Рыцарь звезды. Часть II.

15 октября 1999 года. 21:08. Бонн. Длинный и практически пустой скоростной трамвай катился по рельсам наземной части маршрута, плавно приближаясь к своей конечной остановке на южной окраине города, внутри оставалось всего несколько пассажиров, и на задней площадке можно было спокойно разговаривать вслух, не боясь, что кто-то подслушает разговор молодого бойца спецназа Фрица Семмельвайса и его элегантной спутницы в узком кремовом пальто. Они сидели на мягком сдвоенном сиденье, девушка романтично прислонилась к его плечу, от чего ее пшеничные волосы, заплетенные в небрежный пони тейл с ниспадающими локонами, щекотали парню нос. - Спасибо за этот вечер, Фриц, я очень удивилась, когда ты сказал, что хочешь посетить выставку работ Арно Брекера и даже знаешь, где ее найти. С первого взгляда ты не производишь впечатления настолько культурного человека. Но признаю, мне всё понравилось. Чем еще ты увлекаешься в свободное от работы время? – спросила она, не поднимая головы. Она чувствовала, что всё внимание парня сосредоточено только на ней одной. - Я просто вспомнил вашу реакцию на собеседовании несколько лет назад, когда я сказал, что мне нравятся картины Германа Градля и Артура Кампфа. Подумал, что вам по душе это направление, - Семмельвайс не робел и чувствовал себя очень уверенно в присутствии дамы. Хотя, конечно, их первый разговор три года назад заставил его поволноваться, ведь от его исхода зависела его карьера в спецслужбе. Теперь же он мог с уверенностью обнимать свою увенчанную властью спутницу. - В основном, я занимаюсь спортом. Слышала о паркуре? – воодушевился на рассказ Фриц. - Что это? Вид спорта? - Да, пока еще не признанный, но я не сомневаюсь, что скоро он будет на олимпийских играх. Если вкратце, это бег и прыжки с преодолением препятствий в условиях города. Умелый атлет может хоть по отвесной стене забраться. Полезно для здоровья, и помимо прочего, очень бодрит. Адреналин зашкаливает! Советую попробовать! Катарина специально повернулась к Фрицу, чтобы выслушать его и заодно очаровать своим вниманием. Спорт ее не интересовал, она просто играла с этим мальчиком, заманивая его в свои сети. Он сам с удовольствием отдался в ее руки, и она могла манипулировать им по мановению пальца, но для работы нужно было охмурить его еще сильнее. - Ты мне очень помог с информацией на Троммера, Фриц. Хочешь продолжить наше негласное сотрудничество? Я понимаю, тебе нелегко, вся эта ситуация бьет и по тебе. К сожалению, более тонких инструментов у меня нет, - поинтересовалась Катарина. - Я сделаю все, что ты попросишь. В разумных пределах, конечно, - добавил брюнет с хитрой улыбкой прирожденного политика. - Тогда, прежде чем мы перейдем к следующему делу, я хотела бы пригласить тебя ко мне в гости. Понимаешь, для некоторых вещей нужна соответствующая обстановка, - сказала Катарина. Ее голос был спокойным и соблазнительным, словно шелест змеиной чешуи. - Я думаю, это можно устроить, но когда? Я уже опаздываю в Берлин на десять дней. Вряд ли я смогу объяснить столь долгое отсутствие на службе. - Это мелочь, не парься об этом. Ты официально помогаешь мне с переездом в столицу, я обеспечу тебе командировочное удостоверение, - когда трамвай остановился у перрона конечной остановки, Катарина и Фриц покинули вагон и пешком отправились в центр Санкт-Аугустина, города, в котором базировался спецназ GSG 9. Катарина брезговала жить на работе, и потому поселилась в фешенебельном отеле в центре. К тому же, это было более удобной локацией для встреч с агентами и информаторами вдали от глаз их коллег. Когда они поднялись в номер, Фриц еще переживал, что всё это могло быть искусно-сыгранным розыгрышем, но отказать Катарине Райхерт он не мог. Мало кто до нее проявлял к его персоне такое внимание, и он без задней мысли отдавал всего себя для построения отношений, истинной сути которых он в упор не замечал. Усугубляло ситуацию то, что их с Катариной отношения были тайными и никто не подозревал о том, что Фрицу нужно было открыть глаза на проблему. Скинув пальто в прихожей, Катарина осталась в теплом осеннем свитере и длинной юбке, которая визуально вытягивала ее и без того до неприличия стройную фигуру. Она была похожа на фигурку балерины из музыкальной шкатулки. - Иди за мной, - сказала она с вежливой улыбкой, и привела Фрица в дальнюю из трех своих комнат. Дверь этой комнаты была заперта, а окна закрыты массивными портьерами, чтобы скрыть содержимое