RELIC

Розовый свет заката, сочившийся сквозь ржавые эстакады, истаял быстро — Уотсон не терпит красивых сумерек. Переулок у заднего входа в клинику Виктора выстудило до каменного холода. Никого. Только одинокая фигура с резкими чертами, опирающаяся поясницей на матовый борт «Куады». Зажигалка ходила в её руке — чиркала колёсиком, гасила огонёк, высекала искру снова. Искала причину ещё хоть на минуту отодвинуть неизбежное. Причины не было. Внутри пульсировал сигнал — не мысль даже, а рефлекс, вбитый годами: передышка — это слабость. Каждая минута промедления увеличивает риск. Риск утратить данные с того, что осталось от куклы. Риск потерять оптимальный способ их извлечь. Риск, что этот нерешённый вопрос выведет на Джеки и неё саму. А если придёт расплата за кражу чипа — то это коснётся не только виновников, но и их близких. Затронет Винсента. Этого нельзя было допустить. Мгновение тишины тянуло к себе, как глубокая вода — уставшего пловца, — но она отбросила его. Сделала то, что правильно. Села за руль. Выдохнула — коротко, сквозь зубы. Повернула кулак. Безмолвие продлилось секунду. Потом взорвалось злым, лающим смешком. — «А я уже думал — зассышь. Вырубила меня и всё. Представила, как он расстроится, да? Как посмотрит — честно, открыто и скажет: «Ви, ты же обещала»?» Сжала челюсть — желваки заходили под кожей. Завела двигатель, выжала газ до предела. «Куада» рванула с места, вдавливая её в кресло. Она гнала к Фингерсу — быстрее, ещё быстрее, — чтобы решить вопрос с Эвелин и Джуди, вернуться в квартиру, запереться в мастерской и не слышать этот раздражающий гомон. Джонни не умолкал. Машина неслась по эстакаде, вспарывая вечерний смог. Манёвр вышел резким, но точным — она перестроилась в крайний ряд, обходя колонну грузовиков. — «Ты вообще когда-нибудь тормозишь перед переходом? Или люди для тебя просто движущиеся мишени?» Зрение фиксировало дорожные знаки, таймеры светофоров, тепловые сигнатуры прохожих — всё просчитывалось в фоновом режиме. — «Уотсон, — глядя через её оптику на проплывающие мимо трущобы, обронил Джонни. — Даже граффити тут сдались, блядь. Родина отбросов. Ты тут как у себя дома.» Авто нырнуло в лабиринт переулков. Слова Джонни, как и на протяжении всего их вынужденного соседства, остались без ответа. Внутри неё держалась собранность. Она просто перестала слушать, и голос в голове сделался лишь частью дорожного шума. «Куада» замедлила ход, замерла на краю злачного района, примыкающего к печально известной Чпок-стрит. Воздух здесь был густым и вязким — смесь гниющего мусора и отчаяния. Здание, выдаваемое за клинику, больше походило на полуразрушенный притон: облупившаяся краска, разбитые окна, заложенные фанерой, умирающий неоновый знак «МЕД. УСЛУГИ. ФИНГЕРС» мигал, словно в последней судороге. Двигатель стих. Она окинула строение пристально, оценивающе — окна, вход, слепые зоны. Никакой наружной охраны, никаких камер. Только грязь и запустение. Она подошла к багажнику, откинула крышку, достала несколько запасных магазинов. Положила их в карман штанов — правило есть правило, даже если предстояла всего лишь беседа. Затем активировала сигнализацию, и «Куада» отозвалась коротким подтверждающим сигналом, после чего Ви направилась к входу. — «Охуеть санаторий. — лениво, с мрачным весельем процедил Джонни. — Вместо дипломов в рамочке, сразу бумажка, что им ничего не должен, если сдохнешь?» Внутри её встретило крошечное, заваленное хламом пространство — мятые упаковки, сломанные картриджи от стимуляторов, пустые блистеры, втоптанные в пол. Узкая лестница уходила наверх, к третьему этажу, где и располагалась печально известная клиника — пристанище для тех, кому некуда идти и нечем платить. Фингерс не гнушался ставить нелегальные импланты, порой заведомо бракованные, и охотно принимал оплату натурой. Подъём был долгим. На лестничных пролётах, привалившись к облупленным перегородкам, ждали пациенты — в основном куклы. Никто не поднял головы — здесь не было принято смотреть друг на друга. Главное помещение клиники было убогим, ядовито-розового цвета и с тошнотворным запахом — застарелым, специфическим, словно люди здесь чаще умирали, чем получали помощь. Единственный продавленный диван теснил нескольких человек, остальные стояли вдоль каждой стены, образуя подобие очереди — молчаливой, терпеливой, безнадёжной. У входа в смотровую ждала Джуди. Выглядела она ещё хуже, чем при их последней встрече: фигура осунулась, под глазами залегли тени. Разноцветные кончики волос торчали в беспорядке, а на шее всё ещё висел обруч для брейнданса. Она явно сорвалась с рабочего места и помчалась сюда. Но когда девушка подняла голову и увидела Ви, в чертах мелькнуло нечто похожее на облегчение. Это был первый раз, когда она была почти рада увидеть наёмницу. — «Бля, глянь-ка, — хмыкнул конструкт. — Кто-то тебе рад. Вот это херня.» Джуди выдохнула — резко, почти судорожно, словно всё время ожидания терзалась одним вопросом: придёт ли вообще? Увидев её, она подалась навстречу — и оказалась ближе, чем Ви обычно позволяла кому-либо находиться. Но не отшатнулась, лишь на мгновение замерла, пропуская этот порыв мимо себя, как пропускают неожиданное дуновение ветра. За незнакомкой уже внимательно наблюдал Джонни. Вид у девушки был потрёпанный, но выглядела она вполне нормально: приятная внешность, живые карие глаза — оставалось неясным, как она вообще связалась с этой. Впрочем, он уже уяснил: Ви не соизволит пояснить. А девчонка смотрела на наёмницу так, будто та была спасательным кругом посреди шторма. И это интересно. — Я приехала недавно, — начала Джуди, понизив голос, чтобы не привлекать внимания толпы. Она кивнула на металлическую дверь. — Пыталась пройти. Но… — Бросив короткий, язвительный взгляд на ожидающих, завершила. — Тут, блядь, очередь. Перемена в толпе не ускользнула от Ви: те, кто минуту назад сидели, уткнувшись в пол, теперь уставились на них — на двух людей у входа в кабинет. От них веяло не возмущением, а настороженной, почти животной встревоженностью: чужаки нарушили негласный порядок, и это не сулило ничего хорошего. — «Вот же херня, — уронил фразу он, уже предвкушая интересную развязку. — Щас какая-нибудь сука вякнет: «Вас тут не стояло». А ты вежливо объяснишь, что спешишь. Ну-ну.» Достав сигарету, Ви припалила кончик — больше для того, чтобы перебить смрад клиники. Дым обжёг гортань, на мгновение заслонив собой всё, что окружало. Времени договариваться не было. Решение пришло само. Она выдохнула и двинулась к входу. — Эй! — рявкнул кто-то из толпы. — Тут очередь вообще-то! Выкрики заглушил удар плечом в преграду — та с грохотом распахнулась, ударившись о перегородку. В проём хлынула затхлая, спёртая духота смотровой. Позади всё замерло, будто звук выключили: никто больше не посмел сказать ни слова. Внутри Фингерс — тощий, неопрятный мужчина в грязной одежде с пронзительным взглядом крысы — стоял над пациенткой, полуразобранной в кресле для осмотра. Нижняя часть её лицевой панели была вскрыта, обнажая сплетение проводов. Когда створка влетела внутрь, рипер замер с инструментом в руке — полная растерянность на миг проступила в чертах. Рипер наконец справился с оцепенением. Маленькие, жадные глазки метнулись от неё к Джуди. Он нервно облизнул губы, отложил инструмент и выпрямился, пытаясь натянуть на себя подобие профессионального возмущения, но дрожь выдавала страх. — Кто вы такие?! — Нам нужно поговорить, — Ви подошла ещё ближе, разминая здоровое плечо, на которое только что пришёлся удар. — Сейчас. Бормоча что-то под нос, Фингерс наспех и криво закрепил нижнюю часть челюсти, закончил соединение, буквально вытолкал испуганную куклу из кресла. Та выскочила из помещения. — Сиди в коридоре! — крикнул он ей вслед. — Сейчас разберусь и закончу с тобой! Вытирая ладони о запачканную одежду, рипер фыркнул: — Ну?! От кого? Я уже платил «Тигриным Когтям» в этом месяце, так что если это… Его прервала Джуди, её речь была переполнена эмоциями: — Эвелин Паркер. Где она? Её привезли сюда. Физиономия мужчины на мгновение стала непроницаемой, затем выразила преувеличенное затруднение. — Эвелин… Паркер… Клиентов много, имён не помню. Да и конфиденциальность, понимаете ли… Ви слушала этот обмен репликами, и внутри неё медленно, неумолимо поднималась глухая ярость. Сначала — «Облака», где пришлось высидеть сеанс с куклой. Потом — бойня в холле, Том, Дубман, и каждый из них был лишь звеном, ведущим к следующему, и проработка каждого требовала времени, сил и терпения. А за всем этим звучал, неумолкающий, ввинчивающийся в мозг, голос. Эвелин словно отступала всё дальше с каждым шагом — конца этому не было видно. И теперь этот мерзкий рипер врал, пытаясь спрятаться за словом «конфиденциальность». Незримый свидетель следил за картиной через оптику наёмницы, замечал не слова — их он пропускал мимо. Бойкая девушка ещё что-то втолковывала мужчине, тот бросал какие-то рядовые фразы, но суть диалога ускользала. Он видел другое: дыхание Ви стало редким, слишком спокойным, и она подносила сигарету к губам уже не расслабленным, а чётким, жёстким движением, стискивая фильтр. Такое он уже видел в «Облаках», и это означало одно: терпение самой молчаливой сейчас лопнет. Последняя затяжка — огонёк на кончике сигареты вспыхнул ярче, почти добела, — и она отшвырнула окурок на грязный пол. Он откатился в угол, рассыпая искры. Два быстрых движения — и она была рядом. Вцепилась Фингерсу в засаленный воротник майки, с силой провернула и повалила на липкий пол. Пригвоздила его коленом, зажав майку так, что ткань натянулась у него на горле. Неподвижная и абсолютно бесстрастная, она склонилась над его перекошенной от страха и неожиданности физиономией. — Эвелин. Паркер. — повторила она те же слова, но теперь они звучали как удар молота — Где? Фингерс захрипел, пытаясь высвободиться. — Дубман… привёз… больше не знаю ничего, клянусь! Обман. Она знала. На лице мелькнула та самая уклончивая, скользкая искра — так смотрят, когда надеются, что неправда проскочит незамеченной. Её кулак ударил. Хруст. Фингерс взвыл. Из его сломанного носа хлынула кровь, заливая рот и подбородок. Джуди вздрогнула от этого звука — влажного, тошнотворного треска ломающихся хрящей. Она стояла, замерев, и наблюдала за наёмницей. Ви во все их редкие встречи была нечитаемой статуей — и тут вдруг сорвалась, резко, яростно. Девушка не могла разобрать, что чувствует: страх, неловкость или странное, болезненное восхищение. Картина перед ней не укладывалась в голове. — А-ай! Чёрт! Ладно, ладно! — он захлёбывался алой жидкостью. — Я её… починил! Ну, как починил… стабилизировал! А потом… потом её купили! Захват не ослабел. — Кто? — Студия… Чёрных виртов… с логотипом… мёртвая голова… — прохрипел рипер, давясь. — Название не знаю… В нём остался только мутный, животный страх. Он сказал правду. Она опустила руку, готовую к следующему удару. Услышав это, Джуди издала сдавленный стон, черты её исказились ужасом, гневом и отчаянием. Она стремительно развернулась и вышла из помещения, будто не в силах больше находиться здесь. Чёрные вирты. Ви имела представление, что это такое. Специфические, нелегальные брейндансы — сцены насилия, пыток, киберпсихоза. Студии, что их производили, существовали в тени, как паразиты, и находили покупателей через закрытые каналы. Отыскать такую студию, не зная, как и где искать, было сложно. Она отпустила Фингерса. Тот рухнул обратно на пол, заходясь булькающим стоном, хватаясь за разбитый нос. Ви выпрямилась, брезгливо вытерла испачканные костяшки о штанину. Её радужка полыхнула коротким импульсом. На выходе за спиной раздался сдавленный крик: когда рипер очнётся, он не вспомнит ни того, кто разбил ему нос, ни вопроса, из-за которого это произошло. В приёмной никто не посмел поднять головы. Пациенты вжались в стены, в диван — молчаливое, испуганное море, расступившееся перед ней, как перед акулой. У выхода из клиники на ступеньке сидела Джуди, сгорбившись, обхватив себя руками, и смотрела в никуда — в грязный асфальт, в переулок, в пустоту. Ви не стала садиться рядом. Прислонилась спиной к шершавому бетону и смотрела на сжавшуюся фигуру девушки, которая не поднимала взора. — Ты так и собираешься тут сидеть? — просто, без задней мысли, уронила Ви. Слова ударили Джуди сильнее окрика. Она вскочила, развернулась — и в один миг оказалась рядом, глаза её полыхнули яростью. — А что тут можно сделать?! — выкрикнула она в бешенстве. — Ты хоть знаешь, что такое, блядь, студии чёрных виртов? Думаешь, у них вывески по городу? Флаеры? Не придавая значения ни разнице в росте, ни силе, девушка вцепилась обеими руками в борта расстёгнутого бомбера Ви и попыталась притянуть её к себе, чтобы их лица оказались на одном уровне. Ткань натянулась, но Ви не сдвинулась ни на дюйм. Только взгляд изменился — на секунду стал острее. Зрачки расширились, кулак сжался неосознанно, просто подчиняясь рефлексу, но удара не последовало. Она сдержала импульс. Джуди не догадывалась, что прямо сейчас её держит на этом свете только одно: она — часть плана. — «Ого, — в интонации Джонни скользнуло нечто похожее на любопытство. — У малой яйца, блядь. Или мозги отключили. Скорее второе.» — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — женщина заговорила без интонации, тихо, и этот тон был страшнее крика. Он совершенно не подходил ситуации, и от этого по спине Джуди побежал холодок. Девушка замерла, но не отпустила. Пальцы по-прежнему цеплялись за ткань. Она втянула воздух, чтобы добавить что-то в ответ, но Ви перебила — так же монотонно и твёрдо: — Ты даёшь себе отчёт в том, с кем ты сейчас разговариваешь? Ви наклонилась ближе. Тембр стал ещё тише. — Я отвечу за тебя. Ты разговариваешь с наёмником, который был в каждом самом