Постыдное приложение

Илья проснулся от резкого, тупого толчка в бок. Боль не была сильной — скорее, неприятной, — но достаточно ощутимой, чтобы вырвать его из глубокого сна мгновенно, без всякого переходного состояния. Он дёрнулся всем телом, открыл глаза и несколько секунд просто моргал в полумраке спальни, пытаясь сообразить, что произошло. Шторы были задёрнуты, но сквозь них пробивался сероватый утренний свет, который разливался по комнате мягким, рассеянным сиянием. Он перевёл взгляд налево и увидел Петю. Тот лежал на спине, но его тело было чуть повёрнуто в сторону Ильи, и одна рука — та самая, которой он только что нанёс удар, — теперь безвольно лежала на подушке, пальцы чуть сжаты в расслабленном кулаке. Его лицо было безмятежным, глаза закрыты, ресницы подрагивали, а губы были приоткрыты, и из них срывалось ровное, глубокое дыхание. Илья потёр место удара ладонью, чувствуя, как под кожей разливается лёгкое тепло. Синяка не будет — удар был не настолько сильным, — но ощущение осталось, и Илья позволил себе короткую улыбку. Он не злился. Как можно злиться на человека, который спит рядом с тобой, дышит твоим воздухом и выглядит при этом как ангел, сошедший с картины какого-нибудь старого мастера? Петя был красив в этом утреннем свете — расслабленный, беззащитный с этими его растрёпанными волосами. Он повернулся на бок, подперев голову рукой, и принялся рассматривать Петю. Одеяло сползло с его плеч, открывая ключицы и грудь, и Илья видел, как она медленно поднимается и опускается. Они разделись прошлой ночью сразу после того, как отдышались. Когда последние спазмы оргазма затихли, Илья лежал на Пете, уткнувшись лицом в его шею, и чувствовал, как их сердца бьются в унисон, как дыхание постепенно выравнивается. Его тело было мокрым от пота, сперма заливала их животы и простыня под ними была влажной и липкой. Он знал, что нужно встать, принять душ, смыть с себя всё это, но сил не было — ни одной мышцы, ни одного движения. Он просто лежал, чувствуя, как Петя гладит его по спине, как его пальцы лениво перебирают волосы на затылке. Прошло несколько минут, а может, и больше — Илья потерял счёт времени. Но потом он почувствовал, как Петя чуть шевельнулся под ним, и услышал тихий, сонный голос: — Илья... нам нужно встать. Илья вздохнул, приподнял голову и посмотрел на Петю. Тот выглядел измученным — глаза слипались, веки были тяжёлыми. Его лицо было раскрасневшимся, волосы прилипли ко лбу и вискам, и он выглядел таким красивым, таким родным, что Илья не удержался и поцеловал его в кончик носа. — Знаю, — ответил он, — но мне так хорошо лежать на тебе. — Нам обоим станет лучше, если мы помоемся, — Петя улыбнулся. — И потом сможем лежать сколько угодно. Илья нехотя оторвался от Пети, чувствуя, как его кожа остывает там, где только что было тепло его тела. Илья сел на кровати, и сразу почувствовал, как влажная ткань платья прилипла к его спине и бёдрам. Короткое чёрное платье, такое соблазнительное несколько часов назад, теперь казалось мокрой, липкой тряпкой, которая неприятно холодила разгорячённую кожу. Он провёл ладонью по переднику — белая ткань была влажной от пота, скомканной, и на ней виднелись тёмные пятна, где смазка и сперма пропитали её насквозь. Илья поморщился. Он взялся за подол платья обеими руками, пальцы скользнули по мокрой, скользкой ткани. Илья потянул её вверх, и ткань поползла по его бёдрам, открывая кружево чулок. Он поднял платье выше, к талии, и ткань зацепилась за что-то — кажется, за мокрый подол, который прилип к бёдрам. Илья дёрнул сильнее, и платье соскользнуло ещё чуть-чуть, открывая его живот, грудь. Кружевной воротничок, который сидел вокруг шеи, натянулся и сдавил горло, и Илья на мгновение замер, чтобы расстегнуть его. Наконец воротничок освободился, и Илья потянул платье вверх, через голову. Он зажмурился, чувствуя, как ткань цепляется за волосы, за уши, и ему пришлось приложить усилие, чтобы стянуть её полностью. Когда платье наконец оказалось в его руках, он с облегчением выдохнул и отбросил его в сторону. Ткань упала на пол бесформенной кучей. Он перевёл взгляд на своё тело, и его взгляд упал на кружевное бельё, которое всё ещё было на нём — трусики и чулки. Трусики были мокрыми, а резинки на чулках оставили на бёдрах глубокие следы, которые покалывали, когда он касался их пальцами. Он провёл ладонью по внутренней стороне бедра, чувствуя, как кожа отзывается на прикосновение, и начал стягивать чулки. Он взялся за резинку правого чулка, оттягивая её, и почувствовал, как она впивается в кожу. Осторожно, он начал скатывать чулок вниз, освобождая ногу. Ткань была влажной, и она скользила по коже, оставляя липкий след. Когда чулок спустился до колена, Илья откинул ногу в сторону и стянул его до самой ступни. Он повторил то же самое с левым чулком, и теперь обе ноги были голыми. Он отложил чулки на пол, рядом с платьем, и взялся за трусики. Илья приподнял бёдра, стягивая их вниз, и они скользнули по ногам. Он отбросил их в сторону и теперь