Рыцарь звезды. Часть II.

16 октября 1999 года. 10:08. Берлин. В те дни, когда приезжал со службы Троммер, Арии обычно не удавалось выспаться, и на следующее утро ей приходилось идти на учебу или на работу в ужасном виде, но вчера был долгий день, все эти шпионские страсти сильно взволновали Арию и потому она остановила Кайла, когда он стал лезть к ней под одежду. - В чем дело? Тебе завтра рано вставать? – спросил он, зависнув сверху с ногой Арии, упёртой ему в живот. - Я не в настроении сегодня, ложись, - Ария убрала ногу и Кайл плюхнулся сбоку от нее на свое место. Чтобы парень не дулся, девушка обняла его ножкой и стала вяло поглаживать рельефный пресс Троммера. - Мой босс сказал, что скоро будет много работы. По городу каждые выходные устраивают митинги и протесты, и он считает, что ситуация ухудшится, - сказала она. – Я переживаю, что тебя перевели сюда как раз из-за этого. - А что плохого? Мне уже осточертели тренировки на базе, я соскучился по работе, и по тебе. Я тебя целый месяц не видел, - Кайл тоже был на нервах из-за сорванного свидания, и не мог просто так уснуть. - Я уже смирилась с тем, что часть твоей души всегда будет с этой долбаной работой, и не буду просить тебя уволиться, но давай по-осторожнее, я не из тех девушек, которые западают на парней со шрамами. - Вот так новость, я думал, ты, наоборот, таких любишь. У твоего босса все шестерки словно из мясорубки вылезли, - хихикнул Кайл. - Я не… ты … да ты совсем дурак что-ли?! Пф! Нашел с кем сравнивать! Тебе что, понравилось отлеживаться в палате после драки с Азраилом? А если бы он тебя покалечил? Тот конвоир, который с ним ехал, теперь здоровается со всеми по пять раз в день и на всю жизнь прикован к аппарату гемодиализа. Ты мог быть на его месте, Кайл. Учти, если с тобой что-то случится, я тебя вообще прибью, - сказала Ария и в подкрепление своих слов стукнула Кайла подушкой по роже. - Я понял всё, не переживай. А вообще, давай-ка еще разок, только по-грубее, у тебя такой вид забавный, когда ты злишься, - Троммер с трудом смог увернуться от следующей атаки подушкой и перевернулся на живот, чтобы рассвирепевшая подружка смогла выместить всю злобу на его спине. Легкие побои переросли в массаж, и в итоге, когда они уснули, было уже раннее утро. В десять утра Ария проснулась одна, расстроенно вздохнула, и, не став одеваться, побрела на кухню, чтобы попить воды перед умыванием, но оказалось, что Кайл никуда не ушел. Он был здесь, сидел свежий и опрятный, мастерил какие-то произведения искусства из бутербродов с бужениной, сыром, листьями салата и майонезом. Их взгляды пересеклись, когда он собрался сделать первый укус. - Ты прогуливаешь работу? – спросила она. - Сегодня суббота, - ответил он, едва пересилив желание сперва отведать вкусного сэндвича. – Присоединяйся, я тут хорошенько закупился, попробуй, этот рецепт я только что увидел по телеку. Кофе готов. Ария вдруг почувствовала дрожь, прошедшую по всему телу. Она с аппетитом взглянула на Троммера, после чего исчезла в коридоре. - Я быстро, никуда не уходи, - сказала она, уходя в ванную. Когда Ария вернулась, на ней был повязан зеленый банный халат, который был ей сильно великоват. - Ты знаешь, что это мой? - Знаю, мне нравится, как он пахнет. Я удивилась, что ты дома и успела замерзнуть. А перед этим испугалась, что ты свалил на службу и оставил меня одну в квартире, от которой у меня нет ключей, - девушка вошла в кухню, села за стол и Кайл тут же пододвинул ей сэндвич и чашку кофе с молоком и сахаром, как она любила. - Если ты сегодня никуда не уходишь, то у меня есть идея, чем мы займемся, - сказала она, после отблагодарив Троммера за завтрак поцелуем в щеку. - Расскажи, - Кайлу стало интересно. Обычно, идеи на выходные у Арии были либо раздавать еду для