What You Need

Заевхав на пит-стоп, его уже изношенные medium-ы наконец сменили на hard-ы. Можно было не беспокоиться об этом больше, все силы потратить на борьбу за титул. Стратегия инженеров Илью не особо даже волновала, даже если бы ему отдали приказ отдать победу и место Гуменнику — он бы не позволил этому произойти. Любой ценой, но не отдаст титул. Не тогда, когда он настолько близок. Не тогда, когда он вложил в свое дело слишком много, хотя знал, что Петя сделал для этого не меньше. Но Малинина это не особо волновало. Всё внимание на нем самом. Он был сенсацией, а не напарник. Он — лучший, и должен это доказать абсолютно всему миру. Ничего не может стоять на пути. Иначе, своими силами придется избавиться от всех препятствий.  Оставалось перегнать Петра и удерживать позицию. Пит-стоп Гуменника планировался через  примерно 9 кругов, как Илье сообщали. Это давало большее преимущество, что первым на пит-стоп заехал именно он. Но на свежих шинах, Петр, как опытный гонщик, мог бы и перегнать его, как бы этого не хотелось. Да и то, что он будет на medium-ах, соответственно побыстрее Ильи, тоже немного напрягало. Но Илья не позволит. Будет бороться до самого конца. Пока внутри бурлит ярость и гнев, ничего не сможет остановить его стремление к победе, к цели всей его жизни. Все же, обогнав остальных, Малинин практически вернул наконец свою позицию. Только ожидание того, что напарник, ехавший спереди, поедет сменить шины. Оставалось подождать еще пару кругов, и наконец он снова будет лидировать.  Но вот, спустя как раз таки около 10 кругов, Петр вообще никак не хотел ехать менять шины. Скорость болида уже ощутимо снижалась, а гонщик все выжимал до последнего. Задние шины выглядели так, будто на них катали гонки 3, не меньше. Настолько сильно износились. А Гуменнику так и удавалось не пропускать Илью вперед. Уже не было дело до других гонщиков, все, затаив дыхание, следили за этими двоими. Самодеятельность первого пилота вызвала абсолютное непонимание и со стороны команды, и со стороны Малинина. У Ильи не было мыслей, почему же его напарник надеется на победу, не меняв шины. Рано или поздно, он совсем уже не сможет удерживать его сзади себя, а сам откатится дальше второго места, где сейчас и был Малинин. Поэтому, пришлось включить дело радио, чтоб хотя бы что-то понять в ситуации. — Гуменник собирается менять шины, или это его новая стратегия, о которой никто не в курсе? — Мы пытаемся разобраться. Скорее всего второе. — получил он в ответ от его собственного инженера Через круг, соперник наконец-то повернул на пит-стоп. Видимо, у его инженера получилось добиться разумных действий. Но это еще не конец. Самое интересное только впереди. Хоть Илья сейчас первый, у их команды никогда не было проблем с долгими остановками. Всегда шины меняли быстро, за пару секунд. А отрыв от других участников гонки был колоссальным, Гуменнику даже не приходилось в дальнейшем кого-то обгонять, чтоб вернуть позицию ближе к Илье, который уже был готов к их некой битве. Конечно, еще с самого начала викенда было ясно, что так просто ему никто победу не отдаст. Его напарник был самым главным противником. Даже не смотря на то, что Петя был намного опытнее него. Это не мешало Илье катать на равне с ним и бороться ради чемпионства. Да и конечно, у всего есть свои плюсы. Это все разжигало больше споров среди фанатов, их конфликты сами вызывали интерес и призывали новых людей смотреть «формулу». Покупать билеты, мерч, да все что было связано с ними.  А сейчас надо было сосредоточиться только на трассе.  Обогнать друг друга около 5 раз — это был точно не конец. Уже никто не понимал, каким образом пилоты «серебряных стрел» из гран-при умудрились создать свое персональное шоу, из которого выместили всех, обратив внимание только на себя. Ярость чувствовалась сквозь болиды до самих трибун. Хотя у Ильи она была направлена на самого Гуменника и не только во время гонок, как было у Пети.  