остался полностью голым, лежа на кровати, чувствуя, как прохладный воздух спальни касается каждой клеточки его тела. Он повернулся к Пете и увидел, как тот медленно, с явной неохотой, поднимается с кровати. Его руки дрожали от усталости, и он опёрся на матрас, чтобы не упасть. Илья сразу же подхватил его под локоть, чувствуя, как Петя почти повисает на нём. — Давай, — сказал Илья мягко. — Я помогу тебе. Он помог Пете встать, и тот нетвёрдой походкой направился к двери спальни. Его чёрные брюки, всё ещё расстёгнутые, висели на бёдрах. Илья видел, как Петя пытается снять их на ходу — брюки, не хотели сползать с влажной кожи. Он подошёл к Пете и помог ему. — Иди, — сказал Илья. — Я сейчас. Он проводил Петю до ванной, включил свет и начал настраивать душ. Тёплая вода побежала по кафелю, наполняя комнату паром. Петя стоял рядом, прислонившись плечом к стене, и смотрел на Илью сонными глазами. — Иди сюда, — позвал Илья, и Петя послушно шагнул под душ. Вода обрушилась на его плечи, и он вздрогнул от тепла, но через мгновение расслабился, подставляя лицо под струи. Илья шагнул следом, и они оказались вдвоём под тёплым потоком воды. Он взял гель для душа, и начал намыливать Петю. Его руки скользили по его спине, по плечам, по груди, чувствуя, как вода и пена смывают усталость. Петя стоял неподвижно, позволяя Илье делать всё, что тот хочет, и иногда издавал тихие, удовлетворённые вздохи. Потом они поменялись. Илья стоял, прислонившись к стене, а Петя, хотя и сонный, взял гель и начал намыливать его тело — медленно, лениво, иногда задерживаясь на особенно чувствительных местах. Его пальцы были тёплыми и мягкими, и Илья чувствовал, как его кожа покрывается мурашками от этих прикосновений. Когда они выключили воду и вытерлись большими, пушистыми полотенцами, оба чувствовали себя легче и чище. Илья вытер Петю насухо, проводя полотенцем по его телу, по ногам, по волосам, пока те не перестали капать. Потом он провёл Петю обратно в спальню. Они забрались под одеяло, и Илья притянул Петю к себе, чувствуя, как его тело, всё ещё влажное после душа, прижимается к его груди. Петя обнял его в ответ, уткнувшись носом в его плечо, и его дыхание стало ровным, глубоким. Илья закрыл глаза, чувствуя, как его веки тяжелеют, как сон накатывает мягкой тёплой волной. Они заснули, сплетённые в объятиях, и теперь, утром, Илья лежал рядом с Петей, голый, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от утреннего ветра. Он смотрел на Петю и думал о том, что прошлая ночь была идеальной. Всё — игра, их тела, их страсть, — всё сложилось так, как он и не мечтал. Но где-то на периферии сознания шевелилась мысль. Приложение. Бонусное задание. Последнее. Они не проверили его вчера — после душа и объятий они были слишком измотаны, чтобы думать о чём-то ещё. Они просто заснули, даже не взглянув на телефон. Он так и остался лежать на тумбочке. Илья видел его краем глаза, и мысль о том, что там, возможно, уже ждёт новое задание, не давала ему покоя. Она грызла его изнутри, как маленький червячок, который не даёт уснуть, не даёт расслабиться, заставляет ворочаться и думать, думать, думать. Он осторожно, стараясь не потревожить Петю, приподнялся на локте и протянул руку к тумбочке. Телефон был на расстоянии вытянутой руки, и его пальцы нащупали прохладный пластик чехла. Он взял телефон, подтянул его к себе и включил экран. Яркий свет на мгновение ослепил его, и он прищурился, привыкая. Когда его глаза адаптировались, то он нажал на приложение. Экран вспыхнул белым, и текст появился мгновенно: Бонусное задание №3 Придумайте и выполните задание самостоятельно. Награда: приложение будет удалено навсегда. Никаких следов, никаких напоминаний. Принять / Отклонить Сердце Ильи забилось быстрее. Он перевёл взгляд на Петю, который всё ещё спал. Его лицо было спокойным, но Илья знал, что не может ждать. Ему нужно было обсудить это сейчас, пока мысль была свежей. — Петь, — позвал он тихо. Петя не пошевелился. Его дыхание осталось ровным, и он даже не открыл глаз. Только грудь медленно поднималась и опускалась, и ресницы чуть подрагивали во сне. — Петь, — повторил Илья громче, протягивая руку и касаясь его плеча. Кожа под его пальцами была тёплой, гладкой, и он почувствовал, как мышцы Пети напряглись от прикосновения. — Проснись. Петя шевельнулся. Его брови чуть сдвинулись, губы сжались в лёгкую гримасу недовольства, и он повернул голову в сторону Ильи, но глаза не открыл. — Ммм... — протянул он сонно. — Что? — Петь, вставай. Это важно. Петя моргнул. Его ресницы дрогнули, и он медленно, с явной неохотой, приоткрыл глаза. Сначала взгляд был мутным, невидящим, но когда он сфокусировался на лице Ильи, в нём мелькнуло узнавание. А затем — лёгкое раздражение. Он не любил, когда его будили раньше времени, и сейчас его лицо выражало именно это — смесь сонливости и лёгкой досады. — Ты чего? — пробормотал он, и его голос был низким, хриплым. — Раньше будильника... — Посмотри на это, — Илья протянул ему телефон. — Я не хотел тебя будить, но это важно. Третье задание. Петя взял телефон, всё ещё щурясь, и уставился на экран. Несколько секунд он просто смотрел, потом его глаза расширились, он сел на кровати, сбрасывая остатки сна, и его лицо стало более осмысленным. Волосы его торчали в разные стороны, и одна прядь упала на лоб, закрывая бровь. Он откинул её рукой, не отрывая взгляда от экрана. — Третье, — сказал он. — Мы совсем забыли о нём вчера. Я думал, оно появится только через несколько дней. — Похоже, оно появилось сразу, как мы выполнили второе, — ответил Илья, садясь рядом с ним. — Просто мы не проверили. И теперь... — он указал на текст, — ...