Не лишняя, а запасная

Мой путь лежал в нижние уровни Вечнодикого замка, где располагались недавно отреставрированные медицинские палаты. Шагая по гулким каменным коридорам, я ловила на себе почтительные, но лишенные былого слепого обожания взгляды моих стражей-фестралов. Дискорд был абсолютно прав в своих речах. Это мой дом, мои преданные подданные, моя игра. Тяжелые двери медицинского крыла поддались легко, пропуская меня в просторное, залитое теплым светом помещение. В воздухе витал сложный, но приятный аромат целебных трав, озона и едва уловимый запах солнечного дня — фирменный магический след Дейбрейкер. В ближайшей палате, в изящном кресле, полулежала Мундэнсер. Её уродливые очки толщиной с кирпич покоились на тумбочке, выглядя как забытый артефакт темной эпохи. Над единорожкой, сосредоточенно нахмурившись, возвышалась огненная аликорна. Рог Дейбрейкер светился мягким, пульсирующим золотым светом. От него к глазам Мундэнсер тянулись тончайшие, как паутинки, нити магии, ювелирно сшивая разорванные ткани сетчатки. Всегда приятно понаблюдать за работой мастера, нет, не подумайте, я бы тоже смогла, но мне бы понадобилось не десять, а все пятьдесят сеансов. Все-таки моя магия немного про другое. Я бесшумно прикрыла за собой дверь и остановилась поодаль, не желая прерывать тонкую хирургическую работу. Но от сестры не так-то просто было укрыться. — Заходи, Найт, не стой истуканом в дверях, — не отрывая взгляда от глаз пациентки и не меняя интенсивности свечения, бросила Дейбрейкер. — Мы как раз заканчиваем четвертый сеанс. Золотые нити плавно втянулись обратно в рог аликорны, и свечение погасло. Дейбрейкер удовлетворенно выдохнула и отступила на шаг, смахнув несуществующий пот со лба. — Ну что, доктор Светик, как продвигается исцеление? — поинтересовалась я, подходя ближе. — Блестяще! — самодовольно фыркнула огненная сестра, гордо выпятив грудь. — Мое пламя выжгло омертвевшие участки зрительного нерва, а регенеративная магия залечила микроразрывы. Еще парочка таких сеансов, и она сможет разглядеть, сколько блох сидит на крупе лесного волка с расстояния в добрую милю. — Ты же говорила, что понадобиться десять, а четыре плюс два… — Просто я слишком хороша! — фыркнула огненная аликорна. — Я великолепна! Хвалите меня! — Мы все преклоняемся перед великой тобой, Светик, ибо твои таланты к лечебной магии сравнимы лишь с твоей красотой и добротой. — на последний словах я на удержалась и таки захихикала. — Всё так! Я молодец! — подтвердила Дейби. Мундэнсер несколько раз часто моргнула, привыкая к обычному свету магических ламп. Её глаза всё еще казались немного влажными, но тот жуткий, расфокусированный, мутный взгляд исчез. Она повернула голову в мою сторону и робко, но счастливо улыбнулась. — Ваше Высочество… — её голос дрогнул от переполнявших эмоций. — Я… я вижу черты вашей мордочки. Не просто темное пятно, как раньше, а настоящие, четкие черты. Я вижу, как блестит серебро на вашей броне! Это… это просто чудо. — Никаких чудес, милая, только прикладная магия и тысячелетний опыт, — Дейбрейкер ласково потрепала единорожку по гриве. — Но тебе всё еще нужно беречь глаза. Никакого чтения мелких шрифтов при свечах! А лучше вообще никакого чтения. — О, я помню ваши инструкции, Дейбрейкер, — торопливо кивнула Мундэнсер. — Я честно отдыхала все эти дни. Никаких бумаг! Но… — она виновато потупилась, теребя край больничной простыни. — Пока я лежала с закрытыми глазами и мне нечего было делать, я просто мысленно прокручивала в голове налоговые выписки за прошлый квартал, которые успела прочесть до начала лечения. Я изогнула бровь, переглянувшись с сестрой. Эта кобылка была просто