грязном углу этого города. И до сих пор там бывает — потому что мало кто берётся за эту работу. Поэтому прекрати. Истерики не решают проблем, Джуди. Чем дольше Джонни наблюдал за ними, тем меньше понимал происходящее. Девчонка вцепилась в Ви, орала, почти нарывалась. И всё ещё дышала. Всё, что он видел раньше, говорило об одном: от девушки должно было остаться только мокрое место. Но Ви стояла и говорила — без интонации, с абсолютным терпением. Значит, либо у неё есть расчёт, и она терпит её ради какой-то выгоды, либо… Нет. Второй вариант Джонни даже додумывать не стал. Слишком бредово. Слишком не про Ви. Одним коротким, жёстким движением Ви сбросила её руки и выпрямилась, глядя на Джуди сверху вниз. — У меня есть предположение, как найти Эвелин. После этих слов Джуди вышла из ступора. — Найти студию нереально, — проговорила она глухо, обращаясь не столько к Ви, сколько к асфальту под ногами. — На это может уйти уйма времени, а его… его нет. — Мы знаем про логотип, — ответила Ви, не глядя на собеседницу. — Мёртвая голова. Нужен свежий брейнданс, выпущенный этой студией. Разобрать его, вытащить данные, найти зацепки. Джуди медленно повернула голову. Она смотрела на Ви и не могла разобрать, что вообще происходит. Наёмница привела их к Фингерсу, а потом сорвалась на нём так, словно Эвелин была ей близка, словно её судьба и вправду беспокоила Ви. Затем — эта фраза: «Ты так и собираешься тут сидеть?» Бросила как пощёчину. Или нет? Джуди уже сомневалась, была ли это колкость вообще. Вспышка ярости, что она считала в глазах Ви, не повлекла последствий — сменилась сухим, деловым предложением решения. Всё это смешалось в голове, запульсировало в висках, и единственный вопрос — стоит ли доверять этому человеку? — остался без ответа. Альтернатив не было, но от этого было не легче. Из этого липкого тупика её вырвала реплика Ви: — На чём ты приехала? — На машине… на своей. А что? — Джуди растерялась от внезапной смены темы. — У тебя с собой есть какое-то оборудование, чтобы просмотреть запись? — Её внимание было приковано к девушке. Джуди удивлённо кивнула. — Есть… ноутбук. — Джуди коснулась обруча на шее и продолжила. — Для работы с виртом нам хватит техники. — «Блядь, да ты командный игрок, — наигранно воскликнул Джонни. — А я думал, у тебя девиз: «Никому не доверяй и всех убей». Что, правила поменялись?» План уже выстраивался в голове — жёсткий, чёткий. Радужка полыхнула — беззвучный сигнал, отправленный «Куаде», всё ещё стоявшей у клиники. Она плавно тронулась с места и на автопилоте ушла в сторону гаража. — Где ты припарковалась? — У входа на улицу, — ответила Джуди, уже понимая, к чему все вопросы. — Жди меня там. Девушка резко, прежде чем Ви успела отойти, загородила собой дорогу. — Я пойду с тобой. Фигура остановилась перед преградой и лишь утомлённо прикрыла веки. Ни раздражения, ни удивления. А в Джуди сейчас полыхала ядовитая смесь: страх за Эвелин, злость на собственную беспомощность, отчаянная, почти детская надежда, что эта наёмница и вправду способна что-то исправить. Ещё немного — и она сама заискрится, и для Ви это было главной проблемой. Чем больше в человеке чувств, тем больше он допустит ошибок. Тем уязвимее он становится. — Я иду одна, — тон Ви не предполагал возражений. — А ты пока настрой оборудование и приведи себя в чувство. Она обошла Джуди — одним коротким, точным движением — и ушла в глубь Чпок-стрит. Девушка осталась стоять у ступенек, глядя наёмнице вслед. Вечерний сумрак поглотил её фигуру. — «Одна, значит, — произнёс с нажимом Джонни, когда Ви углубилась в переулок. — Без лишних свидетелей. Без помех. Умно. Или просто не хочешь, чтобы она видела, как ты этот вирт доставать будешь. Ты же не покупать его собралась, а? С твоим-то ебучим обаянием.» Ви двигалась переулками, пока не вышла на главную артерию Чпок-стрит. Улица пылала неоном — тягучим, кричащим, всех оттенков голубого и пурпурного. От входов в клубы тянуло сладковатым дымом и мускусными духами, из приоткрытых окон сочилась чужая музыка, смешанная с гортанным смехом. Голографические силуэты — обнажённые, извивающиеся — танцевали над тротуарами, зазывая в заведения, где продавалось всё. Вдоль фасадов виднелись фигуры в откровенной одежде, их взгляды скользили по прохожим с профессиональной оценивающей скукой. Всё вокруг дышало похотью, как перегретый зверь. Но стоило свернуть в переулок — и Чпок-стрит показывала своё нутро. Яркий неон оставался за спиной, а здесь, в узких проходах между строениями, царили разруха и смрад. Вдоль сточных канав валялись пустые блистеры от таблеток, использованные ингаляторы, раздавленные шприцы. Вышедшие из тиража куклы жались к стенам — одни сидели, безучастно глядя перед собой, другие лежали, свернувшись на картоне. — «Уютненько, — проронил Джонни. — Фасад — бордель, задворки — морг. Ни дать ни взять — честный район. Ничего не изменилось.» Ви шла размеренно, давно изученной дорогой. Заброшенный подземный переход встретил её провалом в темноту; ступеньки, разбитые и скользкие от какой-то влаги, уводили вниз. В глубине, под тусклой аварийной лампой, ждал старый знакомый — Ленни Неро. Приличного вида мужчина в чистом костюме, который совершенно не вписывался в окружение, он оживлённо беседовал с каким-то пареньком. За маской респектабельного человека скрывался расчётливый делец, освоившийся в этом районе куда увереннее после того, как вопрос с хозяйкой был улажен. Но едва заметив Ви, Ленни на секунду замер. Узнал. И тут же попытался метнуться в сторону. Она оказалась быстрее. Одно резкое движение — и впечатала его спиной в бетон, так что с потолка посыпалась крошка. Паренёк, с которым он говорил, бросился прочь, не оглядываясь, и звук его шагов быстро стих где-то наверху. — Привет, Ленни, — произнесла Ви с почти фальшивой лёгкостью. — Давно не виделись. Ленни побледнел, зрачки его заметались. Он затараторил, в голове уже прокручивались кадры их прошлой встречи: — Ви! Слушай, я уже всё решил с Вакако! Все вопросы улажены, всё чисто, никаких проблем, клянусь! — Я не от Вакако, — перебила его Ви, не сводя с него взора. — Мне нужны свежие вирты от студии с мёртвой головой. Нервная ухмылка исказила губы продавца — видимо, рефлекс сработал раньше, чем инстинкт самосохранения. — Ого. Так и знал, что тебе такое… заходит. — «Ещё как заходит, блядь, — с готовностью откликнулся Джонни, и в его голосе прорезалась злая, почти торжествующая издёвка. — Ты бы видел, что она сегодня вытворяла. Саму можно на вирт записывать — лучший материал. Эксклюзив.» Ничего не переменилось в её облике — ни единой тени эмоций. Но хватка стала жёстче, так что Ленни вскрикнул и тут же выпалил, давясь словами: — Есть! Есть! Только вчера принесли! Свежак! Хватка ослабла. Всё ещё дрожа, он быстро нашёл в кармане чип и без вопросов отдал. Наёмница взяла его и опустила в карман куртки. — Приятно иметь с тобой дело, — сказала она и развернулась, чтобы уйти. Не оборачиваясь, добавила: — Увидимся. — Надеюсь, что нет… — поправляя костюм, выдохнул Ленни. Ви уже поднималась обратно, к неоновому свету Чпок-стрит. Назад она шла, не замечая ни зазывал, ни голограмм. Вокруг всё гудело, пытаясь затянуть в свои недра, но наёмница шагала через это как сквозь бутафорский фасад. — «Чёрные вирты, — голос заполнил её голову уже привычно. — Мерзость, конечно, полная. Но для тебя — в самый раз. Отличное завершение дня: сеанс отборной грязи в компании двух подружек. Прям романтика.» Почти сразу она заметила у обочины небольшой фургон. Джуди ждала рядом. Как только она нашла среди прохожих силуэт наёмницы, её черты едва заметно смягчились. Она коротко махнула ей и села в салон. — «Смотри-ка, реально рада, — задумчиво, почти без издёвки, заметил конструкт. — То ли ты только со мной такая пизда, то ли в тебе есть что-то человеческое. Хотя нет, тебе просто бабла отсыпали? Точно, так больше на правду похоже.» Вместо ответа она молча забралась на пассажирское сиденье и передала чип. Приняв запись, Джуди принялась за работу. Не отрываясь от мерцающих строк, она спросила глухо, но с ноткой недоверия: — Как тебе удалось достать его так быстро? — Это не важно, — ответила Ви коротко. Джуди коротко вздохнула — понимающе, почти болезненно. Объяснений не требовалось. Отбросив в сторону лишние расспросы, она с головой ушла в расшифровку. — «Смотри-ка, даже не допытывается. Умная девочка, — одобрил Джонни. — Знает, что от тебя трупами несёт, и не лезет. Правильно, нахуй ей расстраиваться раньше времени?» Минуты тянулись в паузе, нарушаемой только щелчками клавиш и гулом двигателя на холостых. Наконец Джуди оторвалась от экрана и потянулась к оборудованию. — Всё готово, — её тон был полон сосредоточенности. — Я зачистила все протоколы, связанные с болью. По ходу буду работать с каналами восприятия. Она протянула обруч для брейнданса — лёгкий, поблёскивающий. Ви кивнула и, не проронив ни слова, надела его на голову. — «Ну, что, — процедил Джонни с мрачной иронией. — Ныряй в это дерьмо. Совсем тошно станет — зови, я с удовольствием гляну.» Реальность оборвалась. Призрак не мог погрузиться вместе с ней, ему оставалось только ждать, когда она снова откроет глаза. Ви очутилась внутри чужого кошмара — в искажённом, дёрганом изображении, пропитанном животным ужасом. Молодой нетраннер, лицо заплывшее, разбитое, глаза — два чёрных провала с расширенными, пустыми зрачками. Его тащили по бетонному полу. «Мусорщики» — банда, что разбирала на запчасти всё, включая людей. Один из них, с диким смехом, подключал к нейропортам жертвы грубое устройство. Они выжигали синапсы ради наживы на материале, который охотно купят любители острых ощущений. Так создавались чёрные вирты. Сознание Ви работало как сканер. Она отсекала весь фон — крик, страх, тошноту жертвы. Фиксировала только детали — низкий гул, постоянный, с ритмичными щелчками. Жёлто-чёрные защитные костюмы, грязные, с едва различимым логотипом «Электрик». Сквозь хрипы и смех пробивалось радио — музыка с помехами. В углу — яркая коробка из-под пиццы, узнаваемая: «Капитан Кальенте». Рядом — смятый стаканчик от кофе с тем же логотипом. Брейнданс оборвался резко, оставив глухую ярость и металлический привкус во рту. Ви вернулась в реальность. Дыхание оставалось ровным. Джуди уже работала, методично, с полной отдачей. — Стандартная экипировка для подстанций «Электрик», — произнесла она, увеличивая логотип на защитном костюме. — Я прогнала спектрограмму звука — это трансформаторы, высоковольтные, частота пятьдесят герц и характерные щелчки переключения фаз. Ничего другого с таким профилем в жилых зонах быть не может. — Девушка уже сопоставляла факты и искала данные. — Заброшенная подстанция «Электрик» в Арройо, Санто-Доминго. Альфа-7. А рядом… — она увеличила кадр с коробкой из-под пиццы и стаканчиком, — «Капитан Кальенте», в двухстах метрах от подстанции. Вряд ли кто-то потащился бы в эту забегаловку через весь город, туда пойдут только если она не рядом. Картина складывалась — не безупречная, не неоспоримая, но достаточно чёткая, чтобы действовать. Обе понимали, что теория держится на зыбкой основе. Но это лучше, чем ничего. Джуди уже не ждала подтверждений. Она уже загружала координаты и схемы подстанции, которые удалось наскрести в открытых архивах. — Альфа-7. Закрыта на консервацию пять лет назад после аварии. «Электрик» забросила её, не стала восстанавливать. Идеальное укрытие. Сняв обруч, Ви отдала его Джуди. Ви открыла окно — впустила в салон влажный ветер, пахнущий ночью. Мысли текли, параллельно словам девушки — та уже перекладывала оборудование на заднее сиденье и что-то говорила о том, как быстрее доехать до Арройо. Наёмница не вслушивалась. Как не вслушивалась и в речи Джонни, бубнящего что-то на периферии сознания. В голове шла оценка ситуации, подсчёт ресурсов тела. Без охлаждающего костюма и с учётом того, что организм ещё восстанавливался от самоубийственной зачистки после кражи чипа, использование кибердека требовало осторожности. Перегрузить его, как в тот раз, означало сжечь нейронные связи. Угроза была велика. Если она придёт к Виктору с такими повреждениями снова, он точно запрет её в клинике на очень долгий срок. Это было опаснее всего. Также остро стоял вопрос с патронами: запасных магазинов было два и один в пистолете, каждый патрон придётся тратить с оглядкой. Ближнего боя в такой ситуации сложно избежать — Ви понимала это с бесстрастной, почти механической ясностью. Она отвернулась от окна, где серой лентой мелькали окраины, и опустила его — туда, где под плотной тканью армейских штанов была медицинская повязка. Если всё пойдёт паршиво, если «мусорщиков» окажется слишком много и нагрузка на ногу станет критической, она знала: дойти она дойдёт. Выйти — выйдет. Но к собственному весу придётся прибавить вес Эвелин. Сама кукла скорее всего не сможет передвигаться. Это ляжет грузом на простреленное плечо, рану на котором тоже нужно было учитывать. Она на секунду прикрыла веки. Тело нужно будет забрать. Любой ценой. Всё это было неправильно. Весь путь — от «Облаков» до этого фургона — сопровождался препятствиями, которые ломали привычный уклад. Это даже отдалённо не напоминало заказы, что она брала: план придумывался на коленке, подготовка нулевая, и в довесок — кричащий рокер в голове и техник, пытающийся бегать за ней хвостиком. Раздражение глухо пульсировало где-то под рёбрами, но она задавила его прежде, чем оно оформилось в нечто большее. За этими мыслями она не заметила, как машина остановилась у полуразрушенного кирпичного забора, за которым в глубине сумерек угадывались очертания электростанции. — «Просчитываешь, сколько трупов выйдет? — вклинился Джонни с знакомой усмешкой. — Или прикидываешь, как брату объяснить, если что пойдёт не