от любопытных глаз в низкоэтажной застройке. Семмельвайс вошел в комнату, увешанную красно-черными знаменами и украшенную предметами искусства, которое в настоящее время мало где можно было найти. Фриц стал осматриваться, его внимание привлекла небольшая витрина, стоящая на тонком железном пюпитре. Под стеклом в футляре лежали два скрещенных кинжала: один был с коричневой рукоятью и серебряным клинком, а другой имел черную рукоять и стальной клинок с позолоченными гравировками. Никаких именных табличек у этой витрины не было и потому в поисках ответов Фриц повернулся к Катарине. - Красивые, верно? Они принадлежат моему дедушке. Вижу, тебя переполняют вопросы. Что ж, думаю, вот сейчас самое время тебе рассказать, дорогой Фриц, - девушка облокотилась руками на стол позади себя. Спецназовец сложил руки на груди и не произнес ни слова. - Мы с моим дедом возглавляем секретную организацию, которая стремится возродить из пепла нашу нацию. Мы выучили уроки истории и скоро нанесем удар предателям отчизны. И тебе, Фриц, я даю уникальную возможность присоединиться к нам. Я не буду скрывать, я накопала много информации о тебе, и насколько я успела тебя узнать – ты именно тот человек, который нам нужен. Мы долго готовили наше возвращение, у нас есть деньги, власть, много людей симпатизирует нашим идеям. Мы вот-вот достигнем политического олимпа. Итак, твое слово? - По-твоему, я просто соглашусь предать моих товарищей ради абстрактных идеалов? Сколько человек в организации? Ты понимаешь, что захватить власть недостаточно, ее надо удержать, а Германия сейчас состоит в стольких организациях, что никто не захочет даже говорить с нами. Нам отрубят поставки топлива, продовольствия, транспорт. Ты хоть понимаешь, сколько всего надо держать под полным контролем? – у Семмельвайса горели щеки, он задумался, взвешивая аргументы за и против, и решиться было очень сложно, учитывая, что его друзья вряд ли поддержат подобное поведение. И кроме того, что Катарина может попросить сделать? Насколько низко придется пасть, чтобы достичь всех целей? - Ты не увидишь полных планов, если не согласишься работать со мной, сержант. Это мера предосторожности. Ну? Что тебе еще надо? Ты должен довериться тому, что мой дед разрабатывал этот план и приводил его к исполнению более тридцати лет. Он гений, он все предусмотрел. В том числе и то, о чем ты только что говорил. Не отворачивайся от меня, я раскрыла тебе душу, раскрыла самые сокровенные тайны, Фриц, ты должен меня поддержать, - Катарина наклонилась вперед и ухватила Семмельвайса за ремень, после чего дернула к себе и обняла ногами, продолжая сидеть на столе. - Посмотри внутрь себя, ты и сам знаешь, что должен быть рядом со мной, когда я… когда мы начнем операцию по воскрешению Рейха из пепла истории, - агент Райхерт не стала заставлять парня произносить это вслух и поцеловала его первой. Он подхватил ее на руки. Его ответ был уже ясен. - Зачем весь этот цирк? Ты мне не доверяешь? – спросила Моника. - Прости, ни на грамм тебе не доверяю. Ты знаешь, сколько агентов вроде тебя перешли на нашу сторону во время и после Холодной войны? Думаю знаешь, а значит, должна понимать, что я скорее поверю в то, что ты подослана к нам с дезинформацией, вот и всё, - строго ответил Савр, держа руль одной рукой и сигарету другой. - Понятно. Ну да, этого следовало ожидать. Ладно, ответь хотя бы, куда мы едем? Нам надо убираться из Германии, пока моё начальство не заметило моё отсутствие, - девушка оглядывалась по сторонам с пассажирского сиденья бронированного мерседеса с посольскими номерами. - Я везу тебя в посольство. Как ты понимаешь, я не смогу тебя просто провезти через все посты охраны, там стоят камеры. Тебе придется посидеть в ящике с дипломатической почтой, пока мы не доберемся до России. А вот когда мы доберемся, тебе нужно будет стать еще более бдительной, потому что знаешь ты или нет, но твои соотечественники сейчас почти официально правят моей страной. У нас есть верные Родине люди, но сначала нужно до них добраться. Это будет непросто, - Савр с ухмылочкой посмотрел на Монику, смерил ее взглядом, чем заставил ее нахмуриться. - На что ты пялишься?! - Прикидываю, поместишься ли ты в ящик, хе-хе-хе! Остановившись в подземном гараже посольства, Савр вышел, чтобы переговорить с сотрудниками и атташе, чтобы прояснить детали операции и получить самую свежую информацию. - Уиллард! Есть новости. Директор Центральной разведки Тенет уже доложил