неисправима. — И к каким же выводам привел вас этот мысленный анализ, Мундэнсер? — с легкой иронией спросила я. Глаза аналитика мгновенно загорелись тем самым фанатичным профессиональным блеском, который я так ценила в Беате. — Граф Де Ла Флер! — выпалила Мундэнсер, подавшись вперед. — Я поняла, как он уклоняется от выплаты пошлин. Он проводит закупки парфюмерных масел не напрямую, а через три фиктивных благотворительных фонда, зарегистрированных в Мэйнхэттене, выдавая это за «пожертвования на ароматерапию для малоимущих». По моим приблизительным, мысленным подсчетам, он недоплатил в казну около сорока тысяч битсов только за этот год! Я могу составить подробную схему и алгоритм выявления подобных цепочек, как только мне разрешат взять перо! Дейбрейкер громко расхохоталась, откинув голову назад. — Боги, Тучка, кого мы наняли?! Она даже с закрытыми глазами, под магическим наркозом, продолжает потрошить аристократов! Беата будет в восторге. Я не смогла сдержать искренней улыбки. — Ваше рвение похвально, Мундэнсер, — я подошла вплотную и ободряюще коснулась её плеча. — Граф Де Ла Флер определенно пожалеет о своей жадности. Но всему свое время. Сначала — полное восстановление. Я категорически запрещаю вам прикасаться к документам до официального разрешения лечащего врача. Поверьте, в Эквестрии хватит жуликов, они никуда от нас не денутся. А теперь отдыхать! — Слушаюсь, Ваше Высочество, — покорно, но с явным предвкушением грядущей работы ответила единорожка, после чего торопливо покинула палату. Я благосклонно кивнула Дейбрейкер и тоже направилась к выходу. После двух дней отдыха меня переполняла энергия, а день только начинался, и впереди было еще очень много дел. Я остановилась у самых дверей и обернулась к сестре. — Кстати, Свет, — задумчиво произнесла я, оглядывая просторное, но пока еще пустоватое помещение. — Ты сейчас творишь чудеса на чистой магии, но это крыло простояло заброшенным не одну сотню лет. Не требуется ли нам закупить какое-нибудь дополнительное оборудование? Все таки, если мы планируем открыть здесь полноценную клинику, то на одних наших рогах мы далеко не уедем. Дейбрейкер задумчиво постучала копытом по подбородку и оценивающе обвела взглядом палату. — Пока что мне хватает собственных сил, — она гордо вскинула голову. — Но, если мы будем расширять штат, нанимать лекарей и принимать больше пациентов… Да, нам понадобится много всего. Качественные диагностические артефакты, запасы редких трав, алхимические котлы для зелий, магические стерилизаторы и хирургические инструменты из лучшей стали. — Составь исчерпывающий список, — скомандовала я, чувствуя приятный азарт планирования, «Меня что Твайлайт покусала?» — промелькнула мысль. — Впиши туда всё, что сочтешь необходимым, без оглядки на стоимость. Мы должны оснастить это место по последнему слову магической медицины. — Гуляем на широкую ногу, Найт? — хищно улыбнулась Дейбрейкер, и в её глазах мелькнули озорные искры. — Разумеется. Разве мы не найдем желающих оплатить наши счета? — я усмехнулась. — Думаю, расходование неправедно нажитых капиталов на бинты и зелья станет прекрасным способом отдать долги родине для всех, кто еще не успел их погасить. Передай готовый список Беате, она оформит закупки. Ну и заодно подумай о типовом наборе оборудования для клиник. Не только же нам простых пони лечить. Я уже приоткрыла дверь, когда мне в голову пришла идея. — Дейби, а может попробуем уговорить Зекору переехать к нам? По части зелий ей в Эквестрии равных нет. — Не боишься, что она зарифмует нас до судорог? — Ммм, возможно… но в данном случае я готова смириться. — ответила я, наконец-то покидая палату.