так? Брось. Ты же бессмертная. Ну, пока рипер твои переводы принимает.» Она вышла первой. Следом Джуди, обойдя транспорт, встала рядом, опершись о пыльный металл кузова. — Что дальше? Оружие легло в ладонь привычной тяжестью. Ви проверила магазин — машинально, не глядя, пальцы сами скользнули по патронам. Полный. Загнала обратно и только после этого ответила: — Ты ждёшь в машине. Как всё будет готово — встретишь нас. И всё. Она развернулась к зданию. Сканирование запустилось мгновенно: оптика отмечала тепловые сигнатуры — в главном корпусе, в пристройках, в подвальных уровнях. Много. Очень много. И само сооружение — огромное, разветвлённое, с десятками мёртвых зон, куда не дотягивались работающие камеры. Просмотреть всё через них не выйдет. — Одна ты не пойдёшь! — речь Джуди, твёрдая, уверенная, разорвала тишину. Ви обернулась. Бровь чуть приподнялась — едва заметный, почти вежливый изгиб, в котором не было ни гнева, ни нетерпения. Только недоумение. — Это шутка? Она осмотрела девушку — быстро, оценивающе, безжалостно. Перед ней стоял не боец. Футболка, толстовка на молнии, джинсы. Никакой брони, никаких защитных слоёв. Ни одного боевого импланта. — Хочешь усложнить мне задачу максимально? — продолжила Ви тем же тоном, лишённым бравады. — Чтобы я ещё и тебя тащила? — Каждое слово падало как отрезанное. — «Ну вот, — хмыкнул скептически Джонни, — а она думала, вы подружки. Понимание, доверие, штурм, блядь. А на деле — балласт. Ты умеешь крылья обламывать.» Джуди не отступила. Напротив — она вспыхнула и сократила расстояние ещё на полшага, почти вплотную к наёмнице. Интонация была полна решимости: — Я не останусь. Что бы ты ни говорила. Я неплохо стреляю, у меня есть оружие. Могу хотя бы прикрыть тебя со спины, если потребуется. А доберёмся до серверной — сделаю что угодно: отключу камеры, запущу лифты. Хоть взорву всю станцию к чёртовой матери, если нужно. Слова стали частью окружения, Ви не вслушивалась в эту эмоциональную тираду. Внутри уже шёл сухой, бесстрастный подсчёт потенциальных угроз, которые нёс предлагаемый вариант. И главная опасность лежала не в том, что Джуди убьют. Если она погибнет, встанет другая проблема: придётся искать того, кто вытащит данные из тела Эвелин. Не просто техника, а постороннего, которому пришлось бы доверить связь куклы с «Вудубойс», сам заказ, информацию о том, что они были причастны. К тому же поиски могут занять время. Слишком долгий путь. Мысль коснулась того, кто был надёжен и смог бы сделать работу качественно — Винсента. Моментально обожглась об это имя. Его не должна касаться эта грязь. На мгновение в сознании вспыхнула картина — его лицо, когда он увидит куклу, принесённую из студии чёрных виртов. Нет. Этого она не допустит. Джуди напряжённо следила за наёмницей и кожей ощущала: слова упали в пустоту. Сидеть и ждать здесь, снаружи, пока внутри станции решается судьба Эвелин, казалось невыносимым. Внутри у неё всё кипело, но она заставила себя заговорить иначе. — Я должна пойти. Если эти ублюдки пишут вирты, значит, там есть оборудование. Скорее всего — старое или собранное на коленке. И если Эвелин подключена к нему, тебе нужен кто-то, кто сможет её правильно отсоединить, чтобы не навредить ей ещё сильнее. Она закончила — и почти физически ощутила, как взгляд женщины изменился. Изучающий, взвешивающий. Слова попали в цель: это было логично, и Ви понимала — самостоятельное извлечение могло нанести непоправимый вред кукольному чипу и данным, которые ещё хранила оболочка. — Ты когда-нибудь стреляла в человека? — спросила наёмница без интонации. Хотя ответ и не требовался. Это было видно сразу — по тому, как Джуди держалась, как говорила, как смотрела. Такие не убивали. И это означало риск: придётся работать с тем, кто в решающий момент может не суметь нажать на курок, не переступит черту. Ви видела это раньше — тогда такая слабость грозила несданным зачётом. Здесь могло порушить всё. Джуди нехотя сквозь зубы произнесла: — Нет. — «Ну пиздец, прям. Щас ты её всему научишь, да? Только, блядь, понежнее — первый раз всё-таки. Почти как невинности лишают», — хохотнул Джонни. Ви достала сигарету. Нужно было обдумать. Воздух осветила короткая вспышка пламени. — Это не важно, — продолжила Джуди, не сбавляя напора. — Там Эвелин. А это «Мусорщики», которые… Она осеклась. Что именно делали мусорщики — не смогла произнести вслух. Её передёрнуло, она сжалась, но Ви прорабатывала возможные сценарии. Она понимала: даже если Джуди столкнётся лицом к лицу с тем, кто навредил Эвелин, даже если захочет выстрелить, сам факт, что перед ней живой человек, а не мишень, может стать для неё глухим барьером. Полагаться на неё нельзя. — Доставай пистолет, — произнесла Ви почти буднично. — И все магазины, что найдёшь. Джуди замерла на секунду, ошарашенная, — затем коротко кивнула и полезла в машину, перебирая коробки с оборудованием. Очередной клуб дыма унёс ветер. Можно было заставить девушку остаться. Но в таком состоянии она опаснее в слепой зоне, чем рядом: её действия станут хаотичными, а эмоции — рычагом, который дёрнет не в ту сторону. Лучше держать при себе. Будет сложнее, но больше факторов окажется под контролем. Пока Джуди рылась в багажнике, Ви уже подключилась к сети станции. Быстро прошлась по камерам — главный зал, коридоры, подвальный ярус. Десятки фигур, но при сканировании ни одна не оказалась нужной. Одним запросом отключила все камеры, затем выдернула из системного мусора старую, частично повреждённую схему здания. Первый этаж — одно большое помещение и несколько отсеков. Всё основное — ниже. Придётся проверить каждый угол. Если не повезёт наткнуться на неё сразу — или на её детали, если мусорщики уже разобрали тело. Приближающиеся шаги отвлекли её. Девушка вернулась, показывая небольшой пистолет и один запасной магазин. Ви одной затяжкой докурила сигарету и, выбросив окурок, взяла его. Проверила затвор, магазин. Состояние — терпимое, но отсутствие глушителя не подходило под ситуацию. Оставалось надеяться, что Джуди вообще не придётся стрелять. Ви вернула оружие хозяйке. — Нам лучше пройти тихо, — начала она без интонаций. — Не привлекать внимания. Поэтому не стреляй без моего указания. Не лезь вперёд. — Знаешь, это звучит как «просто ходи рядом и не путайся под ногами», — ответила Джуди, не скрывая своего недовольства раскладом. Ви молчала. Пальцы левой руки сжались и разжались — жест, который она сама не заметила. Оптика сфокусировалась на здании, снова считая тепловые точки. И с ней — переменная с высоким коэффициентом ошибки. — Так и есть, — отрезала она. — Ходи за мной и постарайся не умереть. Джуди чуть нахмурила брови, не понимая, была ли это подколка или что-то иное. Всё время, что она находилась рядом с наёмницей, её словно качало на качелях — от почти благодарности до злости на эту женщину, и понять её истинное отношение к происходящему было невозможно. Не теряя времени, Ви быстро настроила защищённый канал — прямой, только между ней и Джуди, через внутренний интерфейс. Джонни она отсекла от этого канала мгновенно, чтобы его голос не прозвучал у девушки в голове. — ««Постарайся не умереть», — усмехнулся Джонни. — Охренеть. Тебе на кого-то не насрать? Малышка растопила твоё сердечко, а?» Вместо ответа она подошла к кирпичному забору, оценила высоту и одним движением прыгнула и подтянулась наверх. Рана в плече и ноге отозвались тупой болью, но Ви уже была на гребне стены, сливаясь с темнотой. Свесившись вниз, она рывком затащила Джуди наверх и спустила по другую сторону — быстро, без лишних звуков. Обе растворились в сумерках электростанции. Двор тонул в грязно-жёлтом свете фонарей. Они оказались в узком пространстве между забором и зданием — та отбрасывала плотный, почти чёрный мрак, надёжно скрывая обе фигуры. Девушка держалась чуть позади Ви. Позади, за их спинами, громоздились ржавые контейнеры, отрезая путь к противоположной стороне двора, но укрытие давало неплохой обзор. Ви прижалась к фасаду сооружения так, чтобы видеть максимум, оставаясь невидимой. — «Пятеро, — лениво протянул язвительный он. — И один наверху, смотрит. Высунешься — увидит. Выбор, блядь. Хотя для тебя не выбор, а так, хуйня. Сейчас мясо будет, да?» Мозг уже работал, выстраивая порядок устранения. Наблюдатель на возвышении, в небольшой сторожевой будке — первый. Затем скрипт на троих у входа. Затем двое у грузовика. Она подняла «Её Величество», совместила прицел с силуэтом в будке, учла поправку на ветер, и на выдохе нажала спуск. Глушитель превратил выстрел в сухой щелчок. Тело в будке дёрнулось и осело. Двое у грузовика ещё не поняли, что случилось. Трое у входа тоже. Ви активировала скрипт — и по вискам тут же полоснуло болью, острой, предупреждающей. Трое у входа замерли одновременно, их фигуры забились в коротких конвульсиях и рухнули на землю, выронив оружие. Оставшаяся пара уставилась на упавших — и в этот момент Ви перенесла прицел. Первый выстрел — ближнему в лоб. Второй начал отходить от шока, но пуля вошла в висок раньше, чем он успел открыть рот. Он сполз по борту грузовика, шурша тканью о ржавый металл. Ни звука. Только ветер. За спиной наёмницы девушка наблюдала за картиной. Происходящее казалось сценой из боевика. Нужно было приложить усилия, чтобы осознать, что это происходит здесь и она участник этого действия. Смотрела молча. Ви перевела дыхание, давая нейроинтерфейсу пару секунд остыть. В висках ещё кололо иголками — отголоски нагрузки. Финальная проверка местности через глазной имплант. Тепловых точек нет. Все роились внутри. Трупы нужно убрать — если кто-то решит выйти из здания, не должен наткнуться на них. Мысль ушла к Джуди по защищённому каналу — коротко, без единого слова вслух: — «Хватай и оттаскивай». Ви вышла из укрытия первой. Взяла двоих за шиворот — тех, что лежали у входа, — и отволокла туда, где они только что прятались. Джуди справилась с третьим так же молча, стараясь не смотреть в остекленевшие глаза. Пока она затаскивала последнего в тень, Ви уже переместилась к грузовику и быстро закатила два оставшихся тела под днище — туда, где их не заметят, пока не заглянут специально. Они вошли внутрь через щель приоткрытой двери. Полумрак, тусклые, редкие лампы. Первый этаж они зачищали методично — комнату за комнатой, коридор за коридором. Ви двигалась молча, подчиняясь внутренней программе. Одна цель — один выстрел. Иногда моноструна или просто удар — если удавалось подойти вплотную и не тратить патрон. После каждого эпизода — пауза: убрать улику в слепую зону, в подсобку, за ящики, чтобы не нашёл следующий. И снова шаг. И снова выстрел. Джуди шла за ней. С каждым новым трупом её лицо менялось: что-то внутри сжималось, подступало к горлу, но она глотала это и шла дальше. В голове держалось только одно: где-то там Эвелин. Она цеплялась за эту мысль, как за поручень, и старалась не замечать, что собственный организм сопротивлялся — всё тяжелее сгибать колени, всё труднее смотреть на то, во что превращается человек после выстрела в упор. — «Вы только гляньте на этот дуэт, — фыркнул Джонни. — Одна херачит по головам, даже не моргая, а вторая таскает жмуров с таким видом, будто её сейчас вывернет. И ведь не отстаёт, сука. Ломает себя через колено. Забавно.» Когда верхний уровень был закончен, Ви остановилась в углублении у стены, переводя дыхание. Джуди прижалась рядом, чувствуя, как ткань футболки прилипла к мокрым лопаткам. Она посмотрела вниз. На ладонях — кровь. Чужая. Запах, казалось, заполнил всё вокруг — железный, тошнотворный, неотступный. — «Основная часть будет этажом ниже.» — бросила Ви через внутренний канал связи. Джуди молча кивнула. Ориентируясь по карте в голове, Ви повела их к спуску в дальнем углу огромного цеха. Там, заваленный хламом, виднелась металлическая дверь. Осторожно отперев её, они увидели лестницу, уходящую вниз. Они двинулись дальше по узкому, тёмному проходу. Справа мелькнул вход с табличкой «ДИСПЕТЧЕРСКАЯ» — Ви заглянула внутрь по инерции, в поисках противника. В закутке были только огромные мониторы, серверы, отвечавшие за управление станцией: оборудование тускло мерцало в полумраке. Если это оборудование ещё не разобрали, значит, оно работало и имело практическую ценность. Джуди оживилась, подалась вперёд. — «Подожди, — выдохнула она, уже подбегая к технике. — Дай мне минуту. Я подключусь к станции, чтобы у меня был удалённый доступ.» Ви встала в проёме, наблюдая за окружением. Пальцы Джуди быстро стучали по клавиатуре её компактного портативного терминала. Наконец она выпрямилась и сунула устройство в широкий карман джинсов. — «Заблокировала дверь, через которую мы вошли. И все лифты. Если поднимут тревогу, подкрепление не сможет подойти.» — «А девочка-то с мозгами, — хмыкнул Джонни. — Жаль, с компанией не повезло. Связалась с ебучей катастрофой — и таскается теперь по подвалам.» Атмосфера становилась гуще — пахло гарью и чем-то сладковато-приторным, что заставляло ноздри непроизвольно сжиматься. Этот запах был знаком Ви. Горелая плоть и пластик. Проём в конце коридора был приоткрыт. Из щели лился яркий, нездоровый свет, доносился гул голосов — смех, грубые шутки, звон стекла. Она остановилась у входа и машинально просканировала территорию. Пространство напоминало производственный цех: бетонный пол, заляпанный пятнами, голые стены, промышленные контейнеры, наполненные вырезанными имплантами. В центре — огромная металлическая печь. Её дверца была приоткрыта, и двое мусорщиков загружали туда тела — изуродованные, больше похожие не на трупы, а на куски мяса, наспех собранные на скелете. Рядом с печью лежала груда таких же изувеченных останков. Она проверила магазин — в обойме оставалось немного, но на этот бой хватит. Ещё один полный в кармане. Скоро придётся идти