Петя не особо показывал агрессию вне трассы. Все что накапливалось — оставалось именно там. Автоспорт для него — идеальный в этом плане. Да и в любом другом. Он себя за управлением болида чувствовал как рыба в воде, настолько по душе это занятие, хоть и дорогое. Ну, такова цена славы. Сам захотел участвовать именно в «формуле», а не чем то другом. Поэтому, добился этого не только деньгами, но и развитием таланта.  Вообще, об автоспорте Гуменник узнал совершенно случайно, когда был совсем маленьким и не слышал о таком от кого-то. Знал только самые базовые виды спорта, по типу футбола, волейбола и так далее. В общем, весь базовый набор, на который отдают родители всех мальчиков в детстве. Но только гонки трогали Петю. Проникли в его душу настолько, что тот не пропускал не единой. Он знал всех гонщиков того времени поименно, хоть и был малюткой. Кумиром, естественно, был Шумахер. Но позже, сменился на Льюиса Хэмилтона, с которым успел покататься в будущем бок о бок. Оба родителя видели стремление сына, именно по этой причине и отдали миллионы на занятия картингом в раннем возрасте. Да, безумно дорого, но для любимого Петеньки было ничего не жалко. Хотя, казалось, что если бы они не разрешили ему начать заниматься этим делом, то тот бы впал в полное отчаяние, и так бы и сидел перед телевизором еще пол жизни. Через уйму лет, когда уже пробился в «формуле», и смог стать чемпионом, то не мог себе представить, что на равне с ним будет ездить какой-то новичок, который еще и боролся с ним за титул. И совершенно не мог себе представить, сколько шума вокруг них двоих будет, из-за слов Ильи.  Петя никогда не испытывал столько желчи по отношению к Малинину, сколько испытывал тот. Да даже не мог представить, чтоб к кому то мог. Гуменник не такой человек. Не желает зла никому, соперникам тем более. А тем более напарникам. Он правда пытается терпеть все выходки Малинина, но порой становится не выносимо. Весь год был безумно тяжелым, но после финала он поговорит с ним. Обговорит каждый момент, каждую негативную эмоцию Ильи по отношению к нему. Каждый конфликт, каждое брошенное в его огород слово. Он хотел, чтоб тот понял, что он не враг. Гуменник всегда к напарникам относился отлично. Даже дружески, можно сказать. Не только как коллеги. Взять прошлого напарника — Влада Дикиджи. Они катались в одной команде с дебюта Пети, плечо к плечу. Сдружились настолько, что сейчас лучшие друзья. Не смотря на то, что Влад в «Ferrari» и они соревнуются каждую гонку. Поддерживают друг друга во всем, чем только можно. Радуются победам друг друга на равне со своей. Знают наизусть все, что связано с жизнями друг друга. Поэтому и не ясно было Петру, что он такого сделал Илье, раз тот ведет себя настолько яростно по отношению к нему и не собирается останавливаться. Так что, после гонки, не смотря кто одержит победу и заберет титул, в любом случае, их ждет серьезный разговор, о котором был в курсе только Петр. Не хотелось сбивать настрой Ильи перед гонкой. Будет сюрприз.                                   *** Оглушающие радостные крики окружили Илью со всех сторон, а он все еще не особо осознавал то, что произошло. Его настолько выбило из реальности, что он просто не понимал, где находится.  Он чемпион. Он. Опередил Гуменника. Он лучший. Чемпион мира. Осознание по-немного просветлялось и заместо шока приходила дурящая радость. Никогда он не чувствовал себя настолько хорошо. Никогда не было такого удовлетворения. Даже после первых в жизни совершенных побед, на мелких соревнованиях по картингу в детстве. Радость опередила даже раннюю детскую. Обогнав всё и вся, одержав победу над всеми, став лучшим — только так Илья смог вздохнуть полной грудью и почувствовать облегчение, чувство выполненного долга, который создал себе сам. И не волновало щас ничего, ни злость к Гуменнику (хотя, возможно, щас ее не осталось. Все же, Илья выиграл), ни остальные проблемы, все отошло на второй план. На данный момент, он шокировал всех, кого только мог. Вся команда в шоке, все зрители так же. Он уверен, что семья, которая сейчас была очень далеко, тоже не верят тому, что произошло. Он в самом деле чемпион.  