***

Возвращение в кабинет прошло в приподнятом настроении. Знакомые своды Вечнодикого замка больше не казались мрачной тюрьмой, а казались теперь надежной, уютной крепостью. Я вошла в кабинет и уверенно направилась к массивному рабочему столу. Беата, словно почувствовав смену моего настроя, уже успела навести там идеальный порядок, поставив на стол новую чашку горячего кофе и то самое письмо от Селестии. Конверт из плотной кремовой бумаги был запечатан тяжелой каплей золотого сургуча с оттиском солнца. Я подцепила печать когтем, сломав её с сухим треском, и развернула шуршащий пергамент. Почерк Селестии был, как всегда, безупречен, с изящными завитушками, но в некоторых местах нажим пера выдавал её легкую нервозность. «Дорогая Найтмер, Мне было очень жаль, что ты не присоединилась к нам на праздновании Дня Солнцестояния. Праздник был чудесным, но без тебя и Дейбрейкер он казался неполным. Я знаю, как много сил ты отдаешь Звездному Двору, но прошу, не забывай об отдыхе. Буду очень рада видеть вас с Дейбрейкер на чаепитии в Кантерлоте в любое удобное для вас время. Двери дворца всегда открыты. Жду вас с нетерпением. С любовью, Тия.». Я перечитала короткое послание и не смогла сдержать ироничной усмешки. «Много сил отдаешь Звездному Двору». О да, Тия, если бы ты только знала, насколько усердно я трудилась на благо государства. Мой вклад в развитие Эквестрии был просто неоценим: я героически уничтожала стратегические запасы крепленого сидра в сыром подвале, швыряла бутылки в древнюю кладку и упивалась невероятно продуктивной жалостью к самой себе. Настоящий эталон самоотверженности и высочайшего государственного мышления. Я отложила пергамент на стол и сделала большой глоток кофе. Мой взгляд снова скользнул по аккуратным строчкам. «С любовью, Тия». Никаких скрытых упреков, никаких завуалированных маневров или требований. Она действительно, по-настоящему скучала, а я в это время напивалась в подвале. Да уж, молодец Найтмер, так держать. Почувствовав укол вины, я решила в ближайшее время навестить Селестию, даже с ночевкой останемся с Дейби. А ведь Дискорд был абсолютно прав, при всей своей внешней придурковатости, зрил в самый корень. Зачем я продолжаю с таким отчаянием цепляться за призраки своей прошлой, давно исчезнувшей жизни, когда в этой реальности у меня есть всё? У мена есть Пинки — пришедшая меня утешить в мой первый день в Понивилле. У меня есть Рэр — увидевшая во мне не просто зубатое чудовище, а что-то большее. У меня есть Дейбрейкер — шебутная, но надежная огненная сестра. У меня есть Беата, суровая снаружи, но ранимая внутри единорожка. И у меня есть Тия с Луной, которые искренне пытаются наладить со мной нормальный контакт, пусть и по разным причинам. Есть меткоискатели, есть Джэки и Флатти. Мне есть ради чего — и, главное, ради кого — жить в этом пестром, непредсказуемом мире. Я больше не чужая. Надеюсь, следующий День Солнцестояния я встречу в компании дорогих мне пони, а не в сыром подвале. Мои философские размышления прервал тихий, едва уловимый щелчок открывающейся двери. На пороге возникла Беата. Её мордочка, как обычно, не выражала абсолютно никаких эмоций, но в бирюзовой ауре магии вокруг её рога завис массивный, солидного вида свиток с грубой меховой печатью. — Ваше Высочество, — ровным, деловым тоном доложила Беата. — Прошу прощения за вторжение. Посол Якякистана срочно запрашивает аудиенции. Он утверждает, что дело не терпит отлагательств и касается… — она сделала микроскопическую паузу, сверяясь с текстом документа, — «великой и сокрушительной несправедливости по отношению к гордым якам». Прикажете впустить? — В тронном зале приму, не хватало мне еще прыгающей горы меха в кабинете. — проворчала я и направилась к гардеробу, прием в тронном зале обязывал соответствовать.