в ближний бой. План выстроился в голове сам собой, без раздумий, почти автоматически. Ви сместилась к краю дверного проёма, совмещая угол обзора с сектором поражения. Первый выстрел — в голову тому, кто стоял ближе всех к ней. Второй — его соседу, начавшему поворачиваться на звук. Третий и четвёртый — по тем, кто успел вскинуть головы, но ещё не понял, откуда стреляли. Пятый, последний, рванулся к оружию — пуля вошла ему в затылок прежде, чем он успел открыть огонь. Пять выстрелов. Пять тел на полу. Всё заняло четыре секунды. Ви, не опуская пистолета, подошла к груде у печи. Несколько секунд она смотрела на обугленные, сплавленные останки. Просканировала — ничего похожего на Эвелин здесь не было. Они быстро перенесли пять трупов к печи — туда, где уже лежали другие. Джуди двигалась, не давая себе отчёта, как в трансе. Мысли её неслись вразнос. Она знала: Ви просканировала тела. Знала, что Эвелин здесь нет. И всё равно не могла заставить себя не искать. Вдруг она там. Вдруг проглядели. Вдруг… Сомнение, надежда, страх накладывались друг на друга, смешивались с запахом этого места — железа, гари, палёного мяса, — и ей казалось, что она сейчас рухнет. Провалится в обморок, и никто её отсюда не вытащит. Из этого оцепенения её вывело грубое касание костяшками пальцев. Резко, коротко развернули голову, заставляя встретиться взглядом с Ви. — «Нам нужно идти дальше. Соберись.» — «Охуеть, Ви, — воскликнул Джонни. — Так ты её точно в койку затащишь. Погладь ещё по головке — и всё, сдалась.» Джуди несколько раз моргнула, пытаясь отогнать тревожные мысли. В груди стоял парализующий ком — всё, что случилось за последнее время, спрессовалось в нём и не давало дышать. Она не ответила, боясь, что любое произнесённое слово, любой звук может стать точкой срыва — сейчас это только всё усложнит. Ви была права: нужно продолжать, и девушка пошла дальше, стараясь отвлечь себя верой: скоро всё закончится. Следующий проём вёл в подобие столовой. Столы, разбросанные стулья, пустые банки — и тринадцать бандитов. Пили, галдели, хрипело радио. У нескольких оружие, у пары — боевые импланты. Женщина притормозила у входа, сменила магазины и бросила Джуди короткий сигнал: — «Будь готова стрелять. Если что-то пойдёт не так — защищай себя.» И сразу — скрежет. Ви исказила радиочастоту, и из динамиков у противоположного конца комнаты ударил резкий, жестяной визг. Тринадцать голов дёрнулись на шум. Дверь распахнулась. Пять выстрелов — пятеро рухнули раньше, чем радио захлебнулось. Дальше для Джуди всё пошло как будто у реальности снизили скорость воспроизведения. Она сжала рукоять до боли в костяшках и смотрела, как Ви существует в хаосе, который сама и создала. Моноструна вышла из предплечья и запела — наёмница разрубала людей легко, без усилия, словно перелистывала страницы. Она двигалась так органично, будто это и была её привычная среда — кровь, крики, тела, оседающие на пол. А потом перед Джуди выросла фигура, заслоняющая собой происходящее. Её заметили. Мусорщик, вооружённый обрубком трубы, — он резко замахнулся. Джуди уклонилась, вжавшись спиной в стену, и вскинула пистолет. Палец лёг на спуск. Но ужас сковал её — тесное пространство, ещё один взмах, сейчас ударит, сейчас… Она хотела выстрелить. Мышцы свело, горло перехватило, внутри всё кричало: беги, стреляй, делай что угодно, только не стой. А девушка стояла. Что-то блеснуло у шеи нападавшего. Брызнуло. Туловище с отделившейся головой рухнуло к ногам Джуди, заливая её кровью — горячей, густой. В проёме возникла Ви. Она убрала моноструну обратно и разглядывала Джуди — привычно, будто оценивая состояние актива. — «Пошли.» — «Ну ни хрена ж себе, — выдохнул Джонни, в его словах скользнуло что-то среднее между смехом и брезгливостью. — Сначала ходите за ручку, потом её обидчику башку отчикала. Слышь, Ви, а ты умеешь девушкам нравиться. Ещё пару трупов — и она твоя.» Джуди не сдвинулась с места, прикованная к телу у своих ног. Багровые капли стекали по её лицу, смешиваясь с лихорадочным потом. Руки дрожали, пистолет стал слишком тяжёлым. Она попыталась что-то сказать, но губы не слушались. Ви уже направилась дальше, не оборачиваясь. Джуди заставила себя переступить через труп и пошла следом. За столовой тянулся узкий, душный коридор, и двери в нём теснились одна за другой — обшарпанные, без табличек, хранящие каждая свой сюрприз. Ви открывала их методично, без лишних церемоний. Следующие несколько минут слились в механическую рутину. Они шли дальше. Она толкнула седьмую дверь. Эвелин. Она сидела на полу у кровати — полураздетая, спина облокачивалась на коробки рядом с матрасом, голова чуть запрокинута. Взгляд отсутствовал, упирался в пустоту, словно куклу отсоединили от реальности. Голубое каре было грязным, спутанным. Нос разбит. Тело — в ранах и кровавых потёках, которые ярче любых слов описывали всё, что с ней происходило. Грудная клетка едва заметно поднималась и опускалась. Джуди, как только увидела её, мгновенно пришла в себя, собралась. Бросилась к оборудованию, которое предстояло отключить. Пока девушка разбиралась с техникой, Ви подошла к Эвелин и села на корточки рядом. Из затылка женщины шёл шнур, тянулся к оборудованию. — «Не трогай, — бросила Джуди, не оборачиваясь. — Если отключить её, пока я не прекращу запись, — сожжёшь ей мозг. На счёт три. Можешь выключать.» Взявшись за основание шнура, по команде Джуди, Ви выдернула кабель. Сигнал оборвался, сменившись пронзительным писком, а затем — затишье. Эвелин не шевельнулась. Без церемоний она подняла её на руки. Для усиленного скелета вес был несущественной нагрузкой, но повреждённые мышцы отозвались тупой, предсказуемой болью. Регулятор ещё справлялся, приглушая ощущения, однако каждое движение отдавалось где-то в глубине тканей натяжением, которое не стоило игнорировать. Ви сосредоточилась на дыхании и отодвинула всё лишнее. — «Я включу лифт,» — выпалила Джуди, уже выхватывая свой терминал. Они двинулись к сервисному лифту в конце коридора. Створка отъехала с тихим жужжанием. Ви вошла внутрь, держа Эвелин. Цель достигнута. Извлечение завершено. Но то, что лежало на предплечьях, уже не было похоже на ту заказчицу, которая общалась с ней в «Лиззис», а всего лишь на её потрёпанную обёртку. Джуди вжалась в угол кабины, её внимание было приковано к подруге. Будто всё ещё не могла поверить, что у них получилось, Эвелин наконец рядом. — «Финал, блядь, — негромко произнёс Джонни без издёвки, почти нейтрально. — И ради этого всё? Гора трупов, а в итоге — кукла без сознания. Не знаю, плакать или ржать.» Лифт дёрнулся и поехал наверх. Они вышли с противоположной стороны здания — туда, где двор ещё не очнулся от тишины. Но станция уже просыпалась: где-то в глубине нарастал шум — крики, топот, лязг оружия. Их искали. Ви ускорила шаг и повела Джуди сквозь ближайшую брешь в заборе. До фургона добрались быстро и без встреч. Только далёкие отзвуки отражались эхом от бетонных стен. Ви уложила Эвелин на заднее сиденье. Джуди забралась следом, подхватила голову подруги, устроив её у себя на коленях, молча протянула Ви ключи и назвала адрес. Сев за руль, она одним коротким импульсом закрыла защищённый канал — связь с Джуди оборвалась. Двигатель ожил тихим, надёжным гулом. Авто тронулось с места и, набирая скорость, ушло прочь от станции. Как только они отъехали на квартал, раздался грохот. Глухой, утробный взрыв прокатился по улице, и в зеркале заднего вида отразилось зарево — оранжевое, жадное, пожирающее электростанцию. Ви перевела взгляд на пассажиров. Джуди не смотрела на пожар. Она сидела, склонившись над подругой, гладила её по спутанным волосам и что-то шептала одними губами — беззвучное, никому не слышное заклинание. Рядом на сиденье лежал её терминал. Для девушки это был акт мести за всё, что пришлось пережить Эвелин. — «Блядь, — выдохнул Джонни, почти с щенячьим восторгом. — Малышка всё-таки расхуярила станцию. Я думал, у неё кишка тонка, а она, сука, взяла и сделала. Слышала этот грохот? Это лучший звук за весь ебаный день.» Дорога до дома Джуди прошла в безмолвной концентрации. В салоне держался смрад подстанции — он въелся в одежду, в волосы, не выветривался. Фургон потряхивало на стыках, и Эвелин на заднем сиденье безвольно колыхалась в такт ухабам. Джуди старалась придерживать её. За окнами проплывали трущобы Уотсона, равнодушные к тому, что творилось внутри. Нужный дом, синяя коробка на Чартер-стрит в Кабуки. Наёмница вышла из транспорта. Без лишних слов вытащила Эвелин. Джуди выскочила с другой стороны; щёки мокрые, губы искусанные. Ви уже шла к парадной. Девушка обогнала её, взбежала на крыльцо первой, придержала дверь. Лифта в доме не было — только лестница. Она начала подъём, не сбавляя темпа. Эвелин лежала мёртвым грузом, и с каждой ступенью швы на бедре и плече отзывались всё настойчивее — уже не тупым давлением, а короткими, режущими импульсами. Сигнал пробивался чаще, чем хотелось бы. Ви холодно отметила про себя: будь она сейчас под адреналином, в разгаре боя, не заметила бы вовсе. Но адреналин схлынул ещё в клинике Виктора, оставив после себя только сухую, механическую усталость. Она продолжала — ступень, ещё одна, ещё. Дыхание оставалось ровным, тренированным. Тело слушалось. Этого было достаточно. Квартира Джуди встретила их запахом кофе, машинного масла и едва уловимого озона — так пахнет техника, которая не выключается сутками. Стены занимали арт-композиции — морские глубины, затонувшие города, стайки серебристых рыб. В углу гостиной тускло светился большой аквариум, его блики дрожали на потолке синеватыми волнами. На полках теснились старые электронные детали, плакаты с обложек альбомов. Всё здесь кричало о хозяйке громче любых слов. Ви прошла прямо в спальню, положила Эвелин на застеленную кровать. Кукла беззвучно приняла неестественную позу — руки вдоль туловища, голова запрокинута. Развернувшись, Ви вышла, оставляя Джуди возможность привести подругу в порядок. Гостиная, совмещённая с кухней, тонула в предрассветном полумраке. Пространство можно было долго рассматривать, каждая маленькая деталь — статуэтка, ваза с ракушками — заявляла: тут не просто существуют, здесь живут и дышат. Ви отошла к окну сквозь весь визуальный шум и высунулась наружу. Небо над Найт-Сити начинало расцветать — блёкло-жёлтое, подёрнутое смогом, прошитое далёкими огнями эстакад. Наступало подобие утра. Она застыла у подоконника, разминая суставы пальцев — то ли отгоняла усталость, то ли просто чувствовала, что надо занять их чем-то, пока внутри сортируется всё, что случилось этой ночью. — «Ты сделала это, — голос Джонни был задумчивым, почти без яда. — Прошла через всё, вытащила. Только Винсенту не рассказывай, как. Не оценит.» Он догадывался, что его слова прошли мимо — как обычно. На несколько мгновений умолк, разглядывая до боли знакомые очертания. В этот час Найт-Сити казался почти мирным, притихшим, и дымка смягчала яд неона, делая его тусклым и почти ласковым. Долгий день вместил слишком многое, но одно он мог сказать точно: его спутница была наголову больной. Зачем Ви возилась с девчонкой, оставалось непонятным, но пока из всех, кого он видел рядом с наёмницей, эта меньше всех его раздражала. Сквозняк уносил дыхание в светлеющее небо, мысли текли вязко, бессвязно. Сколько она простояла у окна — неизвестно. Это было похоже на выключение: просто смотрела, как город приходит в себя после очередного неонового припадка. Только небо, розовеющее над трущобами, и далёкий гул эстакад. Из оцепенения её выдернул звук открывшейся двери. Джуди скрылась в комнате, и почти сразу донёсся шум воды. Наёмница обратила внимание на свои ладони. Они снова были покрыты запёкшейся коркой, въевшейся в линии. Сейчас не было смысла уделять этому внимания. Вернувшись в привычный режим, отбросив приятный транс, она почти автоматически достала пистолет. Пересчитала патроны и убрала оружие обратно. В бардачке «Куады» должны быть ещё. Радужка полыхнула коротким импульсом — беззвучный сигнал машине подойти к дому девушки. — Будешь кофе? — Джуди звучала тихо, почти робко. Сама не разбирая, зачем предложила. Возможно, просто чтобы занять руки чем-то привычным. Ви обернулась. — Буду. В этот момент по непонятной причине Джуди было сложно заставить себя отвернуться. Эта женщина не вписывалась в пространство — вся в чужой крови, с застывшим, нечитаемым выражением. Она возвышалась посреди комнаты как существо из другого мира. Но на секунду Джуди почудилось, что в этом взгляде мелькнуло иное — не тепло, скорее усталость. Или спокойствие. Она не могла понять. Может быть, ей просто хотелось в это поверить. Ви прошла к барному стулу и опустилась на него, наблюдая, как Джуди заваривает кофе. Движения у той были дёрганые — так двигается человек, который пережил слишком много за слишком малый срок. Аромат кофе перебил металлический дух смерти, въевшийся в одежду, и в этом было что-то почти нормальное. — Какой? — Просто чёрный. — Чёрный, как сердце наёмницы, — неловко пошутила Джуди. Она повернулась в пол-оборота, ожидая — то ли намека на улыбку, то ли хотя бы тени понимания. Но Ви не изменилась — то ли не поняла шутки, то ли не сочла нужным на неё реагировать. Приняв кружку молча, она обхватила её и сделала глоток. — «Ох ты ж, — уронил фразу конструкт с ленивой издёвкой. — Кажется, она надеется, что ты не только убивать умеешь. Пытается достучаться. Через кофе и шуточки. Блядь, прям трогательно.» Их разделяла барная стойка. Джуди стояла напротив Ви, мысли крутились вокруг всего, что произошло сегодня. Сейчас ей просто нужно было привести их в порядок, решить, что делать дальше. Эвелин была здесь, и это уже было хорошо. Оставалось понять, что делать с той, кто сидела напротив. Воспринимать её как угрозу — как при первых встречах — больше не получалось, и после всего, что наёмница сегодня сделала, внутри шевелилось что-то почти тёплое по отношению к ней. И это казалось почему-то не совсем правильным. — Эвелин спит, — сказала она наконец, не глядя на собеседницу. Речь звучала сбивчиво, она словно говорила, чтобы заглушить беспорядок в голове. — Я привела её в порядок, переодела. Сегодня отвезу к нормальному риперу, пусть осмотрит. Ты можешь… если хочешь, воспользоваться ванной. Смыть кровь. Если есть раны — я могу обработать. — Сначала, — Ви сфокусировалась на собеседнице, — ты выполнишь мою просьбу. Джуди замерла. Она не понимала, о чём речь, — и тут же вспомнила. Обещание. Она молча кивнула, заранее зная, что приложит все усилия, чтобы отплатить за помощь. — Мне нужно, чтобы ты нашла информацию на кукольном чипе. Или из того, что осталось от воспоминаний. Всё, что касается связи Эвелин с «Вудуистами». Слова заставили девушку на секунду онеметь. Она ожидала чего угодно, но не этого. Если бы кто-то другой сказал ей, что Эвелин имела отношение к одной из самых обособленных банд, она восприняла это как плохую шутку, но женщина перед ней была пугающе серьёзна. — Эвелин не была с ними связана, я… — выпалила Джуди. — Была, — перебила Ви, и на этот раз её тон не оставлял пространства для возражений. — Чтобы знать, что будет дальше и как решить эти проблемы, нужна информация. Сейчас она сама ничего не скажет. Ушло много времени, и ждать, пока она придёт в себя, нет возможности. — «Надо же, — присвистнул Джонни. — Обычно ты ставишь перед фактом, а тут целое «потому что». С каких пор ты утруждаешься? Блядь, я прям теряюсь в догадках.» После этих слов для Джуди всё вокруг замерло. Она не знала и не могла до конца поверить в это. Если связь с «Вудуистами» действительно существует — Ви сможет решить проблему. Учитывая то, что Джуди сегодня наблюдала, сомневаться в возможностях наёмницы не приходилось. Так же она была права: Эвелин может приходить в себя слишком долго. Ожидание могло только усложнить ситуацию. Сомнения прервало трезвое осознание — она не может поставить Эвелин под удар. Самостоятельно защитить подругу от такой угрозы она не могла, но извлечь эти данные, не навредив, могла. — Хорошо. Я сделаю это для тебя. Она допила кофе одним большим глотком и поднялась. Прошла в помещение рядом со спальней и с оборудованием вернулась обратно в комнату, где спала кукла. Шторка из бусин на дверном проёме мастерской ещё колыхалась, ловя тусклый утренний свет. Ви застыла, глядя перед собой. Выйдя, Джуди сразу скрылась в проёме, нарушив покой переливающейся преграды. Ви проследовала за ней. Комната оказалась тесной, заваленной мониторами, проводами, припаянными платами — царство технологий. В углу гудел серверный блок, кругом коробки с деталями, и воздух отдавал нагретым пластиком и пылью. Джуди опустилась в кресло перед одним из мониторов. Оперевшись о стену, наёмница наблюдала за профилем девушки. Та быстро печатала, но мысли её витали где-то далеко — работа шла по привычке, а взгляд смотрел мимо монитора, в никуда. Спустя несколько минут она заговорила, не отрываясь от экрана: — Я нашла две записи. Всё остальное — кошмарная смесь воспоминаний. Дубман, Фингерс, «Мусорщики»… — она сглотнула. — И ещё наша последняя встреча. Мы тогда обсуждали, что после вашего заказа наконец вместе уедем из города. Она как будто возвращалась к этому, пряталась от того, что было в реальности. — Джуди издала нервный смешок, сухой и ломкий. — Неудивительно, учитывая, что с ней происходило наяву. Ви просто молчала, ожидая, пока девушка закончит. Джуди сама не осознавала, зачем рассказала Ви об их с Эвелин планах. Было ли это уместно — непонятно. Но сейчас эта женщина располагала к себе — или, скорее, оказалась той единственной, кто могла понять, кто знала, что произошло. — «Пряталась в розовых мечтах, пока её имели во всех позах, — отозвался Джонни с почти печальной издёвкой. — Классика.» Когда всё было готово, Джуди дала обруч и указала на единственный свободный стул. Ви села, надевая устройство. — Запускаю, — тихо сказала Джуди. Мир сместился. Не чёткая картинка, а сюрреалистичный калейдоскоп ощущений, форм и эмоций — сырой, необработанный брейнданс. Это был мир глазами Эвелин. Тревога. Напряжение. И… расчёт. Перед ней сидела женщина, её черты расплывались, будто на облик было наброшено цифровое покрывало — то же, что они провернули с Джеки при уходе из отеля. Обстановку Ви считала мгновенно: стены, расписанные оккультными символами, свечи в железных подсвечниках причудливой формы, напоминающих кости, статуэтки на алтаре, стилизованные под лоа. Церковь «Вудубойз». — «Объект?» — спросила Эвелин. — «Пентхаус. Отель «Компэки Плаза». Апартаменты Ёринобу Арасаки, — проговорила женщина, звук был искажён, лишён интонаций, как синтезированная речь. — …нужна только планировка. Расположение сейфа. Системы безопасности. Ничего больше. Ты просканируешь, мы заплатим.» Видение поплыло. Брейнданс оборвался. Экран погас. В голове ещё стояли искажённые фразы женщины и Эвелин, принимающая заказ. Она не колебалась. Теория Винсента — о том, что кукла была лишь посредником, решившим переиграть заказчика, — подтвердилась. Как всегда, он был прав. — Смотри второй, — интонация Джуди была сухой, как пепел. Вторая запись оказалась ещё более хаотичной. Расчёт сменился страхом, сдавленным, как в тисках. Эвелин пряталась где-то в переулке, и через щель между контейнерами или чем-то похожим видела силуэты — и слышала голос. Тот же искажённый голос женщины-нетраннера, но теперь она говорила по телефону — быстро, нараспев, на незнакомом языке. Поверх искажённой речи поплыл текст автоматического перевода, наложенный субтитрами: — «…да, я понимаю риски с Ёринобу. Но он украл чип у отца… это наш шанс…» — «…конструкт Сильверхенда… ключ… единственный путь к Альт…» — «…сомневаюсь, что энграмма рокера стабильна… но других вариантов нет…» Запись оборвалась резко, оставив после себя тишину — плотную, неприятную, какая бывает в серверной после аварийного отключения. Ви сняла обруч и положила его на край стола. Слышалось лишь тихое гудение серверных блоков. Ничего нового не было — запись лишь подтвердила всё: и связь Эвелин с Вудуистами, и то, для чего им нужен чип. Теперь оставалось решить, как быть с проблемами, которые пришли вместе с заказом. Как сделать так, чтобы любой ищущий причастных остался ни с чем. Джуди всё ещё смотрела на неё, развернувшись всем корпусом. Но Ви ничего не собиралась пояснять, и паузу пришлось рвать первой — Джуди провела рукой по волосам, собираясь с мыслями. — Я не знала об этом. Эвелин никогда не упоминала «Вудубойс». — прошептала она. — Если бы знала — отговорила бы. От такого риска… точно отговорила бы. Она вздохнула и отвернулась обратно к монитору. Пальцы легли на клавиатуру, но не двинулись — замерли, подрагивая. Слова давались с трудом, но она всё-таки начала — тихо, надломленно, выкладывая то, что, видимо, жгло изнутри: — Ви… прости, что так вышло. Что мы все влипли в эту историю. — Она чуть замедлилась, словно собираясь с силами, чтобы сказать самое важное. — Спасибо тебе. Она закрыла веки и выдохнула — тяжело, будто сбрасывая невидимый груз. Позволила себе первую робкую улыбку за долгое время, чувствуя, что ситуация наконец выправляется. Теперь она с этим не одна. А когда открыла их снова, то повернула голову чуть вбок — туда, где, как она чувствовала, у стены стояла Ви. Глаза Джуди распахнулись, взгляд упёрся в дуло. Она проследила взором от ствола выше — к лицу наёмницы, к холодным алым радужкам, в которых уже всё посчитали, взвесили и вынесли единственно правильное решение — то, что лишит «Арасаку» и «Вудубойс» шанса выйти на свидетелей. — Ви… — успела она выдохнуть. Пуля вошла точно над переносицей. Голова Джуди откинулась назад, фигура обмякла и упала с кресла на пол — глухо, как сломанная кукла. В квартире повисла глухая, ватная пустота. Она смотрела на итог своего решения несколько секунд. Затем, всё так же без выражения, развернулась к спальне. И когда первое потрясение схлынуло, Джонни взорвался. — «Ты!.. — его крик ударил по сознанию, как разряд тока. — Ты что, блядь, сделала?! Она была безоружна! Она ДОВЕРИЛАСЬ ТЕБЕ!!» Ви не слушала. Она уже шла в спальню. Эвелин всё так же лежала на кровати — переодетая, укрытая, почти мирная. Ви подняла пистолет. Ещё один выстрел, смягчённый глушителем, — и всё было кончено. Теперь точно всё. Теперь не осталось никого, кто видел её внешность. Никого, кто связал бы её и Джеки с тем заказом. Так было правильно. Происходящее дальше шло уже мимо восприятия Джонни. Он то и дело возвращался к взгляду Джуди — к девушке, которая не успела понять почему. Немой вопрос застыл в ней, смешался с парализующим страхом, и каждый раз эта картина вызывала в нём новую волну ярости — обращённой к той, кто привела приговор в исполнение. Эта чистота убийства бесила его больше всего: ни дрожи, ни сомнений, идеальный выстрел. Она не дрогнула и стреляла, глядя в глаза. Как корпоративный ликвидатор — быстро, точно, как по учебнику. Ви поднесла огонь к сигарете, стоя посреди гостиной. Лучи уже сочились сквозь жалюзи — грязные, безжизненные. Через кибердек она подключилась к компьютеру Джуди и запустила замыкание. Техника заискрилась, и через короткую паузу по корпусу побежали первые язычки пламени — пока робкие, но жадные. Больше в квартире не пахло кофе, теплом техники. Осталась только едкая вонь от горящего пластика и едва уловимый запах пороха и дыма от её сигарет. Казалось, всё вокруг опустело. Ви убрала пистолет в кобуру и направилась на выход. Лестница встретила её холодным утренним сквозняком. Здесь ещё держалась ночная влажность. С улицы тянуло сыростью и далёким смогом просыпающегося города. — «Скажи хоть слово. Одно ёбаное слово. Что тебе хоть на секунду стало не по себе. Нет? Ну да, о чём это я. — Джонни звучал тише, но яд стал только концентрированнее. — Знаешь, что меня сейчас добивает? Даже не то, что ты их грохнула. А то, как ты это сделала. Без злости. Без азарта. Просто поимела девчонку и выбросила. Блядь. Идеальное отражение корпоративных ценностей.» Слова шли мимо неё — она слышала его, но он был лишь сопровождением этого слишком долгого дня, частью фона, который уже не цеплял. Она прислонилась спиной к чёрному борту «Куады» и продолжала курить — медленно, размеренно, глядя, как утро растекается по грязным лужам на асфальте. В голове не осталось ни одной мысли — только чистый, прозрачный вакуум. И наконец — приятное чувство завершения. Вся эта история с Эвелин закончилась. Джонни всё ещё кричал, не замолкая, но этот шум ускользал от неё. И сейчас, когда вопросы были решены, пришла боль. Пронзила всё тело — не вспышкой, а медленной, неумолимой волной. Вылезла из каждого сустава, забилась тупым гвоздём в висках. Правое бедро горело огнём, швы разошлись, и повязка, кажется, сместилась. Плечо ныло глубокой, тянущей болью — ранение теперь напомнило о себе с удвоенной силой. А голова была тяжёлой, налитой свинцом. Нейронные связи гудели, как перегруженные провода после скриптов, запущенных без охлаждающего костюма. Виктор бы прибил на месте, если бы узнал. Ресурс был на исходе. Но странное дело: эта всеобъемлющая, изматывающая боль приносила не страдание. С каждым пульсирующим уколом в бедре, с каждой тянущей нитью в плече, с каждой тупой вспышкой в голове приходило сухое, безрадостное облегчение. Боль — это хорошо. Значит, чувствую. Значит, я здесь. Она оттолкнулась от машины, раздавила окурок берцом и села за руль. «Куада» неслась сквозь просыпающийся Уотсон — каждая кочка, каждый стык разбитого асфальта отзывались эхом в теле. Ви вела молча, игнорируя и боль, и голос в голове. — «Домой, блядь, — Джонни издал злой смешок. — Конечно. Забиться в свою нору, притвориться, что ничего не было. Классика. Только знаешь что? Трупы-то никуда не денутся. Они всегда с тобой.» Подземный паркинг встретил её прохладой бетона и спёртым воздухом. Ви заглушила двигатель и выбралась наружу, забрала из багажника пакет с грязной одеждой. Лифт. Бесшумное скольжение вверх. В зеркале кабины мелькнуло её отражение: усталый профиль, одежда опять в чужой крови, несколько капель засохшей — на скуле. Она глядела без сожаления. Просто оценивала ущерб. И понимала, что пройдёт через это снова. — «Красавица, — заметив то же отражение, с нескрываемым презрением произнёс Джонни. — Прям с обложки. «Самые стильные киберпсихопатки Найт-Сити: сезон весна-лето».» Лифт остановился. Коридор. Дверь плавно открылась, впуская в пентхаус — глухой, ватный, пахнущий пустотой. Едва переступив порог, сразу нащупала крошечный выступ под кожей. Переключатель. Короткий импульс в нейроинтерфейсе — и связь оборвалась. Давление в висках, постоянный фоновый шум чужого присутствия — всё исчезло. Он снова был там, в «Банке». Отдельный процесс. Цифровой призрак в клетке. Безмолвие в собственной голове оглушало. Почти сразу пространство перед ней дрогнуло, и он материализовался — голографический, полупрозрачный посреди прихожей. Вся его фигура дрожала от бурлящей ярости. — «Щёлк — и тишина. Удобно. Почти как выстрел в лоб. Только я не Джуди — я не сдохну, сколько ни жми.» Она прошла вперёд — прямо сквозь голограмму. Нарочно. Чтобы пиксели дрогнули и рассеялись. Мастерская встретила запахом оружейного масла и дыма от её сигарет, который был неотъемлемой частью этого места. Пистолет лёг на стол — тяжёлый, тепло после последних выстрелов уже рассеялось. Ви не задержалась. Развернулась и направилась в ванную при спальне. С кухни ещё доносились выкрики — приглушённые, искажённые. Джонни не мог последовать за ней: прикованный к «Банку» и её камерам, он остался в гостиной, как зверь в клетке, чей