оно говорит, что мы должны придумать задание сами. И награда — полное удаление приложения. Петя смотрел на экран, и его лицо было серьёзным. Он перечитал текст ещё раз, потом поднял глаза на Илью. — Значит, мы можем выбрать что угодно? — спросил он. — Любое задание, которое нам захочется? — Да, — Илья кивнул. Они замолчали, глядя друг на друга. Утренний свет в комнате стал чуть ярче, и Илья видел каждую деталь лица Пети — лёгкую припухлость век, тени под глазами, свидетельствующие о том, что сон был не слишком долгим, но глубоким. — И что мы придумаем? — спросил наконец Петя. — Какое задание мы хотим выполнить, чтобы навсегда избавиться от этого приложения? Илья задумался. В голове проносились варианты — один нелепее другого. Поцеловать друг друга на катке перед всеми? Обменяться кольцами? Признаться в любви при всех? Сделать что-то грандиозное, что останется в памяти навсегда? Но каждый из них казался либо слишком простым, либо слишком пафосным, либо невозможным, либо просто не тем, что хотелось бы сделать в последний раз. Он не хотел, чтобы это было что-то показное. Он хотел, чтобы это было что-то настоящее. Искреннее. Их собственное. Он смотрел на Петю — на его растрёпанные волосы, на сонное, ещё не до конца проснувшееся лицо, на след от подушки на щеке, на родинку, которая так и манила его поцеловать её, — и вдруг осознал. Он хотел, чтобы это осталось. Чтобы у них было что-то, что они могли бы сохранить навсегда. — Домашнее видео, — сказал он, и слова вырвались сами собой, как будто кто-то другой произнёс их за него. Петя моргнул. Его брови поползли вверх, и на лице появилось выражение удивления, смешанного с недоумением. Он смотрел на Илью так, будто тот только что сказал что-то на совершенно незнакомом языке. — Что? — переспросил он. — Домашнее видео? Ты имеешь в виду, мы снимем себя? В прямом смысле? — Да, — Илья кивнул, чувствуя, как кровь приливает к щекам, но не отступая. Петя смотрел на него несколько секунд, и его лицо менялось — от удивления к размышлению, от размышления к лёгкой тревоге. Он обдумывал предложение, взвешивал все за и против, и Илья видел это по тому, как двигались его глаза, как чуть сдвинулись брови, как он закусил губу. — Это... странно, — сказал он наконец, и его голос был тихим. — Снимать себя. На видео. Зачем нам это? Илья придвинулся ближе, беря Петю за руки. Его пальцы переплелись с пальцами Пети, и он чувствовал, как те чуть напряжены. Он сжал их, давая Пете почувствовать свою поддержку и любовь. — Это опыт, — сказал он, глядя прямо в глаза Пете. — С кем-то другим я не попробую. Никогда. Потому что я встречаюсь с тобой. Только с тобой. И я не планирую расставаться. Никогда. Поэтому если уж пробовать что-то новое, то только с тобой. Он сделал паузу, чувствуя, как внутри поднимается волна нежности. Его пальцы поглаживали пальцы Пети, ощущая тепло его кожи, мягкость его ладоней, каждую линию, каждую косточку. Он чувствовал, как Петя постепенно расслабляется, как его пальцы перестают быть такими напряжёнными. — А видео останется у нас, — продолжил он. — Никто его не увидит, кроме нас. Петя слушал, и его пальцы постепенно расслаблялись в руках Ильи. Он смотрел в глаза Илье, и в его взгляде читалась борьба. Его губы были чуть приоткрыты, и он облизнул их. — Но мы же вчера... — начал он, и на его щеках появился румянец. — Мы вчера уже занимались сексом. Может, нам сегодня просто отдохнуть? Хотя бы немного? Илья почувствовал, как улыбка трогает его губы. Он не мог удержаться — такая мысль казалась ему одновременно милой и забавной. Петя всегда был тем, кто любил размеренность, кто предпочитал отдыхать после бурных ночей, кто нуждался в паузах. И это было одним из тех качеств, которые Илья находил в нём очаровательными. Он не мог насытиться Петей, но понимал, что тот иногда нуждался в передышке. — Ты так быстро затухаешь, — сказал он игриво. — только нежная, дразнящая интонация. — А я, знаешь ли, хочу тебя постоянно. Каждую минуту. Каждый час. Я не могу насытиться тобой, Петь. И ты знаешь это. Он подвинулся ближе, и его тело прижалось к телу Пети. Кожа к коже — горячая, гладкая, живая. Он чувствовал, как бьётся сердце Пети, как его дыхание становится чуть более частым. Он обнял Петю за талию, притягивая его к себе, и уткнулся лицом в его шею. От Пети пахло вкусно. Илья вдохнул этот запах глубоко, чувствуя, как он наполняет