бедных, либо до боли в причинном месте заниматься любовью, но сегодня, может быть, она придумала что-то оригинальнее. Ария отпила кофе и уже открыла рот, но не смогла издать ни звука. - А ты почему никогда ничего не предлагаешь? – вдруг задалась она вопросом. - Раньше мои идеи были тебе не по душе. Да и Октоберфест уже кончился. Хммм. Есть одна мысль. Поехали покатаемся на велосипедах. В парке есть прокат, можно взять велосипед хоть на целый день. - Честно говоря, я ожидала от тебя что-то дикое, вроде прыжка с парашютом, но в этот раз идея действительно неплохая. Но сперва мне надо домой, переодеться, - Ария засобиралась уходить, и ушла в комнату с бутербродом в зубах. - Ты меняешься, Кайл, готовить научился, перестал терроризировать меня своими пробежками. Еще немного и я забуду, как мы познакомились! – крикнула она из соседней комнаты. Кайл быстро прибрался на кухне, и пришел в спальню. Ария тут уже управилась сама, и стояла одевалась. - Свитер можешь не надевать, на улице сегодня тепло, - посоветовал парень. - Ты не против, если я Нору позову с нами? Она домоседка, нужно ее тоже иногда выводить на улицу. Тем более, если я ее возьму, ты не потащишь меня на какой-нибудь сорокакилометровый марш-бросок по пересеченной местности. - Ну, пускай, если ты этого хочешь. Не надо так плохо обо мне думать, я стал старше, взрослее, теперь я лучше понимаю тебя и не буду принуждать тебя к тому, что тебе не нравится. Ну, может самую малость, - Кайл ухмыльнулся и сделал неприличный жест, от которого Ария рефлекторно отвела руки назад и накрепко закрыла ими свою попку. - И не мечтай об этом! Я должна была догадаться, что ты такой … такой!.. – Ария злобно зыркнула на Кайла и подвинулась так, чтобы стоять ровно лицом к лицу со своим парнем, Кайл заметил, как покраснело ее лицо от смущения, но он не стал нагнетать обстановку и ушел. Болезненные воспоминания Арии о том, как у них после Октоберфеста случился секс не в те ворота, до сих пор были с ней и Кайлу стоило быть аккуратнее в выражениях, потому что девушка у него была отходчивая, но очень длинной памятью. Ария все равно натянула свитер, потому что футболка, которая была под ним, была слишком старой, чтобы выходить в ней на улицу. Девушка берегла свой образ и никому не давала повода себя упрекнуть. Растрёпанной и неопрятной она могла быть только в присутствии Норы или Кайла. Она вращалась в кругах падших и откровенно уродливых людей, и помогала им, но за собой всегда следила не меньше, чем за своим окружением. Это было очень непросто, но это были усилия, которые она прилагала с удовольствием. Посадка на аэродроме вышла довольно мягкой, борт был почти пуст и по случаю удачной посадки салон не разрывался от грохота аплодисментов благодарных пассажиров. Ни Савр, ни Моника не выспались за два часа полета, но чувствовали себя вполне бодро. Обстоятельства обязывали. В Москве была пасмурная погода и, несмотря на проблески ясного неба, над городом было много больших свинцово-серых туч, из-за которых время от времени в разных районах мегаполиса шли дожди. Снег еще не выпал, но ветер был уже холодный, поэтому Костин перед выходом из самолета застегнул свою куртку. Моника, наблюдая за ним, охотно последовала его примеру. Десять минут пришлось подождать, пока подкатят трап, потому что по какой-то причине автомобиль с трапом не смог завестись. Ил-86 был высоким самолетом, широкофюзеляжным лайнером ныне не существующей страны, краска аэрофлота на его бортах немного облупилась и внутри он был не очень комфортабельным для взыскательного взгляда Моники Уиллард, но самолет продолжал служить, пока на складах оставались запчасти для этой устаревшей модели. Сойдя на твердую землю, Моника осмотрелась и увидела, как к трапу едет автомобиль представительского класса, она не