Our shift//наша смена

— ну Натаниэль. — Джереми умоляюще смотрел на него сверху вниз, скопировав взгляд кота из Шрека. Через еще парочку "нет" Натаниэля, Джереми кажется, падёт перед ним на колени, умоляя. Натаниэль закатывает глаза. Он знает, что в итоге согласится, потому что другого выбора ему не давно, да и к тому же, желание выполнить это все таки присутствует, а Натаниэль себе не враг, что бы отказываться от момента славы. Он неопределённо кивает головой, чем вызывает тоскливый всхлип Нокса. — Боже мой, Нат, пожалуйста. Ты единственный играешь на гитаре в нашем отряде. Нам черт возьми нужно выступить на позднем костре. Натаниэль поднимает бровь, смотря в карие глаза, находящиеся чуть выше напротив. Он молчит, не понимая, Джереми забыл, или действительно такой идиот? — Нам не обязательно играть на гитаре. Девочки с радостью согласятся репетировать танец, лишь что бы покрутить задницами перед Эндрю. Выражение лица вожатого меняется, то ли от упоминания его нелогичности, то ли от упоминания сексуальной жизни помощника. — Боже. – Нокс щипает себя за переносицу, прикрывая глаза – как же ты не понимаешь.. Все отряды подготовят чертовы танцы, Нат, но на гитаре играть вряд ли кто то будет. Понимаешь? Мы должны занять первое место! Докучливость вожатого начинает раздражать. Как никак, у Натаниэля есть дело, которое по хорошему ему стоит закончить поскорее. Ему не хочется прямо сейчас стоять перед выходом из корпуса, терпя Джереми. Конечно, это палка на обоих концах, потому что Натаниэль может либо согласиться, либо просто пропихнуться через вожатого, но желание поскорее закончить с Рико Мориямой перебивается желанием побесить вожатого. — ты скучный. Главное не победа, а участие, сам говорил. Напоминает Веснински. — Окей, признаю – Джереми вытянул ладони в применительном жесте – я был не прав, и забираю свои слова обратно. Натаниэль помолчал, подбирая что то колкое. В голову лезли одни лишь непотребства, и желание отказать. Возможно, ему будет лучше, если он откажется от этого, и отделается от Нокса. После случившегося с Рико и дурной славы ему будет полезно остаться в тени. Окна, тянувшиемя по коридору ослепляли вечерними лучами. Натаниэль уставился на веснушчатый нос Нокса. В голову пришла старперская пословица. Он не сможет ответить колко и грубо, но за то поставит Джереми на место. — Слово не птичка, улетит не поймаешь. Джереми с легкой улыбочкой передразнил его. — Слово не птичка, скибиди – яичко? Натаниэль не ожидал такого расклада, от чего подавил в себе желание громко расхохотаться. Но по всей видимости на его лице промелькнула усмешка, потому что Нокс завороженно уставился на него, улыбаясь как солевой. Кажется, блондинчик поверил в себя, и решил что уже сделал шаг к тому, что бы Натаниэль сыграл на чертовой гитаре. Возможно он прав. — Именно. – щелкает пальцами Натаниэль – скибиди рулит. — Сыграй скибиди доп доп ес ес, все оценят. Джереми расходится, начиная шутить по идиотски и низкосортно. Натаниэля все устраивает. Устраивает – и будет устраивать, пока его не заставят играть эту поеботину на самом деле. — нет. Стюарт не поймет. — Мы закопаем его. Он не увидит и не услышит ничего. Больше ничего. Никогда. — Так ему и передам. – нарочито серьезное лицо делает Натаниэль, пугая Джереми. Брови вожатого поднимаются, а выражение лица постепенно (нет) меняется. — Ты шутишь? — Нет. Угроза администрации, да еще и от лучшего сотрудника? Ай ай ай. Натаниэль разворачивается на пятках, делая вид что собирается уйти. Весьма предсказуемо Джереми тормозит его за горловину футболки, притягивая