его, как разливается по телу спокойствием и одновременно возбуждением. Он начал целовать шею Пети — медленно, нежно, кончиками губ касаясь горячей кожи. Его поцелуи были лёгкими, как бабочки, которые садятся на цветок. Он чувствовал, как под ними бьётся пульс Пети. Он целовал от основания шеи до мочки уха, от мочки уха до ключицы, оставляя на коже влажные, горячие следы. Его руки скользили по спине Пети, по плечам, ощущая каждую линию мышц, каждую выпуклость, каждую тёплую впадинку. Он чувствовал, как тело Пети реагирует на каждое прикосновение, как оно становится более податливым. — Тебе ничего не придётся делать, — прошептал он в кожу, и его голос был мурлыкающим. — Я всё сделаю сам. Ты просто будешь лежать и позволять мне любить тебя. Он продолжал целовать шею Пети, спускаясь к плечу, к ключице. Его язык коснулся основания шеи, и Петя вздрогнул, выдохнув что-то похожее на стон. Илья чувствовал, как его собственное тело начинает реагировать на близость Пети. — Ты всегда так делаешь, — прошептал Петя. — Всегда находишь способ меня уговорить. Я думал, мы отдохнём, а ты снова... — Потому что я знаю, что тебе это нравится, — ответил Илья, поднимая голову и глядя ему в глаза. — И потому что я люблю тебя. Петя смотрел на него долгим взглядом — тёмные глаза в голубые, — и на его лице медленно, как рассвет, проступала улыбка. — Хорошо, — сказал он. — Давай. Но только если ты обещаешь, что это мы потом удалим. — Обещаю, — Илья поцеловал его — глубоко, страстно. Их губы двигались в унисон, языки встречались и сплетались, дыхание смешивалось. Илья чувствовал, как Петя расслабляется в его объятиях. Его руки, которые до этого лежали вдоль тела, поднялись и обхватили плечи Ильи, притягивая его ближе. Их груди соприкоснулись. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Илья чувствовал, как его член уже начинает реагировать на близость с Петей, и это только подстёгивало его. Он откинул одеяло, которое сползло с него, и встал с кровати. Он стоял посреди спальни полностью голый. Его кожа была бледной, чуть розоватой от тепла, и на ней ещё виднелись следы вчерашней ночи — лёгкие засосы на плечах, полосы от пальцев на бёдрах. — Я сейчас всё подготовлю, — сказал он. — Ты пока отдохни. Я скоро вернусь. Он развернулся и почти побежал к выходу из спальни, чувствуя, как улыбка растягивает его губы. Его босые ноги бесшумно ступали по ламинату, и он слышал, как за спиной Петя тихо вздыхает, переворачиваясь на бок. Скрипнул матрас, и Илья знал, что Петя смотрит ему вслед, провожает взглядом его обнажённое тело. Илья выбежал в коридор и направился в гостиную. Камера лежала на журнальном столике — чёрная, компактная, с объективом, который он купил специально для съёмок на свой ютуб канал. Он схватил её и проверил заряд батареи — почти полный. Затем он подошёл к шкафу, где лежали штативы и дополнительные аксессуары, и выбрал небольшой штатив — достаточно высокий, чтобы снимать с уровня кровати. Илья вернулся в спальню с камерой в руках и штативом под мышкой. Он вошёл в комнату и на мгновение замер на пороге, окидывая взглядом пространство. Илья поставил штатив у изножья кровати, прямо напротив неё. Он проверил устойчивость, подкрутил ножки, чтобы камера стояла ровно, и убедился, что она захватывает центр кровати — то место, где они будут лежать, двигаться, жить в ближайшие минуты. Он закрепил камеру на штативе, провернул крепление, чтобы она сидела надёжно, и нажал кнопку включения. Красный индикатор замигал, а потом загорелся ровным светом — запись началась. Илья сделал шаг назад, оглядывая результат. Камера была направлена прямо на кровать, и в объектив попадали подушки, смятые простыни, и Петя, который лежал на боку, чуть приподняв голову, и смотрел на Илью с лёгкой усмешкой. Илья подошёл к камере, наклонился и посмотрел прямо в объектив. Его глаза, голубые и яркие, встретились с чёрным стеклом, и он улыбнулся. Илья поднял руку и помахал камере — легко, непринуждённо. Потом он сложил пальцы в сердечко и приложил их к губам, посылая воздушный поцелуй прямо в объектив. Его губы коснулись кончиков пальцев, и он задержал это движение на мгновение, позволяя камере запечатлеть этот жест. Он отвернулся от камеры и сделал шаг к кровати. Платье горничной и кружевное бельё остались лежать на полу у стены, и он перешагнул через них. Он опустился на колени на край матраса, и кровать прогнулась под его весом. Петя не двигался, только смотрел на него снизу вверх. Илья протянул руку и взялся за край одеяла, которое прикрывало бёдра Пети. Ткань была лёгкой, и он потянул её на себя — медленно, чтобы продлить момент, чтобы насладиться каждым движением. Одеяло скользнуло по коже Пети, открывая его тело сантиметр за сантиметром: сначала плоский живот с лёгкой дорожкой тёмных волос, уходящей под резинку трусов, затем бёдра — стройные, мускулистые, с выступающими костями таза, затем колени, икры, ступни. Когда одеяло полностью соскользнуло с кровати и упало на пол бесформенной грудой, Петя остался лежать на