знала название этой марки, но по внешнему виду было похоже, что это служебная машина. Следом издалека приближался компактный японский микроавтобус, его даже в упор было сложно заметить, но девушка все же обратила внимание и, по совету подполковника Костина, не лезла вперед, держалась рядом со своим охранником и приглядывала за персоналом авиакомпании, которые приехали, чтобы встретить самолет. Костин занялся проставкой подписей на документах, а Моника, чтобы убить время, ходила вокруг и рассматривала широко раскинувшуюся панораму столицы России. Она никогда не была в этом городе, но успела почитать о нем во время подготовки и уроков русского языка. Город менялся, было заметно, как много возводится новых зданий, и как повсюду пестрит реклама. Город явно испытал на себе архитектурный шок после того, как развалился СССР. Вместе с культурными изысками стали возникать и довольно пресного вида торговые центры, ларьки, и прочие атрибуты капиталистического образа жизни. Если бы не десять лет боевого опыта, следующие несколько секунд могли бы стать последними в ее жизни. Из верхнего люка приближающегося микроавтобуса Моника увидела странный отблеск, и по счастью, она догадалась, что это блик от снайперского прицела, направленного на нее и отражающего солнце, что было у нее за спиной. Моника крикнула    - [Ложись!] – на английском языке фраза была понятна не всем, но Савр понял, о чем речь и резко пригнулся, ища укрытия за подъехавшей генеральской Волгой. Самого генерала внутри не было, но машину явно прислали за ним и его новой знакомой. Грянул выстрел и через мгновение пуля звонко щелкнула, отрикошетив от поручня трапа. Стрелок, видимо, не учел поправку на ветер, который дул на летном поле как перед грозой. Моника тоже успела укрыться за автомобилем, но по-быстрому уехать не получилось, следующий выстрел снайпера попал в висок водителю Волги и теперь он был лишь телом, которое занимало место на переднем сиденье, пачкая салон кровью в дополнение к острым осколкам бокового стекла. У Савра при себе был только пистолет, который хоть и был мощным, способным пробивать бронежилеты, но безнадежно проигрывал снайперской винтовке на дальности 200 метров, где микроавтобус со снайпером и остановился. Его покинули еще пять человек с автоматами, и, решив больше не испытывать судьбу, Костин залез в салон Волги и вытолкнул тело бедняги-водителя наружу. Думать о комфорте было некогда, даже с осколками стекла под задницей. - Быстро в машину! – крикнул он Монике. Той некуда было деваться. Как только враги откроют огонь из автоматов, всё будет кончено, поэтому Моника буквально нырнула в свободное пространство на заднем ряду, но не на сиденья, а на пол, чтобы хоть немного увеличить свои шансы, когда стрелки откроют огонь по машине и будут, скорее всего, целиться по окнам. Непривычная к резким стартам Волга была неповоротливой машиной даже с форсированным двигателем для этой версии для спецслужб, кроме того, она была бронирована, но не полностью. Савр смог ее завести, включил передачу и вдарил по газам, машина сорвалась вперед, объезжая замерший как истукан самолёт, и тогда нападавшие открыли огонь, превратив заднюю часть машины в решето. Пули свистели и крошили стекло, рвали светлую обшивку салона и пробивали навылет кресла. В Савра попало три пули, он чуть не отключился от боли, лишь годы подготовки позволили ему сохранить сознание, а шоковое состояние не вводило его в ступор, а заставляло действовать на пределе возможностей. Он почувствовал эти три укола в спину, словно сам дьявол пытался поковырять в его теле раскаленными вилами. Он довел машину на полном газу до края летного поля, но стало ясно, что бежать некуда, нужно укрыться от нападавших и запросить помощь, иначе их просто догонят и расстреляют в