Хоть на данном гран-при не обливали настоящий шампанским, но облили его безалкогольным. Традиции нужно придерживаться. Илья стоял на подиуме с широченной улыбкой во все тридцать два на лице, держа свой золотой кубок в обеих руках. Блеск в его глазах отражал всю ту радость, что кричала внутри него. Хотелось просто взлететь от всего того, что произошло. Как же ему было хорошо. Наплевать на все, сейчас он счастлив.  Гуменник стоял ему по правое плечо, ниже на ступень. Тот, был по лицу удовлетворен. Хотя, Илья, будь на его месте, разнес бы уже все к чертям. А Пете уже было все равно. Он выложился на все сто, сделал все, что мог. Возможно, в следующем году постарается еще сильнее и заберет свой титул обратно. Да и слишком устал уже после гонки, чтоб злиться на то, что уже не изменить. Но его еще ждала борьба с прессой, отвечать на вопросы про все подряд и, как он уже знал заранее, на кучу вопросов про Илью — было еще более утомительно. А еще его ждал разговор с этим же самым Ильей. Конечно, хотелось после всего этого прийти и завалиться спать, оставив разговор на другой день, но раз уж пообещал себе сегодня — значит сегодня.  На деле, будь у них другие отношения, как у нормальных напарников, Гуменник был бы очень рад за союзника. Но тут другая ситуация. Хоть и выслушивать все те едкие слова про себя было не особо приятно, но не настолько, чтоб злиться на Малинина за его победу. Ему было просто нейтрально. Даже если остался на шаг позади.                                    *** — Петр, каковы ваши эмоции после заезда? Вы злитесь на то, что вас опередил Илья Малинин? — задал вопрос очередной ничем непримечательный журналист.  Гонщику уже было наплевать, какие вопросы там задают, даже если это сотый один и тот же вопрос. Уже хотелось чтоб от него просто отстали и все. — Я устал. Живот болел всю гонку, будто у меня там ребенок. Как беременный за рулем ездил. — ответил Петр, проигнорировав второй вопрос. От него не скрылась неоднозначная реакция этого самого журналиста, и то, как тот поменял свое местоположение, ускакав то ли к Дикиджи, то ли к Семененко. В общем, к кому то из “Ferarri”.  — Петр, вас с Ильей Малининым некоторые болельщики в шутку называют «Малинником», как вы относитесь к этому? — задал еще один вопрос уже другой журналист. — О, не слышал о таком. Интересное название. Отношусь… Нормально, наверное? Не знаю, не имею особого понятия.  — Ваш рацион питания состоит на 90 процентов из бананов?  — Да. Чистая правда. Так и отвечал он на кучу вопросов. Слушал от журналистов с разных стран, разбирая речь сквозь разнообразные акценты. Но наконец, настала пора свободного времени. Конечно, праздновать будут, но отдых никто не отменял. После всего того, что перенесли сегодня, он точно нужен был и в большом размере.                                   *** Все же, этот день запомнится Илье навсегда как один из самых счастливых, однозначно. Его поздравляли все, кто только могли. Наплевать было на тех, кто считал его победу незаслуженной, ему не было дела до слов каких-то рандомных людей. Главное, что он гордость команды и своего рода. Родители чуть ли не рыдали в трубку от радости, пока поздравляли сына с чемпионством. Физически он, конечно, безумно устал. А на душе было лишь удовлетворение и радость. Казалось, ничто ему не испортит этот день. Праздновать его победу он будет позже, уже знал, что напьется до беспамятства. Хоть он и не пьет. В честь такого события — можно.  