простыне в одних тёмных трусах. Илья задержал дыхание, глядя на него. Трусы обтягивали его бёдра, и под тканью уже угадывалось возбуждение — член начал наливаться, приподнимая ткань, и на ней появилось небольшое влажное пятно от выступившей смазки. Илья провёл ладонью по внутренней стороне бедра Пети, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от его прикосновения. Он подался вперёд, нависая над Петей, и его тело прижалось к телу Пети — обнажённая грудь к груди, бёдра к бёдрам. Его ладони легли на лицо Пети — нежно, благоговейно, — и он провёл большими пальцами по его скулам, чувствуя гладкость кожи, лёгкую щетину, которая уже начала пробиваться. Он заглянул в глаза Пети, в эти тёмные, бездонные глаза, которые смотрели на него с любовью. — Ты такой красивый, — прошептал он. Его пальцы скользнули с лица Пети в его волосы, перебирая пряди, ощущая их мягкость и тяжесть. Он провёл пальцами по затылку Пети, массируя кожу, чувствуя, как тот прикрывает глаза от удовольствия. Он наклонился и поцеловал Петю. Поцелуй был долгим, глубоким. Их губы двигались медленно, словно пробуя друг друга заново — сначала верхняя губа, потом нижняя, потом язык Пети, который скользнул навстречу его языку. Он углубил поцелуй, и его пальцы скользнули с затылка на плечи, на лопатки, на позвоночник, ощущая каждую линию, каждый изгиб тела Пети. Он чувствовал, как Петя отвечает на поцелуй, как его руки поднимаются и ложатся на плечи Ильи, пальцы впиваются в кожу, оставляя лёгкие красные полосы. Он оторвался от губ Пети только для того, чтобы перевести дыхание, и тут же снова прижался к ним, но теперь его поцелуи стали более требовательными, более жадными. Он целовал Петю со страстью. Его язык исследовал рот Пети, касался нёба, внутренней стороны щёк, сплетался с его языком. Он чувствовал, как дыхание Пети становится более частым, как его грудь прижимается к его груди, как его бёдра начинают двигаться навстречу, ища контакта. Когда он наконец отстранился, оба тяжело дышали. Петя смотрел на него с приоткрытыми губами. Он был раскрасневшимся, волосы прилипли ко лбу и вискам, и он выглядел таким красивым, таким желанным, что Илья не удержался и поцеловал его в лоб, в переносицу, в кончик носа — короткие, лёгкие поцелуи, которые заставляли Петю чуть прикрывать глаза и улыбаться. — Теперь я хочу, чтобы ты был виден камере, — сказал Илья. — Ляг удобнее. Он взял Петю за плечи и мягко, но уверенно приподнял его, помогая ему развернуться на кровати так, чтобы его тело оказалось точно по центру кадра. Его руки скользнули по плечам, по спине, направляя, подстраивая, пока Петя не лёг на спину, вытянувшись во всю длину. Его голова оказалась на подушках которые Илья любезно подложил, а ноги были чуть согнуты в коленях, ступни упирались в матрас. Илья встал на колени между его разведённых ног и посмотрел вниз. Тёмные трусы Пети обтягивали его бёдра, и под тканью уже отчётливо проступало возбуждение — член был полувставшим, приподнимая ткань. Он взялся за резинку трусов обеими руками и начал стягивать их вниз. Ткань скользнула по бёдрам Пети, открывая сначала выступающие кости таза, потом лобок, потом основание члена. Илья потянул трусы ниже, и член Пети освободился, упруго ударившись влажной головкой о низ живота. Илья смотрел на него несколько секунд, чувствуя, как внутри разливается жар. Он провёл пальцем по стволу, от основания до головки, чувствуя, как член дёргается от его прикосновения, как из головки выступает капелька смазки. Он размазал её по всей длине, и член Пети стал блестящим, влажным, готовым. Потом он полностью стянул трусы с ног Пети и отбросил их в сторону, где они упали на пол рядом с одеялом. Теперь Петя лежал перед ним полностью обнажённый. Его тело было стройным, гибким, с рельефными мышцами, которые перекатывались под кожей. Грудь вздымалась в такт дыханию, соски со штангами были напряжены. Илья смотрел на это зрелище и не мог надышаться. Он потянулся к тумбочке, на которой лежал флакон с лубрикантом — тот самый, который они использовали прошлой ночью. Он открыл крышку, и аромат разлился по комнате. Он налил немного масла на свои пальцы, и масло было прохладным, но он растёр его между пальцами, чтобы согреть. Он снова наклонился к Пете, и их губы встретились в ещё одном долгом, тягучем поцелуе. Язык Ильи скользнул между губ Пети, и он почувствовал, как Петя отвечает, как его руки поднимаются и ложатся на плечи Ильи. Илья использовал этот момент, чтобы его пальцы, смазанные маслом, скользнули между Петиных ног. Он коснулся входа кончиком пальца — сначала просто обводя по кругу, чувствуя, как мышцы напрягаются от этого прикосновения. Петя вздрогнул в поцелуе, его дыхание сбилось, и он прикусил нижнюю губу, чтобы сдержать стон. Илья не торопился. Он продолжал обводить вход подушечкой пальца, массируя, разогревая, давая Пете время привыкнуть к ощущению. Только когда он почувствовал, что мышцы немного расслабились, он начал вводить палец внутрь. Масло делало движение плавным, почти