президенту о твоей пропаже, совещание по этому поводу назначено через три часа, - Савр показал девушке сообщение, распечатанное с факса. - У них уже не осталось никаких моих документов, я подготовилась к уходу. Думаю, нет смысла скрывать от вас. Я подготовила поддельный приказ Тенета об уничтожении всех материалов, содержащих информацию обо мне в архиве ЦРУ и любых гражданских архивах. Уже больше 12ти часов, как он выполняется. Наверняка, удалено даже мое личное дело из школьного архива. - Ого, должно быть это тебе дорого стоило, - усмехнулся Савр. - Да нет, секретарша Тенета моя лучшая подруга, так что мне достаточно было просто попросить. Но на этом дело, конечно, не кончится. Они смогут что-то восстановить по памяти, допросят моих коллег и начальство, найдут какие-нибудь фотографии. Они придут за мной, если мы не поторопимся, - сказала девушка. - Ящик уже несут, и мне надо переодеться, так что потерпи, - ответил Савр, после чего оставил подопечную и пошел в раздевалку, где для него был заготовлен комплект униформы сотрудника службы спецсвязи, которые обычно сопровождают дипломатическую почту. Савр должен был охранять ящик, в котором будет находиться Моника. Специально для такого случая сотрудники посольства принесли ящик для почты с двойным дном, в котором была установлена кушетка и лежала простенькая подушка. Нужно было провернуть всё так, чтобы находящаяся внутри Моника Уиллард могла дышать и не выдавала своего присутствия в ящике при погрузке в самолет. Сорок минут неудобства нужно было просто вытерпеть. Когда самолет будет в воздухе, Савр поможет ей выбраться из почты и дальнейший полет они проведут уже в более комфортных условиях. Когда Савр переоделся и вернулся в гараж, Моника уже залезла в ящик и смирно наблюдала за тем, как сотрудники посольства засыпают ее тело конвертами из тележек. - Так мы летим не обычным рейсом? – поинтересовалась девушка. - Нет, для твоего высочества прислали отдельный борт, мы вылетим из аэропорта Тегель, пункт прибытия – Центральный аэродром имени Фрунзе в Москве. Время в пути – 2 часа, - с деловым видом ответил Савр. Кое-как выдержав долгий и крайне нелицеприятный разнос у шефа, офицер по планированию операций ЦРУ Льюис Раш провел похожую беседу и со своими подчиненными, еще больше не стесняясь в выражениях. Его карьера висела на волоске после того, как выяснилось, что его полевой офицер Моника Уиллард во время перебазирования из Саудовской Аравии в Германию «исчезла с радаров», и более того, успела неким неизвестным образом запустить в работу поддельный приказ директора Тенета об уничтожении всех документов, в которых упоминалось ее имя, включая личное дело. Подобной выходки от нее никто не ожидал, она ни разу не докладывала о каком-либо своем несогласии, ее не уличали в компрометирующих связях, не было ни единого повода заподозрить ее, и вот она оказалась предательницей. Получив доступ к массиву особо секретной информации, офицер сбежала, прихватив с собой так много данных на компакт-дисках, сколько могла унести. Аналитики подсчитали, что у нее с собой может быть до двух терабайт секретных файлов, которые она вынесла с собой из центра обработки информации. Выговорившись на подчиненных, Льюис отправился на встречу с заместителем директора по специальным операциям, чтобы помочь с разработкой плана по поимке дезертирки и предотвращению утечки информации. - Какие сведения у вас есть? – спросил Льюис у Джеймса Пэвитта. - Есть информация о том, что сегодня российское посольство в Берлине отправило в четыре раза больше дипломатической почты, чем за аналогичный период прошлого года. Мы подозреваем, что груз на самом деле был живой, - ответил Пэвитт. В отличие от Раша, замдиректора был более хладнокровным чиновником и предпочитал всплескам эмоций активные действия. - Льюис, вы уже нашли пособника беглянки? Кто помог ей сфальсифицировать приказ директора и пустил его по отделам? - Мои следователи сейчас работают над этим. К сожалению, много документов уже утрачено, и выявление связей Уиллард с остальными сотрудниками может занять много времени. Она у нас очень редко появлялась, последние шесть лет она работает за границей. Чтобы добыть больше сведений я приказал арестовать и допросить ее отца. Он ее единственный родственник. Мы надеемся через него установить остальные связи. - Хорошо, продолжайте, я же высылаю группу захвата в Москву. - Вы что хотите взять ее прямо из рук русских? Это невозможно! - Благодаря более