ближе. — Блять, не надо пожалуйста. Услышав мат от вожатого, Натаниэль ехидно улыбается, приподнимая правую бровь. Джереми в момент закрывает себе рот ладонью, осознавая что сказал, и досадливо моргает, смотря в глаза Веснински. Нокс стартует мучать подол футболки перебирая бедный сразу, как Натаниэль выворачивается из "шкирки", от чего Веснински становится его жалко. Джереми старается, поддерживая его – Натаниэля, работая с отрядом и терпя его, а он платит вожатому, служившему ему другом этим. В любом случае, это сарказм, и почему Джереми так пугается? Не было такого, что бы Натаниэль хоть раз стукачил. — Я и не собирался. Ты чего так пугаешься? Джереми выдыхает, отпуская белую ткань, на футболке виднеются следы от мокрых ладошек. Натаниэль поднимает глаза обратно. — Он сегодня нервный. Очень. — Почему? Вчера я заходил к нему за гитарой, все было в порядке. — Так ты заходил к нему за гитарой? – радуется Джереми. – значит, сыграешь? Натаниэль понимает, что нокс переводит тему. Значит, ситуация со Стюартом не обычная. Обычно Нокс отвечает на вопросы сразу. Мысль об этом переводит его на логичную выгоду. — Это еще не "да". Так почему Стюарт злой? Джереми отводит взгляд. Почесывает переносицу между глаз указательным пальцем, затем пятернёй зачёсывает вьющиеся волосы назад. Когда челка снова падает лицо, он заправляет пряди за уши. Они стоят так не долго, около минуты, однако в голове Натаниэля идет отсчет, тикающий по всей черепной коробке. — Я не.. — Джереми сглатывает, его кадык слегка дёргается, привлекая внимание Натаниэля к движению. Он сверлит небольшой бугорочек на чужой шее, дожидаясь когда Джереми договорит. — Я не думаю что могу рассказать. — Почему? Он мой дядя как бы. Джереми теряется. Натаниэля настораживает волнение вожатого. Замечая его пристальный взгляд, Нокс старается расслабиться. Он оставляет в покое белую ткань подола футболки, разжимает пальцы. — Я не могу рассказать. Вот. Момент, когда мысль Натаниэля ему пригождается. Лучший путь добыть информацию – начать шантажом выманивать надобное. — А я не могу играть. Разойдёмся? Джереми уже было эочет что то произнести, скорее всего разочарованное и компромиссирующее, когда за его спиной пробагает какой то мальчик, падая, и громко матерясь. Светловолосому пареньку не больше девяти лет, а словарного запаса уже куда ни шло. От вопля ребенка и звука упавшего на асфальт тела, Джереми как по выстрелу оборачивается. В следующую секунду вожатый прикрикивает на бедного ребёнка, и от его непривычно громкого и строгого рявканья у Натаниэля едва ли не закладывает уши. Он редко видел и слышал, что бы Джереми кричал на кого то, а тем-более на ребят с других отрядов. — Молодой человек, перед тобой стоит вожатый. Еще раз так скажешь, за уши отведу к Итиро. – кричит Джереми. Мальчик встает, и даже не отряхивая заляпанные в пыли джинсы, перепуганный воплями, ретируется подальше от Нокса. Натаниэль хотел бы видеть выражение лица мелкого, но увы его прикрывает фигура Джереми, которую он уже готов отпихнуть, что бы лицезреть это чудо. Джереми оборачивается, долго смотрит на Натаниэля. Он не понимает, чего от него хочет вожатый, и почему так странно молчит. Во взгляде Джереми явно есть что то странное. Будто он проговорился случайно, но ждет того, что Натаниэль догадается. — Стюарт сказал мне не сообщать тебе. Он считает, что ты распсихуешься. Он прав? Где то вдалеке кричат дети, слышится скрип карусели и качелей. Вмиг время замедляется, все становится долгим, грубым и медленным. Птицы летят медленнее, постепенно замирая в небе.