безболезненным, но Илья чувствовал, как пальцы Пети сжимаются у него на плечах. Когда палец вошёл полностью, до самого основания, Илья замер, давая Пете время привыкнуть. Петя выдохнул, и его рука, лежавшая на плече Ильи, скользнула на затылок, пальцы запутались в светлых волосах. Он начал перебирать их мягко, и это движение было успокаивающим, как поглаживание. Илья начал двигать пальцем, входя и выходя, каждый раз чуть глубже. Петя дышал всё чаще, его ресницы дрожали, а в поцелуе, который они так и не прервали, слышались тихие, сдавленные стоны. Илья двигал пальцем, ощущая, как внутренние стенки становятся расслабленными, принимая его. — Хорошо? — прошептал Илья, отрываясь от губ Пети на мгновение. — Да, — выдохнул Петя. — Продолжай. Илья добавил второй палец. Теперь два пальца скользнули внутрь, раздвигая мышцы шире, и Петя застонал громче. Его голова откинулась назад, открывая шею. Его пальцы скользили по внутренним стенкам, находили чувствительные точки, которые заставляли Петю вздрагивать и стонать. Петя захныкал в поцелуй — тихо, жалобно, — и его пальцы в волосах Ильи сжались, притягивая его ближе. Он двигал бёдрами навстречу пальцам Ильи, ища большего, и его член теперь был полностью твёрдым, прижатым к животу, истекающим смазкой. Когда два пальца уже свободно, без сопротивления двигались внутри, Илья вынул их. Петя издал разочарованный звук, его бёдра приподнялись, ища контакта, но Илья уже потянулся к тумбочке, к нижнему ящику, где лежала вещь, которую они купили, но так ни разу и не использовали. Он открыл ящик и достал вибратор — маленький, круглый, сделанный из гладкого силикона, с регулятором мощности. Он был новым, ещё в упаковке, но Илья распаковал его ещё вчера, когда готовился к игре, и оставил на тот случай, если они решат попробовать. Он взял вибратор в руки после чего открыл флакон с лубрикантом и щедро смазал его. Петя смотрел на него с любопытством, смешанным с лёгкой тревогой. Его глаза были широко раскрыты, и он перевёл взгляд с вибратора на лицо Ильи. — Что это? — спросил он. — Сюрприз, — ответил Илья с лёгкой улыбкой. — Доверься мне. Я хочу доставить тебе удовольствие. Он наклонился и снова поцеловал Петю, отвлекая его, пока его пальцы нащупали вход, направляя вибратор. Холодный силикон коснулся горячей кожи, и Петя вздрогнул от контраста, но Илья не остановился. Он начал вводить вибратор медленно, осторожно, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг него. Игрушка скользнула внутрь легко. Петя выдохнул, и его тело расслабилось, принимая игрушку. Он смотрел на Илью с вопросительным взглядом. Илья улыбнулся и нажал на кнопку регулятора. Вибратор включился — сначала на маленькую мощность, лёгкое, едва ощутимое жужжание, которое разнеслось по телу Пети, заставляя его мышцы сокращаться в ответ. Петя ахнул, и его спина выгнулась дугой, глаза закатились. Вибрация была мягкой, но она распространялась по всему телу, задевая простату, заставляя его чувствовать каждую клетку. Его руки схватили простыню, пальцы впились в ткань, и с его губ сорвался тихий стон, полный удовольствия. — Как ощущения? — спросил Илья, не отрывая взгляда от Пети. Его глаза следили за каждым движением, за каждой реакцией. — Необычно, — выдохнул Петя. — Продолжай... Илья не остановился. Он оставил вибратор на маленькой мощности, позволяя Пете привыкнуть к ощущению, наслаждаться им, а сам взял Петю за колени. Его ладони легли на коленные чашечки, чувствуя, как кожа горяча. Он начал разводить колени Пети в стороны, открывая его для того, что должно было произойти. Петя подчинился, позволяя Илье раздвинуть свои ноги шире, и теперь его бёдра были раскрыты, вход был открыт, и хвостик вибратора, был виден камере во всей своей красоте. Он пододвинулся ближе, придвигая свои бёдра ко входу, чувствуя, как вибрация от игрушки передаётся ему через соприкосновение тел. Его член коснулся кожи Пети, и он зашипел от удовольствия. Он придвинулся ещё ближе, и замер, глядя в глаза Пете. — Ты готов? — спросил он. — Да, — ответил Петя. — Я готов. Сделай это. Илья толкнулся в Петю. Головка его члена, влажная и горячая от смазки и собственного возбуждения, коснулась входа, где всё ещё пульсировал вибратор. На мгновение он замер, прикрыв глаза, чтобы ощутить это невероятное ощущение. Его член дрогнул от этого прикосновения, и он зашипел сквозь зубы, чувствуя, как по его позвоночнику пробегает дрожь с возбуждением. Он начал входить. Он чувствовал, как мышцы Пети обхватывают его, сжимаются, пульсируют вокруг его ствола, принимая его в себя. Вибратор внутри Пети создавал дополнительное трение, и каждое движение Ильи сопровождалось этой лёгкой, дразнящей вибрацией, которая проходила через его член, заставляя его дрожать от удовольствия. Он вошёл до конца, полностью, чувствуя, как его бёдра прижимаются к ягодицам Пети, как его член упирается в самую глубину, где пульсировала игрушка, касаясь своей головки о её вибрирующую поверхность. Его руки лежали на бёдрах Пети, пальцы впивались в кожу, чувствуя, как