радиус действия заканчивался там, где заканчивались сенсоры устройства. Ви оставила пакет у двери в ванную. Она скинула с себя одежду на кафель, не взглянув на себя в зеркало, подалась под ледяные струи. Вода ударила по коже, заставляя мышцы сжаться. Холодно. До дрожи. До онемения. После, вытеревшись жёстким полотенцем, она осмотрела себя. Швы на бедре разошлись — ничего критичного, стянуть и зафиксировать можно самой. Плечо — хуже. Повязка сбилась, рана воспалилась, и чтобы обработать её как следует, нужен кто-то ещё. К Виктору не хотелось. Он проверит не только швы, но и нейронные связи — засечёт перегрузку, снимет показатели, и тогда точно запрёт в клинике, и плевать, что где-то там Ёринобу и «Вудуисты» ищут чип. Он умел быть непреклонным, когда речь шла о её состоянии. Оставался один вариант. Она надела большую чёрную футболку и широкие шорты до колен — так, чтобы ткань не касалась ран, — закинула грязные вещи в машинку в хозяйственной комнате и прошла в мастерскую. Дверь закрылась, заглушив отголоски выкриков, бьющихся в пустой квартире. Пауза. Настоящая. Глубокая. Её собственная. Сидя у стола, она зажгла сигарету и, не прерывая процесса, начала разбирать пистолет. Действие происходило без единой заминки, всё подчинялось привычному алгоритму: выщелкнуть магазин, отвести затвор, снять кожух. Знакомый, умиротворяющий ритуал. В голове набрала номер. Запрос приняли сразу. — Валери? — Винсент был сонным. Для него, любившего вставать к обеду, час был слишком ранний. — Занят? — спросила она, уже зная ответ. — Для тебя — всегда свободен. — Он произнёс это без пафоса, как констатацию факта, и сразу перешёл к делу: — Что случилось? — Нужна помощь с швами. Если можешь — приезжай. Никаких подробностей. Никаких объяснений. Ему они и не требовались. — Через двадцать минут. Связь прервалась. Всё внимание ушло на пистолет, наслаждаясь такой долгожданной тишиной. Она не следила за временем. Даже когда «Её Величество» было готово — вычищено, смазано, собрано, — на автомате продолжался отлаженный бесконечный цикл, пока сигарета догорала и сменялась новой, и ещё одной. Приятный, глубокий транс, в котором не было ни мыслей, ни голосов. Из него её вырвал звук бесцеремонного вторжения в её пространство. Она обернулась. В проёме возник Винсент — сияющий, с той самой тёплой улыбкой, от которой всё отступало на задний план. Всё переставало иметь значение, когда он так смотрел. — Сестрёнка, я дома! — его тон, всегда немного игривый, заполнил немоту мастерской, но в чертах читалась обеспокоенность. И почти сразу из гостиной донёсся приглушённый, но вполне различимый поток ругани. Винсент покосился на источник шума, потом снова повернулся к ней и подался вперёд — чуть виновато, чуть заговорщицки: — Джонни уж больно нервный. Кричал что-то про то, что ты чудовище. И корпоративный ликвидатор. И ещё про какие-то трупы… — он чуть нахмурился, вспоминая. — Я многое не понял, если честно. — Зайди. И закрой дверь. Винсент послушно шагнул внутрь, выполнив её просьбу, отдалённые выкрики остались снаружи, и по-детски уселся на край рабочего стола, чуть отодвинув в сторону полуразобранный пистолет. Смотрел на неё сверху вниз — всё с той же неизменной теплотой, но уже внимательнее, острее, подмечая и количество окурков в пепельнице, бледность, и воспалённые от отсутствия сна глаза. — Прячешься тут, — сказал он ласково, без упрёка. Выдохнув очередную порцию дыма, она заговорила, глядя на разложенные по столу детали. Она рассказала ему всё — от похода в «Облака» до ухода из квартиры Джуди. Без прикрас. Без оправданий. Винсент слушал и не перебивал. Только один раз, на моменте с выстрелом, он чуть напрягся. Когда она закончила, он провёл рукой по волосам, создавая ещё больший беспорядок, и произнёс — уже серьёзнее, без обычной игривости: — Получается, я был прав. Насчёт Эвелин. Ви кивнула, стряхивая пепел. Слова, казалось, кончились. Происходило осмысление ситуации и того, что могло последовать дальше. Винсент разглядывал мастерскую, которую видел кучу раз. Будто искал ответы на стенах, увешанных оружием, в нетранерском кресле или оборудовании. Хотя сейчас уже не было смысла прокручивать произошедшее, ведь это уже случилось, но он снова возвращался. Словно пытался осознать, в какую цену им обошлась тишина после кражи, — и эта безопасность, купленная для них, стоила слишком непомерно дорого. Он сам не смог бы сделать такого, но был в курсе, почему Ви покрыла все издержки. Потом перевёл дух и сфокусировался на сестре: — Теперь понимаю, почему Джонни так завёлся. Он смотрел на неё — не с осуждением, а с тем самым, особенным, безусловным принятием, которое всегда разбивало её броню. И продолжил — деликатно, но весомо: — Я знаю, почему ты приняла каждое из этих решений. Зрительный контакт она не разрывала. Ответила так же прямо, без увиливаний: — Ты бы постарался избежать каждой смерти. Договорился бы о неразглашении с каждым. Коснулся её плеча, чуть грустно, но всё равно тепло. — Да. — Он выдержал короткую паузу и добавил, уже тише: — Но, как показывает практика, твои варианты надёжнее. Свидетели точно не нарушат своего молчания. Винсент всё ещё сидел на краю стола, чуть покачивая ногой, и не сводил с неё взгляда. Он действительно понимал. Не осуждал — и не мог осудить, зная, что её мировоззрение не включало другого решения. — Я принёс еду, — сказал он, и в его тоне проскользнула та самая мягкая настойчивость. — Можем позавтракать вместе. После того как разберёмся с ранами. Отвернувшись, она затянулась и, выпуская дым в сторону, ответила почти нехотя: — Останемся в мастерской. А ту часть квартиры… я готова отдать оккупанту. Винсент рассмеялся — открыто, звонко, и в смехе этом было столько искреннего веселья, что даже воздух мастерской будто потеплел. — Неужели какой-то призрак смог настолько утомить мою несгибаемую сестру? Перемена в чертах произошла мгновенно, она вздрогнула от его слов — едва заметно, но достаточно, чтобы он поймал это. — Ты в своём уме — такое говорить? Он усмехнулся лукаво, уголками губ. Слишком хорошо он знал её. Знал, как быстро привести Ви в чувство, как вернуть в строй одним точным, шутливым уколом — туда, где она не сможет не отреагировать. Она уже встала, поправила ещё влажные волосы и, обернувшись, бросила: — Возьми аптечку. Он спрыгнул со стола с лёгкостью, подчиняясь с готовностью, которая для любого постороннего показалась бы неестественной, но для него была чем-то почти забавным. Что-то внутри него пищало от восторга — почти по-детски. То, что она отдавала приказы, означало лишь одно — она снова в порядке. Ви вошла в зону досягаемости камер, и воздух немедленно наполнился знакомым, истошным звоном: — «А, явилась! Совесть не замучила? Ты хоть понимаешь, что ты наделала, сука?» Фигура шла через выкрики и обвинения, не замедлившись, не повернув головы. Ни слова. Только прямая спина и размеренный шаг. Нырнув в ванную при спальне, Винсент через минуту вышел оттуда с большой, знакомой аптечкой в руках, которая хранилась в квартире именно для таких случаев. Тем временем Ви оперлась о кухонную столешницу. Кофемашина ожила с тихим жужжанием. Две чашки. Чёрный — для неё. С молоком и сахаром — для него. Запах свежего кофе поплыл по кухне, смешиваясь с табачным дымом и едва уловимым, но уже проникающим из пакета на барной стойке ароматом еды, которую Винсент принёс с собой. Винсент поставил аптечку на журнальный столик напротив дивана. Едва корпус коснулся стеклянной поверхности, Джонни резко переключился на него — понял, что от Ви реакции не дождётся, и выбрал новую цель. — «Эй, пацан! — окликнул он, и голограмма вспыхнула сама собой, полупрозрачная, но чёткая, переполненная возмущением и презрением. — Ты вообще в курсе, какую хуйню творит твоя сестричка?» Улыбнувшись, Винсент заговорил с ним легко, как со старым знакомым, с которым у них давний неразрешённый спор. Не как с инструментом. Не как с «Банкой с мозгами». А как с личностью — пусть цифровой, пусть призрачной, пусть своеобразной. Для Винсента Джонни был человеком, застрявшим в чипе. — Моя сестра работает очень эффективно. И ярко, — он чуть склонил голову, не меняясь в лице. — Не стоит всё так очернять. Бесшумно поставив перед братом его нелепую яркую кружку, Ви, не проронив ни слова, села на диван. Винсент сделал первый глоток, прикрыл веки от удовольствия и устроился рядом с сестрой. Голограмма следила за ним. — Как она может быть плохой, если готовит такой замечательный кофе? — пытаясь разрядить обстановку, обронил Винсент. — И вообще, она милая. Очень. На мгновение повисла пауза. Джонни уставился на него, переваривая услышанное. А затем из динамика вырвался короткий, отрывистый смешок — без веселья, скорее полный злобы: — «Понял. Вы оба сумасшедшие. Это семейное, блядь.» Он поставил кружку обратно, открыл аптечку и достал всё необходимое. — Сначала подлатаем тебя. Потом — еда, — произнёс бескомпромиссно, уже натягивая перчатки. Ви послушно сняла майку, оставшись в простом топе. Винсент начал обрабатывать рану. Его движения без колебаний, выверенными. Она закусила губу, чувствуя знакомое жжение, и уставилась на вид за панорамным окном. Ви всегда относилась к своему телу как к инструменту — прецизионному, дорогому, напичканному лучшими имплантами. Выжимала из него всё сто, двести, тысячу процентов, а потом ещё немного. И только в редкие моменты, когда игла входила в её кожу, приходила леденящая ясность: этот инструмент когда-нибудь превратится в нечто иное. Не в оружие, а в лом. Или в холодную, бездушную машину, которая будет жаждать только крови, забыв о последнем — о боли. А боль сейчас была спасительной. Фоном для процедуры служила болтовня Винсента. О новой запчасти, которую удалось раздобыть. О смешном случае в забегаловке тётушки. Он создавал атмосферу нормальности, в которой можно было на время забыть обо всём и просто быть рядом с ним. Когда с плечом было покончено, взгляд скользнул ниже, к её бедру, где тёмная корочка проступала сквозь ткань. Поняла брата без слов, закатала штанину, открывая ему доступ к ране. Он работал молча, сдвинув брови. Последний пластырь лёг на свежие, идеальные швы. Винсент снял перчатки, выдохнул, размял шею. Работа была сделана — чисто, профессионально, со всей отдачей. Ви надела майку обратно — осторожно, чтобы не потревожить швы, — и опустила штанину шорт. — Я сегодня остаюсь, — заявил он, и в его голосе не было места для дискуссии. — Переночую тут. Это была старая, детская договорённость, превратившаяся в ритуал. Когда Винсент волновался за неё по-настоящему, не мог оставить её одну. Не мог позволить ей проваливаться в пустоту одной. Сейчас всё было иначе, но правило оставалось. В её квартире скопилась уйма его вещей — он приносил их и не забирал, будто обещая вернуться. — Ладно, — выдохнула Ви устало, но без протеста. Винсент сложил всё обратно в аптечку и принёс с барной стойки пакет с выпечкой. Они сидели на диване вместе, ели молча, и за пределами этого дивана проблем как будто не было. А за ними наблюдали. Из матового устройства на барной стойке Джонни смотрел и не мог понять: почему этот вроде бы умный парень не видел в сестре ту, кем она являлась? Почему не реагировал на всё то, что она совершала, и даже оправдывал её? Он будто лелеял монстра, готового на всё ради него, — не бежал, не опасался, не боялся, что однажды монстр нападёт на него. Это было ненормально. Когда с едой было покончено, помещение заливал дневной свет — почти тёплый, что случалось в Найт-Сити редко и оттого казалось почти подарком. Ви прикурила очередную сигарету, дым сизыми слоями поплыл в свете, прорезавшем воздух над журнальным столиком. Винсент допивал уже остывший кофе, откинувшись на спинку дивана, заговорил чуть громче — так, словно приглашал к диалогу того, кто был заперт внутри устройства: — Я думал вчера весь день. Над тем, как помочь тебе, Джонни. Тот ожил мгновенно. В кресле напротив журнального столика вспыхнула голограмма — на этот раз в расслабленной, почти скучающей позе: нога закинута на ногу, предплечья раскинуты на подлокотниках. — «Ну нихуя себе забота! Думал обо мне, пока твоя сестрица людей в мясо. Идиллия, блядь: она режет, а ты тут сопли про добро гоняешь.» Ви сделала затяжку, но промолчала. Винсент поставил кружку на столик и опёрся локтями о колени — поза стала серьёзнее, собраннее. — А если… найти тело? — произнёс он осторожно, пробуя мысль на вкус. — Кибернетическое. Борга. Пустую оболочку, достаточно продвинутую, чтобы вместить сознание. Перенести его туда. Сделать мобильным. Голограмма дёрнулась. Джонни выпрямился, взорвался негодованием — неистовым, но не яростным, скорее оскорблённым: — «Что за хуйня?! Пересадить меня в жестянку? Вы серьёзно, блядь? Да нахер борга, прикрути колёсики к этой банке — будет вам ручной рокер на колёсиках. Дёшево и сердито.» Ви начала закипать — Винсент почувствовал это по тому, как вся её фигура напряглась, перешла в фазу готовности. Он осторожно положил руку поверх её, что упиралась в подушку дивана, — жест был нежным, но непреклонным, предупреждающим. Не сейчас. Он продолжил: — Я думал о технологиях переноса, которые уже существуют, — продолжил Винсент. — Они не идеальны, но функционирующие. Как у Лиззи Уиззи, например. Ты хотя бы обрёл мобильность. Автономию. Пауза. Он провёл по ободку кружки, собираясь с духом. — Есть и другой вариант. Перенос в другое тело. Органическое. Точнее — освобождённое. Джонни не перебивал, он выжидал. Голограмма замерла неестественно неподвижно. Это не было интересом или согласием. Ему хотелось понять, как далеко этот мальчишка сможет зайти в своих фантазиях. Винсент продолжал, и теперь он звучал суше — он объяснял техническую сторону, потому что так было легче, чем говорить о сути: — Это