***

Когда мы начинали реконструкцию замка Двух Сестер, я решила, тронному залу не хватает величественности и мрачности, и теперь тронный зал Вечнодикого замка был спроектирован так, чтобы подавлять. Высокие сводчатые потолки терялись в непроглядном мраке, массивные колонны из черного обсидиана возвышались подобно стволам окаменевшего леса, а тусклый свет магических факелов выхватывал из полутьмы лишь серебряные знамена Звездного Двора. Я сидела на своем высоком троне, облаченная в полный комплект брони. Холодный металл плотно облегал тело, придавая мне еще более внушительный и пугающий вид. Для приема яков самое то, что надо, яки уважают силу. Тяжелые, окованные железом дубовые двери с глухим скрипом распахнулись, впуская в зал делегацию. Их было трое. Огромные, покрытые густой косматой шерстью, от которых исходил стойкий запах мороза, хвои и дикой звериной силы. Яки. Впереди тяжело ступал посол, чью внушительную грудь украшали массивные бусы из отполированных камней, а на голове красовался устрашающего вида рогатый шлем. Двое его сопровождающих, похожих на ходячие горы меха, были не менее впечатляюще украшены. Они остановились в десятке шагов от трона. Посол громко, с присвистом выдохнул, ударил передним копытом по каменным плитам пола так, что по залу разнеслось эхо, и вскинул голову. — Яки приветствовать правительницу теней! — громыхнул он голосом, похожим на камнепад. — Я — Рорг-Як, главный голос правителя Якякистана! И Рорг-Як пришел говорить о великой несправедливости! Я слегка склонила голову, позволив своему взгляду стать максимально тяжелым и давящим. — Я слушаю тебя, посол Рорг-Як. Какая несправедливость привела тебя к моему престолу? Рорг-Як недовольно фыркнул, из его ноздрей вырвались облачка пара, словно он стоял не в теплом замке, а на вершине ледника. — Яки — великий народ! — начал он, размахивая массивным копытом. — Яки сильные! Яки строят, яки живут в горах, яки… яки любят крушить! Это природа яков. Но здесь, в этом замке, злые мышепони не разрешают якам крушить! Яки выходят во двор — мышепони говорят: «Не крушить стену!». Яки идут к мосту — мышепони говорят: «Не крушить мост!». Посол сделал шаг вперед, его морда выражала крайнюю степень вселенской скорби, смешанной с нарастающим раздражением. — Ваше Темное Высочество, якам надо крушить! — продолжал он, и его голос сорвался на крик. — Если яки не крушат, якам становится очень грустно. Внутри яков собирается большая-большая тоска. А когда якам грустно, когда якам тоскливо, они очень, очень сильно хотят крушить! Это закон яков! Но мышепони всё равно не разрешают якам крушить! И якам становится еще больше грустно, и тогда яки хотят крушить еще сильнее, но злые мышепони опять появляются и говорят: «Нет! Не крушить!»… Он пошел по второму кругу. Я сидела на троне, чувствуя, как моя выдержка дает трещину. Рорг-Як продолжал свой зацикленный монолог о грусти, мышепонях и жизненной необходимости всё крушить, впадая в какую-то лингвистическую рекурсию. Его сопровождающие синхронно кивали на каждом слове «крушить», отчего их рогатые шлемы издавали легкий звон. — Довольно, — мой голос, усиленный магией аликорна, разрезал этот словесный поток, как бритва. Рорг-Як послушно захлопнул пасть, удивленно моргая своими маленькими глазками. — Посол, — я медленно, с угрозой подалась вперед. — Вы находитесь в моем замке. Ломать стены, мосты и перекрытия здесь категорически запрещено, даже если якам от этого грустно. Но ответьте мне на один простой, конкретный вопрос: что именно хотят крушить яки? Рорг-Як задумался на несколько секунд, почесав густую бороду, а затем сел на круп