мышцы напрягаются под его ладонями. Петя дышал часто, прерывисто, его грудь вздымалась, и он закусил губу, чтобы сдержать стон, но когда Илья начал двигаться, выходя почти полностью, — с губ Пети сорвался звук, полный удовольствия. Илья двигался внутри Пети, чувствуя, как вибрация от игрушки передаётся его члену при каждом толчке. Он чувствовал, как его головка касается вибратора при каждом входе, как игрушка смещается внутри Пети, задевая простату, и Петя стонал всё громче, его руки сжимали простыню, пальцы впивались в ткань, оставляя на ней складки. Он ускорил темп, и влажные, непристойные звуки их соединения, смешались с тихим жужжанием вибратора и с их дыханием, которое становилось всё более рваным. Петя стонал, его голова откинулась назад, открывая шею, и он двигал бёдрами навстречу, ища большего, его член пульсировал, истекая смазкой, которая стекала по его животу. Но Илья остановился. Петя издал разочарованный стон, его бёдра приподнялись, ища контакта, но Илья уже отодвинулся, опираясь рукой о спинку кровати, чтобы удержать равновесие. Его тело было напряжено до предела, член пульсировал. — Петя, — сказал он,. — Садись на меня. Спиной ко мне. Петя посмотрел на него, и в его глазах, затуманенных удовольствием, мелькнуло удивление. Он не задавал вопросов — просто подчинился, доверяя Илье, зная, что тот хочет доставить ему удовольствие. Он медленно приподнялся на руках, чувствуя, как вибратор внутри него смещается, касаясь простаты, и застонал от этого ощущения, его тело выгнулось дугой, а с губ сорвался, гортанный звук. Он перевернулся на бок, потом на живот, и начал подниматься на колени, поворачиваясь спиной к Илье. Его спина изогнулась, когда он опёрся на руки, и его ягодицы, блестящие от пота и смазки, оказались прямо перед Ильёй, приглашая его. Петя сел на Илью сверху, его спина прижалась к его груди. Он опёрся руками о колени Ильи, чувствуя, как его ягодицы касаются бёдер. Илья обхватил его за талию, притягивая ближе, и его член упёрся в ягодицы Пети, скользя по влажной коже, оставляя на ней блестящий след смазки. Илья взял Петю за колени — его руки скользнули вниз. Он начал разводить их в стороны. Теперь он сидел на Илье, полностью открытый, его вход был доступен, и вибратор, всё ещё пульсирующий внутри, был виден, слегка выступая из его тела. Илья приподнял его бёдра, направляя свой член ко входу, и снова толкнулся внутрь. Он вошёл глубже, чем в первый раз, чувствуя, как вибратор скользит глубже, касаясь простаты, и Петя вскрикнул — громко, — его тело выгнулось, и он опёрся руками о простыни, чтобы не упасть, его пальцы впились в ткань, ища опоры. Илья начал двигаться, и каждое его движение заставляло Петю стонать всё громче, всё отчаяннее. Илья потянулся к регулятору вибратора, который всё ещё торчал из Пети, и сделал его на максимум. Вибрация усилилась — мощная, она разнеслась по телу Пети, заставляя его дрожать, извиваться, терять контроль над своим телом. Его мышцы начали сокращаться непроизвольно, его бёдра подрагивали, и он стонал так громко, что его голос разносился по всей спальне, смешиваясь с влажными звуками их соединения и с ритмичным жужжанием игрушки. Его тело двигалось в такт с вибрацией, и каждый раз, когда она усиливалась, он сжимался вокруг члена Ильи, создавая дополнительное давление, которое сводило Илью с ума. Вибрация была настолько сильной, что Петя едва мог держаться, его руки скользили по простыням пытаясь удержаться. Илья чувствовал эту вибрацию через свой член, и она была невыносимо приятной. Каждое движение, каждый толчок сопровождался этой пульсацией, и он чувствовал, как возбуждение нарастает, как его оргазм начинает подниматься из самой глубины его тела. Но он не хотел спешить. Он хотел наслаждаться каждым мгновением, каждой реакцией Пети, каждым его стоном. Он одной рукой обхватил грудь Пети, его пальцы нашли сосок со штангой, и он начал трогать его — нежно, но настойчиво, сжимая, пощипывая, вращая серебряное украшение между большим и указательным пальцами. Он чувствовал, как сосок твердеет под его пальцами, как Петя вздрагивает от каждого прикосновения, как его дыхание сбивается. Он массировал сосок, играл с ним, и каждый раз, когда его пальцы касались штанги, Петя стонал громче. Он переключился на другой сосок, повторяя те же движения, чувствуя, как Петя извивается под ним. Он наклонился и начал целовать шею Пети — медленно, жарко, оставляя на коже влажные, горячие следы. Его губы касались основания шеи, где бился пульс, и он чувствовал, как кровь пульсирует под кожей. Он целовал от основания шеи до плеча, от плеча до ключицы, втягивая кожу в рот, оставляя на ней яркие, красные засосы, которые будут видны ещё несколько дней. Он оставлял засосы один за другим, чувствуя, как Петя вздрагивает и стонет. Его язык касался горячей кожи, и он чувствовал солоноватый вкус пота. — Я хочу, чтобы все видели, — прошептал Илья в его шею. — Чтобы все знали, что ты мой. Он продолжал целовать шею Пети, оставляя засосы один за