планировали использовать для переноса сознания раньше, в «Арасаке». Не знаю, как сейчас. Но в обоих случаях нужна чужая нервная система. Даже с чистейшим оттиском личности, каким является энграмма, риск отторжения, конфликта — колоссален. Это всё равно что пытаться вшить чужое сердце, не подавляя иммунитет до нуля. Результат — мучительный киберпсихоз или полный распад личности. Он помолчал, подбирая слова. Ви, сидевшая рядом, медленно стряхнула пепел и не вмешивалась. — Джонни, — без иронии, без вызова проговорил Винсент. — Понятно, что сидеть в «Банке» — не вариант. Что ты хочешь? Чем мы можем помочь? Ответом стал смех — сухой, ломаный — как треск динамика на пределе, после чего Джонни выкрикнул: — «Чего я хочу? Вернуть 2023-й, блядь. — Его глаза уставились прямо на парня. — Моё тело. Мою гитару. И кучу проблем, которые решаются кулаками. Я хочу, чтобы всё это… — он обвёл рукой комнату, город за окном, саму реальность, — …оказалось дерьмовым сном, а не ёбаным гробом, в котором я застрял.» Это была оглушительная тишина после взрыва. Джонни будто сам не ожидал от себя такой откровенности. Сделал вид, что это ничего не значило. Пауза затянулась, а потом он заговорил снова — тише, но с отвращением, которое проступало в каждом слове: — «Украсть чью-то жизнь? Сделать из бедняги сосуд для моих воспоминаний? — Он покачал головой, и впервые в его чертах была не злоба, а нечто похожее на брезгливость — к самой идее, к тому, что ему предлагали. — Нет уж, блядь. Это извращение. Я не согласен. Не могу.» Винсент тяжело выдохнул и запрокинул голову к потолку. Молчание, сковавшее гостиную, было тяжёлым. Ви смотрела перед собой, ожидая решения брата — это не единственные варианты, что были у него. И он заговорил снова — сначала тихо, будто разгоняя гипотезу, которая имела пока только общие черты, не такая чёткая, как прошлые: — Сейчас он в искусственной среде. Цифровой инкубатор. Его сознание стабильно. Значит, мы можем пойти другим путём. Не подсаживать в чужой биологический субстрат, а построить для него новый. С нуля. Полностью синтетический с высочайшей степенью симуляции. Осязание, проприоцепция, вкус, обоняние. Прижиться в такой среде будет гораздо больше шансов. «Банка» останется ядром, процессором, а тело будет идеально совместимым интерфейсом. Он сделал паузу, глядя прямо на Ви, и закончил: — Это сложно. Безумно сложно и дорого. Понадобятся компоненты и импланты, которые в Найт-Сити просто не купить. Возможно, на чёрном рынке в Догтауне. И нам нужна вся техническая документация по «Реликту». И даже чуть больше. Джонни прервал его, без прежней ярости, скорее с горьким, недоверчивым изумлением, которое быстро перерастало в нечто более резкое, свирепое: — «Ох, блядь, трогательно! Куклу мне решили слепить? — Голограмма дёрнулась, пошла рябью. — Ты, пацан, вообще понимаешь, что несёшь? — он становился грубее и громче с каждым словом. — Это будет просто дорогущая симуляция, игрушка. Или тебе так охота в Бога поиграть? Ты совсем ебанулся?!» И тут произошло то, чего никто не ожидал. — Ты будешь делать то, что он скажет. Интонация Ви была бесцветной, но от этого воздух будто сжался. Она сидела неподвижно, не было ни гнева, ни угрозы — только констатация факта, приговора, от которого некуда деться. — Потому что альтернатива — вечность в этой «Банке». Или мгновенное стирание. Ты — артефакт. Опасный артефакт. Моего терпения хватило на то, чтобы не вышвырнуть тебя в мусоросжигатель в первый же день. Не испытывай его дальше. Она сделала короткую паузу и добавила — ещё тише, ещё опаснее, каждое слово как щелчок взводимого курка: — Если ещё раз посмеешь говорить с ним таким тоном и использовать такие выражения — тебя не спасёт ничего. Повисла пауза — такая, что стало слышно гудение «Банки». Голограмма замерла — ни движения, ни ряби. А затем Джонни рассмеялся. Тихо, недоверчиво, будто ещё не веря в то, что только что услышал. Потом громче, почти с победным удовольствием. — «Надо же. Чуть задел братика — и ты сразу признала, что я существую. Заговорила со мной. Я польщён, сука, до глубины цифровой души.» Фокус внимания Ви был обращен на конструкт. Она была готова в эту же секунду уничтожить чип и решить вопрос. — Успокойтесь! Не нужно устраивать разборки. — Винсент вклинился между ними, но Джонни перебил его, не дав закончить. — «За себя говори, пацан. Я этого конфликта ждал. — Он победно усмехнулся, повернул голову к Ви и подмигнул ей — нахально, демонстративно, наслаждаясь моментом. — Момента, когда она сорвётся.» Чувствуя, что ещё немного, и Ви устранит «Банку», Винсент перехватил её запястье, сжал крепче, почти с силой, и второй рукой развернул её за подбородок, заставляя повернуться к нему. Ласково улыбнулся. Слова были не нужны — она поймёт его немую просьбу. И сделает ровно то, чего он ожидает. Раздавив фильтр в пальцах, она лишь сощурилась на него — в этом читалось отчётливо: ты за это поплатишься. Ви бросила окурок в пепельницу на журнальном столике резким, злым движением и закурила следующую, не отводя глаз от голограммы — молча, как предупреждение без срока давности. Винсент поднял кружку с остатками кофе — как будто ничего не произошло. Поза осталась открытой, неагрессивной, ладонь лежала на колене Ви, как предохранитель. Он продолжил, будто минуту назад его сестра не была в шаге от уничтожения ценного артефакта и цифрового призрака вместе с ним. — Не думай об этом как о кукле, — начал он, бесконфликтно, почти лекторски. — Думай как о самом совершенном музыкальном инструменте. Корпусе для твоего сознания. Мы не будем слепо копировать человеческий организм. Возьмём за основу его биомеханику — потому что она эффективна. — «Сказки, блядь, для наивных. Технологии, переворот сознания… А если нихуя не выйдет? Если я просто с ума сойду, пытаясь почувствовать то, чего нет? Или стану тупой симуляцией себя? Нахуй такую надежду.» Ледяная искра раздражения обожгла Ви. Эти сомнения. Это нытьё. Они звучали не просто как неуверенность Джонни в себе или в ней. В её искажённом восприятии они звучали как сомнение в Винсенте. В его идее. В его способностях. А для Ви брат был идеален. Идеален в своей сути, в своём выборе, в своей непоколебимой человечности. Позволить кому-то — кому угодно — усомниться в нём было недопустимо. Она не повернула головы. Просто заговорила, и её голос, низкий и монотонный, разрезал пространство между Винсентом и голограммой. — Тебе стоило бы на коленях благодарить моего брата, — отрезала она. — Если бы не его идея, я бы решила этот вопрос иначе. И ты знаешь, как именно. Ты — проблема. Он предлагает решение. Единственное. Всё, в чём ты можешь позволить себе сомневаться — это в собственной решимости пройти через это. В нём — сомневаться нельзя. Джонни снова нахально изогнул губы, для него каждое её слово до сих пор ощущалось как его личная победа, и посмотрел на Винсента. — «Ты слышал? В тебе сомневаться нельзя. — Он начал активно жестикулировать, и голограмма пошла рябью от резкого движения. — И как ты предлагаешь мне соглашаться, если отказ вызывает такую бурную реакцию у неё?» Винсент чуть склонил голову набок. Его тон оставался лёгким, почти игривым, но в нём проскользнуло что-то лукавое: — Если тебе не требуется помощь и твоё единственное желание — раздражать Ви, то я, как хороший брат, позволю ей уничтожить чип. Ведь нельзя помочь человеку, который этого не хочет. — Он эффектно развёл руками, и жест получился широким, почти извиняющимся. — Если тебя устраивает твоя судьба, я ничего не могу поделать. Пальцы Джонни прошли сквозь пряди волос. Предложение звучало бредом безумца. Парень возомнил себя творцом, захотел собрать дорогостоящий конструктор, а сестра за отказ от игры готова была либо снова заточить его в бесконечный кошмар, либо просто расколоть чип, как орех, — и что из этого хуже, он сказать не мог. Выбора ему не оставили. Первый вариант мог хотя бы позабавить — но скорее как анекдот перед расстрелом. Когда Винсент наиграется, за «Банкой» придёт Ви и просто отключит рубильник. Эта мысль была самой яркой, кристально чистой. От этого осознания бессильная злость плавилась, застывая глухой, вязкой яростью — против них обоих и против той западни, в которую он угодил. Он окинул две фигуры на диване взглядом, полным вызова, и бросил: — «Делай что хочешь. Посмотрю с удовольствием, как всё к хуям пойдёт. Заодно нервы одной стерве потреплю.» В это время Ви не смотрела ни на голограмму, ни на Винсента. Она обдумывала слова брата. Если достать пропуска в Догтаун не было проблемой, то найти информацию по «Реликту» — вот где начиналась настоящая охота. Она прокручивала в памяти знакомые листы, что вынесла из «Компэки Плаза», — и вдруг застыла. Повернула голову к Винсенту и произнесла: — Хелльман. Винсент нахмурился. — Что? — Андерс Хелльман. — Речь её была размеренной, но всё ещё чёткой, собранной. — Во всех документах по «Реликту», что я изучала… чертежи, отчёты. В графе «ведущий разработчик» было его имя. Андерс Хелльман. Он — создатель. — «Понятно, — Джонни запрокинул голову, протянул со скепсисом. — Корпоративная крыса, слепившая эту мерзость. Интересно, кого ты ещё готова приплести к этому? Какую ещё хуйню придумаешь, чтобы подыграть братику?» Никто не обратил внимания на реплику. Винсент просиял, он наклонился ближе к Ви, сосредоточившись только на ней. В его глазах зажёгся тот самый огонёк — азарт исследователя, напавшего на след. — Это меняет дело. Это не просто цель. Это источник. Он точно будет обладать достаточной информацией, чтобы мы смогли реализовать проект. — Значит, план есть, — Ви уже начала выстраивать в голове цепочку действий, чтобы брат получил желаемое. — Найти Хелльмана. Вытащить из него всё, что он знает. Отстранившись от сестры, Винсент быстро, коротко посмотрел в сторону призрака. Хоть гипотеза обрела более чёткие контуры, но оставался один фактор, способный пустить всё под откос, даже если оболочку соберут идеально и чип интегрируется без сбоев: сам Джонни, который явно выражал не просто сомнение, а глухое, упрямое неприятие самой идеи. В голове парня возник логичный вопрос: стоит ли вообще браться за это дело? — Ты ведь не спала сегодня ночью, — спросил он сестру, но без вопросительной интонации. Ви подняла бровь: — Нет. Я была занята. — Может, поспишь пару часов? — он чуть склонил голову. — А я пока с Джонни обсужу детали работы. И вообще… поговорим по душам. Она хотела возразить, сказать, что всё равно не сможет уснуть, чтобы не оставлять его одного. Винсент уже поднялся и, взяв её за локоть — нежно, но крепко, — повёл в спальню. Отсекая гостиную и голограмму, он заговорил тише: — Я хочу пообщаться с ним один. Потому что он очень резко реагирует, и, думаю, твоё присутствие тоже играет роль в этом. Я хочу понять, стоит ли вообще затевать всё это. — Он сделал паузу, усаживая её на край кровати, что стояла посреди пространства, обращённая к панорамному окну. — Всё это потребует больших вложений. И ладно моё время на сборку. Но ресурсы, Ви… Поиски Хелльмана, поход в Догтаун — это ляжет на тебя. И оплата компонентов тоже. А если Джонни собирается потом просто, не знаю, разбить тело назло — это того не стоит. Он продолжил — уже легче, но с той же непоколебимой решительностью: — А так я выясню, что у него в голове. Ты ведь знаешь — у меня дар располагать к себе людей. Особенно… своеобразных. Ви тяжело выдохнула. Спорить с ним для неё было невозможно. — Хорошо. Но я буду контролировать ситуацию через камеры в квартире. — Тон стал жёстче, и она посмотрела — коротко, предупреждающе. — Если он скажет хоть что-нибудь подобное тому, что было, — я выйду и разобью «Банку». — Конечно. Главное, чтобы в перерывах между этим ты попыталась поспать, — почти шёпотом проговорил он, укладывая сестру на подушку. Выпрямился, бросил на неё последний взгляд — и вышел из комнаты, аккуратно притворив за собой дверь. Помещение заливало противное марево, сочащееся сквозь оконное стекло. Ви осталась лежать, глядя в потолок, пытаясь унять внутренний зуд от бездействия. Короткая передышка перед следующим разговором. Винсент чуть задержался у спальни — ладонь ещё лежала на ручке. Затем он отпустил её и танцующей походкой направился в гостиную. Голограмма напоказ скучала в кресле: нога закинута на подлокотник, пальцы выбивали беззвучный ритм по колену. Винсент взял свою кружку с журнального столика и, не говоря ни слова, прошёл на кухню — налить себе ещё кофе. Он выжидал. Пусть Джонни сам нарушит молчание. Долго ждать не пришлось. — «Заботливый братик, блядь, — с наигранной любезностью обронил Джонни. — И накормишь, и зашьёшь, и спать уложишь. Просто чудо. — Короткая пауза, и он добавил резче. — Но ты хоть понимаешь, по отношению к кому ты это делаешь? Ты или тупой, или нарочно не видишь, что она творит.» Собеседник, стоявший к говорящему спиной, позволил себе маленькую победную ухмылку. Всё шло как нужно. Винсент развернулся уже с готовым напитком, опустился на диван напротив места, где мерцала голограмма, и, сделав первый глоток, заговорил почти буднично: — Я прекрасно знаю обо всём, что она делала, делает и будет делать. И конечно, не все её решения я разделяю. Но я понимаю, почему она приняла каждое из них. Джонни вспыхнул мгновенно. Голограмма подалась вперёд, сжав подлокотники. — «То есть ты реально понимаешь, зачем она грохнула Джуди? И Эвелин, которая даже говорить не могла? Серьёзно, блядь?» На этот вопрос внутри Винсента появилось приятное чувство, какое испытывает игрок в шахматы, когда оппонент делает ожидаемый ход и всё происходит по намеченному плану. Он не дрогнул, продолжал считывать полупрозрачный образ напротив. Его звучание осталось размеренным, почти мягким — а в этой мягкости держалась сталь. — Ты знаешь, почему Ви искала