Ответив на кучу занудных и однотипных вопросов журналистов, Малинин наконец вырвался из их плена и смог направиться в моторхоум команды, чтоб выслушать все комментарии инженера. Сделать выводы, и запомнить, как прийти к прогрессу. Даже если он чемпион, нет придела совершенству. И он это понимал. Относился к работе команды с огромным уважением, слушал все, что они говорили насчет его гонок. Хоть и конец сезона, но пропускать этот этап нельзя никак.  Наконец, спустя примерно час, Илью отпустили. В это же время освободили и Гуменника. Ему не было дела. Даже не злился уже. Знал, что лучший, что обошел его. Но Петр неожиданно подошел к нему и заговорил: — Поздравляю тебя с победой. Слушай, мы можем поговорить? Только не тут. Это правда важно. Я хочу, чтоб ты меня выслушал.  — Спасибо. Ну.. Можем, наверное? Подойди к моему номеру через пару часов. — сказал ему в ответ Илья. Даже не съязвил, на удивление.                                   *** Малинин лежал на своей кровати абсолютно без сил. Не думал, что настолько сильно вымотается во всех смыслах. И морально, и физически. Слишком много эмоций. А физически, после гонок такое всегда. Огромные нагрузки, все же. Не легко быть гонщиком.  Телефон звонил будто бы без остановок на протяжении часа, а после Илья его просто вырубил. Поговорит со всеми завтра, поздравления выслушивать уже немного устал, хоть и было приятно. Нравилось чувствовать себя лучшим. Зная, что доказал это всем. Утер нос всем тем, кто не верил в него.  Немного не понимал, о чем хочет поговорить Гуменник, но уже было без разницы. Поговорят пару минут, делов то. Даже злости к нему не чувствовал. Будто бы вывалил все, что мог за сегодня. А сейчас не мог особо понять, почему так сильно злился. Он думал, что сам Петя не проявлял к нему такого негатива, как ему казалось. Ему казалось, что напарник его абсолютно ненавидит. Хотя никогда и не слышал в свой адрес каких то колких фраз. Возможно, все могло бы быть по другому, не будь Илья таким. Думая об этом всем, он задумался, что когда тот подошел после гонки, будь на его месте, он бы вмазал еще как. Все же, Малинин чересчур вспыльчив. Иногда доходит до безумия.  Но из мыслей его выбил стук в дверь. Илья уже знал, кто там был. Оставалось узнать, зачем. Поэтому, не особо спеша, поднялся со скрипящей кровати, надел тапки на ноги и пошел открывать. Дернув дверную ручку, пред ним стоял Петя. Уже переодевшийся в свою одежду: в черных шортах и в дурацкую футболку со странным принтом. Ну, как обычно, в общем. Не хватало только его любимой ковбойской шляпы. Но обычно, смотря на него, у Ильи чуть ли не пар из ушей начинал идти. А тут, он начал замечать, что Гуменник довольно таки симпатичный внешне.  — Привет, я зайду?  — А.. Да, конечно, — сказал Илья, пропуская его в свой номер. — О чем ты хотел со мной поговорить? — спросил он, смотря за удалявшегося вглубь комнаты Петра. Петя сел на угол его не заправленной кровати. Вообще, Малинин не особо любил убираться. Это было очень видно. Кровать как была с самого утра в беспорядке, так и осталась. На спинке фиолетового кресла лежали какие-то вещи, а на столе был особый хаос. Но Илье было немного все равно, все же, скоро улетать обратно.  Полная противоположность Петру. Тот держал свой номер в полном порядке. Вещи лежали в чемодане, аккуратном сложены. Каждое утро заправлял кровать, а на столе только самое необходимое. Не допускал ничего, что мешало его собственной идиллии. Его раздражала любая вещь, которая выбивалась из этого самого порядка. Возможно, это досталось от матери, которая привила ему привычку всегда держать комнату в чистоте с самого детства. Но это распространяется только на него самого. Было без разницы, в каком состоянии комната у тех, к кому он приходит. Не обращает на это внимание. На номер Ильи было так же все равно. Сейчас важнее было другое. Надо было сказать ему все, что думает. И ходить вокруг да около он не собирается. Петя считает себя довольно прямолинейным человеком, не видит смысла пытаться намекать. Легче все просто в лоб высказать и все. Никогда не мог понять, почему другие всегда не могут сказать о том, что их гложет. Он никогда не боялся этого. Знал, что если не обговорит — проблема не исчезнет сама собой. Любая обида, любая ссора — все всегда приводится к серьезному разговору. Таков был принцип Гуменника. Так было выстроено в его голове еще давным давно.  — Слушай. Мне хотелось обговорить то, как ты относишься ко мне и все то, что ты говоришь. Я хочу, чтоб ты меня выслушал полностью, а только потом говорил. Я не хочу большого конфликта, поэтому надеюсь, что ты не будешь сейчас злиться, чтоб портить свой хороший настрой после выполненной цели в виде титула чемпиона мира. Я всегда к тебе хорошо относился и терпел все то, что ты говорил в мой адрес. Но я задумался, почему же ты все это делаешь? Я правда не могу понять. Мне хочется хороших отношений, не хочется конфликтов. Я не пускаю желчь в твою сторону, но терпеть твои провокации на трассе я не собирался никогда. Поэтому, только там я тебе и отвечаю. Но мне непонятны твои действия и мысли. Илья, что же я тебе сделал? — вывалил свою тираду Петр, от чего собеседник впал в небольшой шок, осмысляя сказанное.  Ну, это явно точно не то, чего он ожидал услышать. Но интересно.  — Петь… Бля, как это сказать то.. Я думал, ты меня вообще ненавидишь. Я считал, что ты испытываешь все то же, что и я. Что весь негатив, с тобой, сучьим сыном, у нас взаимен. Сказал бы ты раньше, бля, все было бы по другому.. Почему ты молчал, стратег ебучий? — сказал в ответ Илья. Заявление Пети его правда абсолютно шокировало. Да он даже подумать не мог, о всем том, что ему высказал Гуменник. Даже не представлял. Сказав бы об этом всем раньше, у них было бы все хорошо. Теперь злость накатывала из-за этого. Из-за того, что Петя просто терпел его выходки. Злился и не только на него, но и на себя. За свою слепоту. За все то, что делал по отношению к своему напарнику. Стыд давил и душил его изнутри.  — Петь, ты такой еблан, хоть я и хуже раз в сто. — кое как выдавил из себя он, и сам не замечая, почувствовал горячие слезы, хлынувшие из глаз. — Прошу, извини меня. За все это, за все слова… Прости меня.  Неожиданно, Гуменник его обнял. Опять таки, Илья думал, что будь он на его месте, он бы просто влепил по морде и ушел. Не стал бы все это говорить. Не стал бы разбираться, как Петя. Не был бы настолько.. Правильным? Но это и тянуло к нему. Бесило неимоверно всегда, но как же тянуло. Илья всегда хотел, чтоб тот обратил на него внимание. И его так бесило, что никакого интереса в ответ не получал. А он не привык к тому, что чего-то, что он хочет, у него нет и дают. Не его — вот и бесился. — Илья, тише. Все нормально. Мне надо было с тобой это обговорить. Главное, что в будущем у нас обязательно будут хорошие отношения.  Так и сидели в обнимку, пока всхлипы Малинина не затихли окончательно.  — Петь, слушай а ты— неожиданно его заткнул сам Петр своими губами. Блондин широко распахнул глаза, как ужаленный, от этого действия. Он сам не понял, почему не отстраняется, почему отвечает. Но отвращение — это последнее, что он сейчас чувствовал. Доминировало непонимание, а дальше уже не особо разбирал.  Пока его рот оккупировал чужой, думать не особо получалось. Илья себя сейчас чувствовал как зверь, загнанный в клетку. Но будто бы даже по собственному согласию. У Пети были мягкие губы, совсем слегка обветренные. Наверное, он пользуется бальзамом, как подумал сам Илья. Целоваться с ним — удовольствие и все. Хотя, не поговорив они сейчас, он бы не оценил такого с его стороны. Но сейчас было наплевать.  Наплевать на то, какие у них были отношения день назад, год назад, да когда угодно. Важно лишь то, что было сейчас. Важно лишь то, что сейчас Петя целует его с такой нежностью, с какой не целовал никто.