другим. Его шея была покрыта влажными, горячими следами. Илья чувствовал, как его оргазм приближается. Вибрация, движения, тепло тела Пети, его стоны — всё это толкало его к краю. Он ускорил темп, его толчки стали более резкими, более глубокими. Он вытащил свой член из Пети. Петя издал разочарованный стон, его бёдра приподнялись, но Илья уже толкнул его вперёд, заставляя его упасть на живот. Петя послушно подчинился, его тело вытянулось на кровати, и он уткнулся лицом в простынь, его бёдра были чуть приподняты, создавая идеальный угол для входа. Илья мгновенно лёг на его спину, чувствуя, как их тела соприкасаются по всей длине — его грудь прижалась к спине Пети, его бёдра — к ягодицам, его живот — к пояснице. Он обхватил Петю за талию, притягивая его ближе, и его член снова коснулся входа, где всё ещё пульсировал вибратор. Илья толкнулся внутрь, входя резко и глубоко. Он начал вбиваться в Петю — жёстко, ритмично. Каждый толчок заставлял Петю вскрикивать, его тело содрогалось под Ильёй, и он утыкался лицом в руку Ильи, заглушая свои стоны. — Я сейчас, — выдохнул Илья. — Петя, я сейчас... И он кончил. Оргазм накатил мощной, всепоглощающей волной. Он вжался в Петю, чувствуя, как его сперма вырывается из него, заполняя Петю полностью. Его тело содрогалось в спазмах, и он застонал громко, хрипло, уткнувшись лицом в плечо Пети, чувствуя, как тот дрожит под ним. В этот момент Петя, потерянный в своих ощущениях, закусил губу и, чтобы не закричать, впился зубами в руку Ильи, которая лежала на кровати рядом с его головой. Укус был несильным, но ощутимым — Илья почувствовал, как зубы Пети впиваются в его кожу, оставляя на ней след, который будет гореть ещё несколько часов. Илья ещё несколько мгновений лежал на спине Пети, тяжело дыша, чувствуя, как его член пульсирует, успокаиваясь, как сперма продолжает вытекать из него, смешиваясь с теплом Пети. Он поцеловал Петю в плечо, в шею, в затылок, чувствуя, как тот вздрагивает от каждого прикосновения, и медленно, с явной неохотой, вышел из него. Он видел, как сперма вытекает из Пети, смешиваясь со смазкой и потом, стекая по его внутренней стороне бедра. Илья поднялся с кровати, его ноги дрожали от пережитого, и он подошёл к камере, которая всё ещё снимала. Он взял её в руки, чувствуя, как она нагрелась от работы, и направил объектив на Петю, который всё ещё лежал на животе, дрожащий, раскрасневшийся, с влажными волосами, разметавшимися по кровати. Илья подошёл ближе, снимая Петю крупным планом — его раскрасневшееся лицо, приоткрытые губы, с которых срывалось частое дыхание, его тело, покрытое потом и следами от пальцев Ильи, его шею с яркими засосами, которые будут видны ещё долго. Он опустил камеру и протянул руку, пальцем собирая сперму, которая вытекала из Пети. Он чувствовал, как она тёплая, густая, и он аккуратно втолкнул её обратно, чувствуя, как Петины мышцы сжимаются вокруг пальца. Он повторил движение, снова и снова, не давая сперме вытечь, наслаждаясь тем, как Петя дрожит под его пальцами, как он вздыхает, прикрывая глаза. Петя всё ещё дрожал от вибратора, который оставался внутри него. Его тело содрогалось в мелких спазмах, и он тяжело дышал, не в силах произнести ни слова. Вибратор продолжал свою работу на максимальной мощности, и Петя извивался под его воздействием, его бёдра подрагивали, а пальцы впивались в простыни. Илья наклонился и вынул вибратор. Он поднёс его к камере, показывая крупным планом, как он покрыт их совместным удовольствием, как на нём блестят капли их страсти, а затем отложил в сторону, на тумбочку, где он остался лежать, тихо жужжа, пока его выключали. Илья снова направил камеру на Петю, который всё ещё лежал на кровати, дрожащий и удовлетворённый, с закрытыми глазами и расслабленным лицом. Илья улыбнулся, чувствуя, как его сердце переполняет любовь к этому человеку, и сказал: — Петя, попрощайся на камеру. Скажи что-нибудь на прощание. Петя открыл глаза, его взгляд был затуманенным, но он увидел объектив, увидел Илью, стоящего с камерой, и улыбнулся. Он приподнялся на локте, его волосы упали на плечи, и он посмотрел прямо в камеру. — Это было великолепно, — прошептал он. Илья опустил камеру и поставил её на тумбочку, выключая запись. Красный индикатор погас, и в спальне повисла тишина. Он лёг рядом с Петей, притягивая его к себе, чувствуя, как тот прижимается к нему всем телом, как его голова ложится на его плечо, как его дыхание становится ровным и спокойным. Он поцеловал Петю в лоб, в закрытые глаза, в родинки на правой стороне лица. Илья обнял Петю еще крепче. Он провёл рукой по его спине, ощущая, как мышцы постепенно расслабляются. На тумбочке, рядом с вибратором, зажглось уведомление на телефоне: Приложение удалено навсегда. Благодарим за участие. Вы свободны. Илья улыбнулся и закрыл глаза, чувствуя, как Петя прижимается к нему, как их тела сплетаются в объятиях. Он поцеловал Петю в макушку, вдыхая его запах, и позволил себе провалиться в блаженное забытьё, зная, что это только начало их новой жизни.