спины. Моника помогла Савру выбраться из машины, и они вдвоем укрылись в здании диспетчерской вышки. Уиллард прислушалась, ей был знаком этот звук. Стреляли по ним не из автоматов калашникова, это были приглушенные «плевки» карабинов М4 с глушителями. - Скорее всего «Контора» - подумалось девушке. Она выругалась в темном коридоре, пытаясь поднять на ноги слабеющего русского. - Быстро они спохватились, хвалю. И ВЕДЬ ХВАТИЛО ЖЕ НАГЛОСТИ! Прямо в Москве! – Савр злился на себя за то, что подставился под пули, но раз он еще жив, то кровь еще не вся вышла из его тела и может быть жизненно-важные органы не были задеты, но ему было очень хреново от гидроудара организма. Его тошнило на ходу, и постепенно разгоралась боль в местах ранений. - Поищи что-нибудь, связь, оружие, хотя бы железку или метлу! – взвыл Савр. – Хоть что-нибудь! - Метлу? Чтобы улететь что-ли? Очень смешно! – психанула Моника. Раз уж за ней прислали спецназ ЦРУ, или нашли каких-нибудь наемников здесь, то это очень серьезно. Моника сама была в звании первого лейтенанта в армии, служила в Зеленых беретах, прошла отбор в спецназ ЦРУ, а теперь была вынуждена встретиться, возможно, даже со своими знакомыми. Эти ребята в своем деле большие спецы. Монике не было стыдно за то, что она боялась их. Тем не менее, она не хотела здесь и сейчас расставаться с жизнью и побежала по помещениям диспетчерской вышки в поисках хоть чего-нибудь, в то время как Савр доковылял до лестницы и, превозмогая боль, полез на самый верх, чтобы добраться до рации и вызвать помощь. Повсюду были испуганные сотрудники аэродрома, диспетчеры, техники. Они просто забыли запереть дверь и теперь стали невольными свидетелями перестрелки. Кто-то паниковал, кто-то пытался докричаться до коллег, мол, это всего лишь захват заложников и не стоит переживать раньше времени. Спецназовец пытался позвонить в Управление, но на том конце провода ответила какая-то новая сотрудница, которая еще не ориентировалась в своей работе и потому звонок сорвался. С другой стороны, это могло быть провидение, потому что несколькими секундами спустя один из нападавших выстрелил в диспетчерскую из подствольного гранатомета. Выстрел взорвался под козырьком, разбив все окна, но никто не пострадал. Костин отпрянул назад к двери. Наверняка у нападавших было больше одной гранаты в запасе. Тем более, что в диспетчерской начинался пожар и не стоило стоять там и дышать дымом от плавящейся аппаратуры. Применив дробовик для того, чтобы сбить замок, нападавшие ворвались на накопительную площадку перед лестницей и стали проверять углы на случай засады, но наверх посмотрели слишком поздно. Савр грузно прислонился к стене. Ему срочно требовалась помощь. Он тяжело дышал, но нашел в себе силы дать свой пистолет Монике. - Возьми. Это СР-1, калибр 9х21, бронежилеты на таком расстоянии пробьет без проблем. Только не умирай, мне тебя живой приказано доставить. Нужно продержаться немного. Я позвонил своим, надеюсь, они быстро поймут, что к чему. Адрес я сообщил. Иди, найди укрытие. Я задержу их, - Савр порылся в карманах на поясе и достал оттуда нож. Хотелось бы, чтобы в карманах завалялось обезболивающее, но ничего не было. - Они тебя просто пристрелят, если ты будешь с оружием. Притворись мертвым, не надо играть в героя, в конце концов, они не за тобой пришли, - посоветовала Моника. Она проверила магазин пистолета – полный на 18 патронов. С такими игрушками она обращаться умела с детства, еще когда тренировалась на ранчо с отцом. Тем временем, прозвучал еще один взрыв гранаты на крыше, и дым от пожара стал быстро просачиваться сквозь неплотно запертую дверь. Дышать становилось тяжело. Моника могла бы спрятаться в соседнем помещении, где был туалет, возможно, оттуда можно было даже сбежать, но она не стала показывать