённым металом жгла надежда, что сейчас эту историю не замнут, а про него снова не пустят слухи. — Потому что раньше у тебя был другой вожатый. Сейчас же здесь я, и я хочу знать ответ на свой вопрос. — Ну, может и спровоцировал, а может и нет. – неопределенно и с хитрой улыбочкой произнес Натаниэль. – а что ему будет если спровоцировал? — Смотря что он именно сказал или сделал, то и будет. Возникла небольшая пауза. Натаниэль взвешивл все за и против. Если он расскажет явно заинтересованному в конфликте Эндрю о настоящей причине, Рико точно прикончит его, однако, хотя бы Миньярд будет знать о настоящей , а не выдуманной Мориямой причине следующей драки. Будет знать, если конечно сложит дважды два и не окажется дураком, которому точно так же придётся объяснять все черным по белому в следующий раз. Воспоминания о драке неприятно холодили разгореченную от летней жары, что стояла в корпусе непробиваемой стеной даже после проветривания, кожу. С другой стороны, Рико сказал слишком личное, о котором он не может рассказать Эндрю. Получается, если он подберёт альтернативу словам Рико, то она может быть не достаточно хорошей заменой тому, что сказал Морияма, и так же может выставить Натаниэля обиженным идиотом, кидающимся в драку только от одной слабой подначки. Он выдохнул, и поднял взгляд на Эндрю, терпеливо стоявшего над ним все это время. И наконец подал голос. — Он сказал слишком личное, что бы не получить по морде. Такое я не забуду. Эндрю сверлил его взглядом бесконечно долгую минуту. Натаниэль уж было начал отсчитывать каждую последующую секунду от прошедшего молчания, и медленно сканировать все возможности побега, когда Миньярд наконец произнес: — Получается, Рико знает о тебе многое? Такая формулировка не понравилась Натаниэлю, однако являлась действительно правильной. Слишком откровенно. — Получается. — Это было связанно с прошлогодней дракой? Натаниэль вздрогнул, нет, не вздрогнул, его тело достаточно хорошо встряхнуло, да так, что это вызвало озадаченный взгляд сверху, посланный ему от вожатого. — Так ты.. Ты знаешь о ней? Натаниэль сглотнул. Звук глотка показался оглушительным выстрелом. Этот шрам в его душе был слишком свеж, что бы трогать его. — А кто не знает? Тебя либо сторонятся, либо благословят, такое не трудно заметить. Но подробности мне никто не рассказал, ссылаясь на то, что тебе явно не понравится что они болтают за твоей спиной. – Ох, Эндрю не просто потрогал этот шрам, он расковырял его швейной иглой до крови, просто на пробу. В этом было положительное только то, что никто не стал болтать.Натаниэль мысленно поблагодарил всех тех, кто отказал Эндрю в подробностях, тем не менее, вожатый продолжил. — Так что. Расскажи ты, что произошло с твоих слов? Мне не нравится то, что я знаю только версию Мориямы. Он не сказал что ему не нравится версия Мориямы, в которую он не верил, но по его лицу было понятно всё.

꧁꧂

Версия Рико Мориямы настолько отвратительная, насколько же состоит из лжи.Он снова перевернул все так, что бы виноват был только Натаниэль. По версии Рико, он проходился по лагерю вместе с подругой Натаниэля — Рене Уокер. Рене была самой младшей в отряде, потому что в то время, как всем было по шестнадцать лет, ей было всего четырнадцать. Когда по словам Рико он проходил вместе с Рене, их увидел Натаниэль, и приревновал ее, да так, что двигаясь на истинкте отбить подругу исходя исключительно из "ревности" отвратительно избил Рико, и первым в этой драке достал чертов нож. Натаниэль пытался сказать, что острие лезвия было приставленно к ЕГО горлу. Он пытался сказать, что первым в этой кровавой драке нож достал Рико, и что Морияма первым начал угрожать оружием другому, Натаниэль пытался сказать что то, что достать нож ему — было лишь попыткой защититься, и показать что он тоже вооружён. Но его не слушали, не слышали, или по крайней мере пытались не слушать, по привычке спустив всех собак на Веснински, а Морияму милосердно простив.

Но самым худшим было то, что в том проклятом кабинете директора лагеря Сюарта Хэтфорда Рене не дали сказать и слова. Ее перебивали и затыкали, не давая сказать ни слова, не давая сказать правды, которая подставит под удар Рико, и оправдает такое резкое поведение Натаниэля.

꧁꧂

Натаниэль вернулся из мыслей когда перед лицом у него промигала чья то ладонь. Эндрю смотрел на него взглядом, который нельзя назвать холодным, но и заботливым его тоже не назовешь. Веснински выдохнул, возвращаясь к прежнему положению, выравнивая спину. Он хотел сказать настоящую причину драки но не знал как. Он боялся, что Эндрю тоже не поверит ему, потому что причина настолько абсурдная. Он выдохнул. Откашлялся, снова выдохнул, постаравшить унять очевидную дрожь в голосе. — Рико распускал руки. Он прикасался к Рене там, где ему было запрещено. Я проходил мимо и увидел это... Дальше знаешь все сам. Услышав это, Эндрю замер, и в мгновение оказался на другой стороне комнаты. Он смотрел на Натаниэля так, словно тот прокажённый. Со зрением в Веснински все плохо, но он видел, что Эндрю трясло. От чего? От гнева, страха, боли, сожаления, смеха? От чего, черт возьми? Дыхание у Натаниэля сперло, он удержался от того, что бы не подавиться воздухом, стараясь дышать. Его пугала реакция Эндрю. Миньярд открыл рот собираясь что то сказать, закрыл. Моргнул, затем перевел отрешенный и затравленный взгляд на Натаниэля. От того, что было в глазах у вожатого, у Веснински сперло дыхание. Страх. У него в глазах был чёртов страх. Наконец, видимо, набравшись смелости Эндрю начал. — Ты хочешь сказать, что этот сукин сын домогался до девочки? Натаниэль запоздало кивнул. И Эндрю, на последок кинув ему "ты свободен" вылетел из комнаты как будто его шибануло током. Натаниэля напугала такая реакция. Почему черт возьми Эндрю реагирует на ЭТО так? Он настолько зол на Морияму за домогательство к ребёнку, или ему жаль Рене? В голове пронеслась мысль о том, что Эндрю и сам мог являться жертвой домогательств и изнасилования, но думать об этом не хотелось. Нет, определенно нет. Этого не могло быть. Натаниэль на стал отсиживаться в вожатской, и через пару секунд встал с кровати Миньярда. На прощание окинул взглядом комнату, бардак устроенный Ноксом и идеальный порядок на стороне Эндрю, вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, и направился к себе в комнату.