и развел копытами в стороны. — Яки готовы крушить всё что угодно! — радостно, с надеждой выпалил он. — Яки не перебирают! Яки могут крушить камни, яки могут крушить телеги, яки могут крушить большие столы! Ваше Высочество, яки не крушили уже почти три месяца! Это катастрофа для традиций яков! Яки забывают, как звучит правильный хруст! В этот момент температура в тронном зале внезапно подскочила на добрый десяток градусов. Тени у ближайшей колонны дрогнули, расступились, и из полумрака грациозно, словно хищная кошка, вышла Дейбрейкер. На её губах играла плотоядная улыбка, от которой даже самые закаленные гвардейцы инстинктивно делали шаг назад. Пламя в её гриве сегодня горело особенно ярко, бросая зловещие оранжевые отсветы на черные колонны. — Как интересно, — промурлыкала огненная аликорница, лениво подходя к делегации. — Вам, мальчики, так сильно хочется что-нибудь сокрушить? Какое невероятное совпадение. У меня сегодня тоже «сильный тоска», и я как раз искала, на ком бы размяться. Как насчет того, чтобы я сокрушила вам челюсти? Гарантирую, хруст будет — закачаетесь! Она щелкнула копытом, и с её рога сорвалась небольшой, но жутко жаркий шарик огня, который с шипением растворился в воздухе в дюйме от носа посла. Три могучих, бесстрашных яка синхронно, как по команде, сделали большой, очень вежливый шаг назад. Вся их агрессивная бравада и желание немедленного разрушения испарились быстрее, чем капля воды на раскаленной сковородке. — Яки… яки очень благодарны за такое щедрое и теплое предложение огненной принцессы! — поспешно, немного заикаясь, произнес Рорг-Як, прижимая уши. — Но яки хотят уточнить. Традиции яков говорят, что яки должны крушить сами! Яки хотят быть сокрушителями, а не сокрушенными! Быть сокрушенными — это делает яков тоскливыми! — О, ну что вы! — Дейбрейкер оскалилась еще шире, делая еще один грациозный шаг в их сторону. Пламя вокруг неё начало гудеть. — Сокрушители, сокрушенные, какая собственно разница? Я всё сделаю очень быстро. Вы даже не успеете расстроиться, как ваши рога окажутся у вас в желудках. Я настаиваю на этой маленькой любезности! — Нет-нет-нет! — замотал огромной головой Рорг-Як, отступая еще дальше к выходу. Его спутники уже нервно оглядывались на тяжелые двери. — Если якам сокрушить челюсти, яки не смогут есть свое любимое сено! Яки не смогут петь песни гор! Яки вежливо, очень вежливо отказываются! Яки готовы выслушать любые другие предложения, если в них не будет крушения яков! Я сидела на троне и молча наблюдала за этой восхитительной пикировкой. Спор между жаждущей насилия огненной аликорной и тремя перепуганными, но пытающимися сохранить морду яками грозил затянуться. Но в этот момент из боковой двери, ведущей в административное крыло, появилась Беата. Голубая единорожка, как всегда, выглядела безупречно. Идеально выглаженный воротничок, очки на носу, придававшие мордочке строгости, неизменная папка-планшет в левитационном поле. Она шла по залу так, словно ни огнедышащих аликорнов, ни волосатых великанов тут не существовало. Беата остановилась между Дейбрейкер и яками, что-то пометила пером в своих бумагах и невозмутимо подняла взгляд. — Ваше Высочество, — холодным, скрипучим голосом, способным заморозить даже вулкан, произнесла она. — У нас возникла небольшая проблема. Из-за недавних ночных заморозков в замке стремительно заканчиваются запасы качественных дров для каминов. Заказывать древесину из Понивилля нерентабельно. Однако в северо-восточном секторе Вечнодикого леса, в трех милях отсюда, стоит роща старых, абсолютно сухих деревьев, пораженных короедом. Беата перевела свой ледяной