врагу спину. Савр терял сознание и не мог драться. Она не обязана была оставаться тут, но ей в голову пришло понимание, что если их сотрудник умрет, ФСБ может отказаться сотрудничать с ней и ее могут посадить куда-нибудь в гулаг на 100 лет. Такой вариант никого не устраивал. Моника придумала дерзкий, но единственно-возможный план. Она легла на пол и взвалила Савра поверх себя, чтобы притвориться мертвой. Это могло сработать, учитывая, какой мощный огонь открыли по ним в автомобиле. Это было логичное предположение. Наемники медленно поднимались наверх, контролируя темные углы помещения, чтобы в случае чего открыть ответный огонь. По шагам Моника догадалась, что наверх пошли всего трое из них. Звуки тяжелых ботинок были все ближе, никто из нападающих не беспокоился о том, сколько шума они подняли. Они отрабатывали деньги. Окружив «тела», наемники открыли дверь в диспетчерскую, чтобы проверить, нет ли там выживших и, когда один из них отвлекся, Савр, который примерно понял, что задумала Моника, собрал последние силы и наотмашь ударил одному наемнику ножом в пах, после чего Моника словно молния подняла пистолет и сделала два быстрых выстрела. Один в голову согнувшемуся от ранения ножом наемника, затем три пули в брюхо второму наемнику и два выстрела в спину третьему, который даже повернуться не успел и от страха чуть автомат из рук не выронил. Тем не менее, жить им оставалось недолго и Уиллард прикончила их контрольными в голову еще до того, как поднялась на ноги. Но радоваться было рано. Уиллард сняла маски с нападающих, и ей стало легче: это не были американцы. Своих Моника знала всех в лицо, а эти бойцы были просто наемниками, которых наняли для убийства. «Контора» вела свои дела и так. Повезло, что не прислали настоящий спецназ. Или пока не прислали. За те несколько минут, что Моника находилась в России, ее уже едва не убили, а ведь она еще даже не добралась ни до властей, ни до журналистов, чтобы поведать миру свою правду. Над головой захрустел потолок, из открытой двери валил черный дым, вдруг тонкая крыша диспетчерской вышки просела и на Савра рухнула стальная балка, придавив ему ногу – он успел в последний момент увернуться от основной массы, но все равно попал под удар. Моника отбросила пистолет и стала пытаться сдвинуть балку, но та была слишком тяжелой, и едва-едва поддавалась, смещение веса только причиняло Костину больше страданий. - Оставь! Оставь! Уходи, пока эта чертова башня не рухнула! – Савр наклонился и поднял пистолет, чтобы убрать его. Так было надо. Если бы он умер, Монике пришлось бы очень долго объяснять, откуда у нее пистолет. Так было правильнее. - Вот еще! Никуда я не уйду без тебя. Я – твое задание, так что умирать ты не имеешь права, пока нас не спасут, понял! – Уиллард и сама задыхалась. Она надышалась токсичным дымом и ей стало мерещиться всякое. Какая-то протяжная сирена вдалеке. Савр стойко терпел жгучую боль, не позволяя себе стонать, но даже сквозь сжатые губы то и дело вырывалось сдавленное шипение. Подполковник решил, что наверняка умрет сегодня. И раз уж от судьбы не убежать, он обратился к Монике. - Эй… Слушай, Моника. Это ведь твое настоящее имя? Надеюсь, что да. Мне что-то совсем хреново, поэтому я тороплюсь. Но лучше сделать и жалеть, чем жалеть и не сделать. Иди-ка сюда, - Савр поманил ее к себе. Уиллард подумала, что он хочет что-то шепнуть ей на ухо, но он поднял руку, положил ее на шею девушки и наклонил к своему лицу. - Подари мне свой поцелуй. Если я останусь в живых, я все для тебя сделаю. А если умру, то хоть с приятным чувством, - произнес он. Моника сперва опешила, ее глаза стали метаться из стороны в сторону, но затем она согласилась. Савр был при смерти, но все же он помог ей, рисковал ради нее жизнью, один поцелуй он заслужил.