квалифицированным сотрудникам нашего управления, у меня есть более чем достаточно сил и средств в любой стране мира, кроме, может быть, Китая. И то, это вопрос времени. Молитесь, Раш, чтобы у нас все получилось, иначе полетят головы. Выбравшись из ящика с почтой через пять минут после взлета, Моника, держа в руках сумку с дисками, поднялась по приставной лестнице в пассажирский салон Ил-86, а следом за ней наверх поднялся и подполковник Савр Костин. Салон самолета был практически пуст, внутри были только четверо грузчиков, которые сидели сзади. Была уже глубокая ночь, Монике было трудно двигать затекшими от сидения в неудобной позе ногами, но она добралась до ближайшего ряда сидений, подняла подлокотники и легла поперек трёх мест в эконом-классе, издавая звуки умирающей гаргульи. Савр облокотился на спинку одного из кресел и посмотрел на тянущуюся девушку. Сейчас он мог наконец-то рассмотреть ее поближе. Он довольно быстро понял, что «молодежный прикид» был не более, чем маскировкой, но теперь осознал, что Моника на самом деле не рядовой сотрудник и даже не какой-то технический специалист, он понял, что она солдат, и это было очевидно по тому, какое у нее было атлетичное тело, да и в целом по походке, по ее навыку подъема по лестнице. Ни одному офисному работнику такая ловкость и во сне не снилась. Девушка заметила его внимание и обратила на него взгляд своих карих глаз. Савр еще никогда не видел таких девушек, у которых отменное здоровье сочетается с острым умом и неземной красотой. У нее были волнистые каштановые волосы со отдельными светлыми локонами, веснушчатое лицо и тонкие губы. Она была высокой, на взгляд, примерно метр восемьдесят. - Савр? - Да? - Странное у тебя имя, не похоже на русское, - заявила она. - А тебе откуда знать, похоже или нет? – ухмыльнулся он. - Когда я училась, нас готовили для противостояния с СССР, и я многое узнала о русских. Думаю, я даже немного понимаю вашу суть. Ты, наверное, меня презираешь. Скажи честно, мне всё равно никуда не деться. - Презираю? За то, что ты предала своих? Ну, не знаю. Мы слишком мало знакомы, чтобы у меня было мнение о тебе. Я не знаю твоих мотивов, надеюсь, они искренние и благородные. - Тебе пришлось пережить больше, чем мне, я не стану жаловаться. Просто скажу, что когда я узнала о том, что разведуправление США утаивает информацию не то, что от граждан, но даже от собственных руководителей, от коллег по службе в нарушение присяги, и творит такие бесчинства, я больше не могла делать вид, что это часть работы, и это меня не касается. Я желаю своей стране только мира и процветания. Но ей нужно очиститься. Вряд ли я когда-нибудь смогу вернуться туда, хотя бы отца обнять, но родной дом у меня останется в сердце. Скажи мне вот что. Те, кому я передам информацию, им можно доверять? Они обнародуют ее или станут использовать в очередных подковерных играх? Ответь мне прямо, у вас хоть что-то изменилось к лучшему с 1991 года? - Оооо. Блин… - Савр сокрушенно цокнул и скрылся из виду, грохнувшись в кресло на заднем ряду, за которым стоял все это время. - Что это было? – от удивления Моника подскочила и посмотрела в щель между кресел. Савр пытался закурить, но зажигалка просто щелкала, не давая искры. - Я думал, - начал Савр, что ты просто хочешь продать информацию и хорошо зажить где-нибудь в частном поселке для миллионеров. А ты – тридцатилетняя школьница, у которой с носа упали розовые очки. Твою ж… дивизию. Эххх. Надеюсь, ты везешь на дисках что-то серьезное, а не очешуительные истории о препарированных инопланетянах и базах нацистов на луне?! - Что!? Нет, конечно! Я везу чертежи звезды смерти и порно с Моникой Левински! – Уиллард и Костин разразились громким смехом, словно были старыми друзьями. - А если серьезно, то не было у меня никаких розовых очков. Я знаю, что мы действовали грязными методами. Но мы были хорошими парнями. Мы обеспечивали безопасность налогоплательщиков и системы. Но мы заигрались, мы простили себе слишком много. А я не стала этого делать. Я решила идти своим путем. - Я тебе скажу, у тебя огромная мишень теперь над головой. И теперь ты будешь скрываться до конца своих дней, и ты летишь в страну, которая, ну, может быть, наполовину управляется из Вашингтона. Вот я почему засмеялся. Ты самоубийца. У нас, конечно, есть те, кто может помочь, но я ручаюсь, всё то хорошее, что ты себе о нас напридумывала, тебя разочарует. Готовься, сеструха. Никому не верь и держи нож в сапоге.