взгляд на посла яков. Рорг-Як нервно сглотнул под прицелом этих фиолетовых глаз и сделал еще полшага назад. — Господин посол, — деловито продолжила единорожка. — Было бы крайне неплохо, если бы вы и ваши сопровождающие направили свою… разрушительную энергию в полезное русло. Сокрушите нам пару-тройку десятков этих сухих деревьев. И якам будет огромная польза для их психического здоровья, и замковому хозяйству чистый прибыток без лишних затрат на лесорубов. Глаза Рорг-Яка распахнулись так широко, что чуть не выпали из орбит. На его косматой морде расцвела улыбка абсолютного, ничем не замутненного детского счастья. — Крушить деревья?! Законно?! И злые мышепони не запретят якам?! — взревел посол, воздевая копыта к потолку. — Яки согласны! Яки с радостью сокрушат весь ваш мертвый лес! Яки покажут, как правильно крушить бревна! Слава холодной умной пони! Беата лишь сухо, едва заметно кивнула, принимая этот сомнительный комплимент, и повернулась к теням у главного входа. — Капитан Ноктюрна! — отчеканила она. Из темноты под потолком совершенно бесшумно, с грацией летучей мыши, спикировала командующая ночной стражей. Фестралка в серебряной броне приземлилась и припала на одно колено, её перепончатые крылья были плотно прижаты к бокам. — Слушаю, леди Беатрикс, — прошипела капитан, сверкнув желтыми глазами. — Возьмите отряд и сопроводите делегацию яков в северо-восточный сектор. Покажите им деревья, предназначенные для вырубки. Следите, чтобы они не сокрушили ничего лишнего, и проконтролируйте транспортировку обломков во внутренний двор. — Будет исполнено. Следуйте за мной, господа яки, — Ноктюрна поднялась и махнула крылом в сторону дверей. Трое огромных, счастливых до безумия яков с радостным ревом выскочили из тронного зала, сотрясая пол тяжелыми прыжками. Двери с грохотом закрылись за ними. В зале повисла неловкая тишина, прерываемая лишь легким потрескиванием затухающего пламени в гриве недовольной Дейбрейкер. Я сидела на своем пафосном, мрачном троне, облаченная в доспехи, и напряженно размышляла. В какой именно момент мой официальный прием превратился в этот дешевый цирк? Звездный Двор замышлялся как суровый орган возмездия и справедливости, как противовес кантерлотской изнеженности. Но сейчас, глядя на то, как моя секретарша использует иностранных послов вместо лесорубов, а огненная кобыла пытается выбить им зубы просто от скуки, я всерьез задавалась вопросом: это всё еще правительственное учреждение, или мы уже плавно переквалифицировались в ВИП-отделение дурдома строгого режима? Мои экзистенциальные размышления о судьбах государства и психиатрии были прерваны скрипом боковой двери. В зал, чеканя шаг, вошел рядовой стражник-фестрал. Он остановился у подножия трона, отсалютовал крылом и громко доложил: — Ваше Темнейшее Высочество! У главных ворот замка ожидает официальной аудиенции посол Оленьего Королевства! Прибыл с верительными грамотами. Посол новый, взамен предыдущего! Я предвкушающе усмехнулась, ну дурдом так дурдом. Настроение, испорченное зацикленным яком, начало стремительно улучшаться. Новый посол оленей. Как интересно. Прошлый имел неосторожность хамить мне прямо в этом самом зале, предлагая перепихнуться без обязательств, интересно, что выкинет новый? — Впустить его немедленно, — скомандовала я, чувствуя, как магия начинает приятно покалывать кончик рога. В конце концов, если этот новый рогатый дипломат тоже решит учудить что-нибудь эдакое, у меня появится абсолютно легальный повод запулить его телекинезом в стену. А швыряться оленями мне определенно понравилось, должны же быть у принцессы маленькие слабости?