꧁꧂

Для полного погружения в атмосферу включите—

Dazey and the Scouts — wet

↻ ◁ II ▷ ↺

꧁꧂

Осознание пробивает голову Натаниэля пулей. Он раскрывает глаза, сдерживаясь от громкого восклицания. — Погоди.. ИТИРО? Джереми отводит взгляд, затем полностью отворачивает голову. Натаниэль видит только его профиль, сейчас закрытый вьющиеся блондинистой чёлкой с редкими тёмными прядками. Натаниэль хватает его за подбородок, поворачивая голову на себя. Джереми молчит, но Натаниэль не сдается. Он заваливает своего вожатого вопросами и окликами. — Что ты чёрт возьми сказал? Итиро? Нет, это бред. Он же ушел тогда. Ты сочиняешь, мелкий все равно не ебет кто там в администрации. Ты решил ему поугрожать более злым Мориямой, ведь так? Натаниэль отпускает подбородок вожатого. Он чувствует, как дыхание начинает учащаться. От прикладывает руку к груди, нащупывая ключицу. Обводит кость пальцем, сжимает между указательным и большим пальцем. Это фейк. Это вброс. Итиро не может снова вернуться к должности. — Натаниэль. — Стюарт по этому нервный? Потому что Итиро вернулся? – догадывается он, повышая голос. Джереми смотрит на него какими то грустными глазами. — Натаниэль это не твое дело. Просто. – Джереми заминается – Он теперь снова у нас в администрации. Хэтфорд все еще директор, и тебе нечего бояться. — Это мое дело. Джереми, это Итиро покрывал братика в тот раз. Ты знаешь что будет в этот раз, когда Рико вырос и обрел свободу? Натаниэль чувствует, как его сейчас вырвет. Он сдерживает позывы, что бы это не выглядело как побег. Он обещал Джереми не уходить от разговоров еще в первый раз, когда они встретились. — Итиро не директор. Он не сможет бесконечно покрывать брата. В этот раз все будет по другому. Вожатый успокаивает Натаниэля. Он кладет ладонь ему на макушку, прижимая лбом к своей груди. Натаниэль вдыхает запах чужого одеколона и чего то сладковатого, похожего на яблоки и мед?. — Джереми. Ты не знаешь всей ситуации. Он покрывал его и до твоего прихода. Все это повторялось сотни и сотни раз. Я здесь уже не в первый раз, и знаю сколько раз все это блять повторялось. — Это уже было? До случая с Рене? – удивляется нокс. Натаниэль не видит его лицо, но знает что Джереми приподнял бровь. Вожатый выглядит обеспокоенным — В этом ебучем лагере двое из семейства Мориям, которые плодятся как будто презики это личный антирекорд. Это было и будет. Он отодвигается от вожатого, опуская голову в пол, и рассматривая собственные красные кеды. Его посещает мысль о том, что до встречи с Джереми он собирался пойти к Рико. Как символично ему это показалось сейчас. Как там говорится? Все дороги ведут в Рим к Рико Натаниэль чувствует огромный ком в горле, медленно подходящий выше. Он понимал, что больше не может оставаться рядом с Джереми. Он посылает ему последний взгляд, смысла которого не понимает даже сам, а затем, пизая вожатого плечом вырывается из корпуса, спрыгивает со ступенек и мчится в кусты. Он игнорирует все оклики и просьбы остановиться, доносящиеся от Джереми. Кроме того, он благодарен Ноксу за то, что тот не бежит за ним, понимая, что Натаниэлю ничем не помочь сейчас. Один из кошмаров его жизни оказывается здесь. Стюарт ни слова не сказал ему о том, что на этой смене будет это животное, вместе со своим братиком. Он чувствует вкус желчи, когда забегает в небольшое заброшенное здание – раньше там были душевые, туалеты и раковины, до тех пор пока санузлы не додумались построить в корпусах. Внутри пахнет плесенью и чем то неприятным, вроде трупятины и крысиного помета. Он не разбирая куда и зачем, забегает в одну из кабинок, нависая над унитазом, на самом деле являющимся просто дыркой с седушкой. Его выворачивает на изнанку, он упирается обеими руками в стены, брезгуя трогать то, что раньше было сидушкой, и что теперь усыпано песком и паутиной. Он закашливается в мучительных судорогах, от рвотных позывов на глазах наворачиваются слезы. После того, как тошнота отпускает, он все еще сидит на полу, прижав к себе колени, и трясясь. Ему холодно, побитая десятками лет плитка не нагревается с того момента, как это помещение оказывается заброшено. Здесь темно и тихо. Кусты, которыми поросла туалетная комната создают шумоизоляцию, и ему кажется что он отделен от всего мира, и монстров находившихся снаружи. В конце концов ему приходится встать, и отплеваться остатками жельчи прямо на пол, когда звучит горн на ужин. Есть не хочется, однако и Джереми, и Стюарт начнут бить тревогу, если не обнаружат его в столовой. По пути он думает о Эндрю. Вообще он думает о всех, но о Миньярде особенно. Знает ли он о том, что происходило с Рико и Итиро, почему у Натаниэля такая реакция именно на Мориям. Говорили ли вообще Энлпю о том, что Итиро здесь был не всегда, и что в прошлом году его отстранили от работы, упекая в СИЗО. Натаниэль выходит из небольшого здания с душевыми, туалетами и раковинами с чувством мученика. Коленки все еще подгибаются, а пальцы трясутся, однако он продолжает идти, чувствуя себя побитым и загнанным в угол. В горле неприятное чувство тошноты и тупого жжения. Он избавляется от него через пять минут, оно вместе с остатками желчи сползает с частыми сглатываниями. Натаниэль останавливается возле гомонящей столовой, и чувствует что устал. Сегодня он не уснет. И завтра тоже.