Эвелин? Джонни взмахнул руками и пошёл рябью от резкого движения. — «Ага, блядь, знаю! Она же мне всё докладывала, как по уставу!» Винсент не среагировал на сарказм. Просто ждал — терпеливо, не прерывая зрительного контакта. И это молчаливое ожидание сработало лучше любого возражения. Джонни потёр переносицу, выдохнул раздражённо, будто пытался привести мысли в порядок, — и заговорил спокойнее: — «Говорила что-то про Вудуистов и кражу. Я особо не вслушивался — меня больше разъёбывало от того, как она людей в фарш крошит.» Винсент кивнул — коротко, удовлетворённо — и откинулся на спинку дивана. — Ви была одной из тех, кто украл чип с твоей энграммой из апартаментов Ёринобу. Эвелин была связана с «Вудуистами». Они заказали ей сделать запись, план помещения. Но кукла решила переиграть всех. Вместе с Ви работал один близкий человек. Тоже наёмник. Мы многим обязаны ему и его семье. — «Ох, блядь, как мило! — перебил Джонни, и его речь сочилась ядом. — Понял: она идиотка, раз вписалась. Только причём тут всё это?» Ответ последовал не сразу. Поза стала более прямой, более «правильной». Винсенту на секунду показалось, что шею снова душит ненавистный воротник рубашки, но он быстро отогнал эту мысль. Как ни в чём не бывало продолжил говорить, без тени колебания: — Сама суть заказа и то, как всё обернулось при его выполнении, ведёт к одному: если «Арасака» или «Вудубойс» найдут причастных — это гарантированная смерть. При уходе из отеля они смогли зачистить концы, и остались только два человека, что были в курсе. Поэтому, когда встал вопрос — довериться ли Джуди и Эвелин, поставить на их молчание жизнь близких, — выбор для Ви был простым. Она делит мир на своих и чужих. Своих бережёт любыми способами. Чужие не имеют значения. Джонни уставился на него, в его чертах читалось полное, глухое непонимание. Он не мог уложить это в голове — как можно оправдывать такое, преподнося как защиту близких. — «Ты нормальный, блядь?! — процедил он сквозь зубы, дрожа от сдерживаемой ярости. — Считаешь, это правильно?!» На слова не последовало эмоциональной реакции. Винсент принял их, не изменившись в лице, словно старая программа, заложенная в нём, начала работу. Он отметил это про себя, факт даже позабавил его, но на чертах не отразился. — Нет. Я так не считаю. И на месте Ви поступил бы по-другому. — Он говорил тем же тоном, но теперь в речи прорезалась та самая непоколебимая серьёзность, которая заставляла умолкнуть даже Ви. — Но выбор был за ней. И она его сделала, основываясь на своём опыте и на своих моральных установках. Он выпрямился и добавил — тише, но весомее: — Я думал, для тебя будет понятен её поступок. Джонни замер, ошарашенный этим заявлением. Он заговорил — жёстко, полный раздражения от одной только мысли, что этому парню хотя бы на секунду показалось, будто он может понять её. — «Ты головой ударился? Идиотизм! Чтоб я — и эту психопатку? Да я скорее…» — Ты знаешь, сколько людей погибло при взрыве башни? Безмятежная интонация Винсента перебила его, как лезвие перебивает натянутую нить. Джонни осёкся. Его глаза чуть расширились. Винсент продолжал — всё так же умиротворённо, откинувшись на спинку дивана и рассматривая свой маникюр, будто это было самым уместным занятием в разгар такого разговора: — Я понимаю, что ты можешь сказать: это были корпораты, они заслуживали смерти. — Он разглядывал, как лак играет на дневном свете. — Хотя, как я считаю, это не оправдание. Вот я родился в корпоративной семье «Арасаки». — Винсент перевёл на него быстрый, почти игривый взгляд. — Да, в твоей любимой корпорации. Из поколения в поколение каждый член семьи работал на её благо. Он повернул голову к окну и говорил — теперь задумчивее, но без потери настойчивости: — Я не разделяю ценностей корпорации. Заслуживаю ли я смерти от того, что родился там? Заслуживает ли смерти человек, который работает на корпорацию — ведь у каждого свои причины делать это? — Он едва заметно качнул головой. — Но я отвлёкся. Лучи касались изображения в кресле, делая его более тусклым, зыбким. Но то, как Джонни вглядывался в парня, напряжение в его позе не просто создавало ощущение присутствия. Его образ был наполнен живым, тяжёлым раздражением от диалога. А Винсент продолжил — тихо, но каждое слово падало точно в цель: — При взрыве погибли и обычные люди. Гражданские. Но ты преследовал свою цель, которая оправдывала средства. И задолго до взрыва были жертвы твоего пути. — Он сделал паузу и закончил: — Поэтому в этом вы похожи. Только цели у вас разные. Смотря куда-то сквозь собеседника, он перебирал доводы, искал возражения, но каждый рассыпался, не успев оформиться. Весь этот диалог выбивал из колеи, мальчишка общался с ним на равных, воспринимал всерьёз. После долгого игнорирования Ви такое отношение Винсента почти обезоруживало. — Это абсолютно нормально. Каждым из нас движут определённые цели, и мы следуем за ними. — взяв паузу, отпил из кружки и продолжил: — Просто время от времени нужно, скажем так, проверять свою конечную точку. Чтобы знать, что она выполнима, что до неё можно дойти и она стоит того. Что не сожжёт тебя дотла, не дав ничего взамен. Он сделал ещё пару. — Твоя реакция на Ви была ожидаема. Наконец проекция колыхнулась. Джонни уставился на него без злобы или вызова, а скорее выжидающе. Винсент считывал его, каждый жест, каждое движение зрачков. — Ты просыпаешься после всего, что произошло в башне, видишь человека, который собирает все твои триггеры. Сначала на интуитивном уровне. А потом всё это подтверждается — и ты ещё и видишь её сразу за работой. При всём этом она молчит, не реагирует — а для человека, привыкшего к вниманию, такое, пожалуй, может быть личным оскорблением. Он чуть склонил голову и закончил деликатно: — Твоё мнение не могло и не может быть другим. И я не прошу его менять. Она не простой человек со своими недостатками. Да, она корпоратка. Да, она отдала большую часть своей жизни военной подготовке. И она живёт по тем правилам, что были с ней когда-то, — делает это добровольно. И поверь, на всё это есть причины. Как и у тебя есть причины на всё, что ты делаешь. Внешней реакции не последовало, но внутри сознания на чипе каждое слово было услышано. Хотелось в ответ огрызнуться, оскорбить, накричать, вернуться в привычное русло. Не получалось, его речь будто тушила всё. Джонни невероятно раздражал тот факт, что парень действительно располагал к себе, действительно понимал. Диалог был лишён увиливаний, в нём не было приукрашиваний, говорил открыто. Правду, которую корпораты, как он знал, обходили за версту. Откинувшись на спинку, постарался отбросить эту слабость, растоптать и выбросить, напомнить себе, кто перед ним. Джонни оскалился в ухмылке: — «И что, такое оружие растили для тебя. Тоже правда, да?» После этих слов, брошенных так легко, Винсент стал холодным. Жёстким. На одно короткое мгновение он стал похож на сестру так сильно, что голограмма дёрнулась. Чуть осёкся — такого эффекта он не ожидал. — Она не оружие, — произнёс чётко и без единой эмоции. — Не инструмент. Не функция. Она моя сестра. Смотрел на Джонни неотрывно ещё секунду, а потом выдохнул и продолжил с той же неизменной стойкостью: — В семье, где мы родились, было чёткое распределение ролей. И нашу судьбу определило то, что я родился на десять минут раньше. Для меня эти роли никогда не имели значения. А потом закончил — уверенно, как факт, в котором не сомневался ни минуты. — Знаешь, несмотря на весь мой пацифизм… если когда-нибудь, чтобы спасти Ви, нужно будет убить — я сделаю это. Не думая ни секунды. — Выдержал паузу и добавил тепло: — Но я благодарен ей, что она не ставит меня перед таким выбором. Джонни подался вперёд, упираясь предплечьем в верхнюю часть бедра, переплёл пальцы в замок и его тон звучал не столько возмущённо, скорее глухо, с недоумением. — «Нахуя ты мне всё это рассказываешь? Сопливую историю вашей ебанутой семейки… и ещё равняешь меня с этой психопаткой?» Винсент чуть отвёл голову в сторону, подбирая слова. — Чтобы для тебя что-то прояснилось. Чтобы тобой не управлял слепой гнев или ненависть. — Он снова посмотрел на Джонни, и в его тоне теперь звучали только спокойствие и серьёзность. — Потому что я хочу получить от тебя осознанный ответ. Пауза была густой, наполненной, не предвещающей простого разговора. Он продолжил — теперь каждое слово падало весомо, без тени игривости. — Тебе нужна эта возможность? Я не могу дать тебе гарантий. Не могу дать обещаний, что всё вообще получится — что я смогу собрать тело, смогу интегрировать в него чип и сделать так, чтобы всё заработало. — Он наклонился чуть ближе и закончил тише, но твёрже: — Но могу пообещать только одно: если я за это возьмусь, я приложу все усилия. Казалось, всё замерло. Слова Винсента звучали для Джонни просто насмешкой над умирающим — но ни в позе, ни в речи не было ничего, что указывало хотя бы на каплю сомнения в предложении, которое он выдвигал. На секунду конструкту почудилось, что к горлу подкатил ком — что-то вязкое, липкое разлилось в груди, хоть он и понимал: это всего лишь отголоски ощущений, воспоминания о теле, которого давно нет. Он быстро подавил это старое, почти забытое чувство. Под жадным, ожидающим взглядом Джонни наконец заговорил — негромко, без бравады: — «Ты же понимаешь, что это невозможно. Наверняка нихуя не выйдет.» Винсент хмыкнул — без пафоса, просто как факт: — Да — такого никто не делал. — Он перевёл взгляд на «Банку» и добавил: — Но уже один раз рискнули, когда создавали устройство. Такого тоже никто не делал. Чип обычно помещают сразу в подходящий освобождённый сосуд — точнее, работали только над таким форматом. Но всё же ты очнулся. Он откинулся на спинку дивана и запрокинул голову к потолку — так, будто там уже была развёрнута невидимая схема, и он внимательно её читал. — Если бы всё зависело только от меня, я бы так не наседал на тебя. Просто сделал бы это — с надеждой, что это поможет тебе. Но не смогу воплотить это один. Детали будут стоить целое состояние. Даже если их достать, нужен будет человек, который сделает что-то вроде программы — той, что свяжет чип и оболочку, чтобы появились ощущения, чтобы ты вообще мог пошевелиться. — Он выпрямился и снова посмотрел на Джонни. — И Хелльман… вряд ли инженер «Арасаки» просто так что-то расскажет. Вряд ли мы его застанем за покупкой хлеба у меня в районе. Он сделал паузу, давая словам осесть, и закончил: — Все эти вопросы сможет решить Ви. Но я не хочу тратить её время зря, если это тебе не нужно. — «Как она, блядь, может создать что-то с чувствами, если сама нихуя не чувствует? — Джонни ударил себя в грудь и добавил: — Я, сука, живее, чем она.» — Она сможет, и я, конечно, понимаю: тема того, какая моя сестра ужасная, тебя не отпускает. Но речь не об этом. — Винсент продолжил серьёзнее: — Речь о том, хочешь ли ты получить возможность попробовать по-другому. Возможно, обратить своё внимание не на ненависть, а на то, что ты отбрасывал как неважное раньше. Или… ты израсходовал все силы и всё, что в тебе осталось, — это желание попусту кричать и плеваться ядом. Тогда Ви права, и тебя лучше будет отключить. Атмосфера в комнате стала ещё тяжелее. Джонни сидел, глядя на кружку, оставленную на столике, и в голове его проносились слова — сформулированные так, что отказаться значило признать: он выдохся. И, что ещё хуже, — что Ви права. Он фыркнул, его поза приняла наигранно расслабленный, вальяжный вид, и он уставился на Винсента. — «Думаешь, ты такой умный? — Усмехнулся, но изгиб вышел усталым. — Я не твоя сестра, чтобы меня было так просто наебать. — Он помолчал, и его черты чуть изменились — потеряли браваду, стали спокойнее. — Вариантов не много, да и терять особо нечего. Спалишь всё к хуям — и отлично. Но если вдруг получится… это будет что-то невероятное.» Винсент просиял — тепло, открыто — и кивнул: — Я постараюсь сделать так, чтобы всё получилось. Если ты согласен — можно начинать работу. Ви достанет пропуска в Догтаун и найдёт Хелльмана. Дальше всё пойдёт быстрее. Джонни откинулся на спинку и скрестил руки на груди. Не мог понять, зачем всё это; было понятно, что парень не шутил насчёт предложения, но какая выгода для него была в этом? Найти её у призрака не получилось, лишь про себя он отметил — это был самый странный корпорат, которого он видел. — «Вот только с хуя ли ей этим заниматься? Я ей, блядь, не нравлюсь. Прям как она мне. Взаимная ненависть, и ты хочешь, чтобы она ради меня старалась?» Винсент поднялся с дивана, взял пустую кружку и, уже направляясь к кухне, бросил в пол-оборота: — Ты ей неприятен, возможно, даже больше, чем она тебе, но Ви согласится, потому что я её попрошу, а этого достаточно. Гостиная опустела, Винсент вышел в коридор, и голограмма исчезла. Только матовый корпус «Банки» всё так же стоял на барной стойке, мерцая индикаторами. Но внутри устройства крутилось слишком много мыслей — опасных, вязких, от которых не получалось отмахнуться. Что, если у парня получится? Он гнал эту мысль — грубо, зло, как гонят попрошайку с порога. Но она возвращалась. Снова и снова. Прокручивалась по кругу, как заезженная пластинка, и с каждым оборотом въедалась глубже. Перед внутренним взором всплывали картинки, которых не должно было быть: пальцы, сжимающие гриф гитары. Ощущение от первой затяжки. Вкус дешёвой текилы на языке. Всё будет не сном. Не записью. Настоящее. Бред. Опасный, токсичный бред. Он уже жалел — жалел, что позволил себе эту крупицу надежды. Лучше бы орал, лучше бы послал к чёрту этого парня с его затеей, чем теперь сидеть в темноте и чувствовать, как эта зараза пускает корни где-то глубоко, где, казалось, уже ничего не росло. Надежда жгла. Не как огонь — как кислота. Медленно. Неумолимо. И вытравить её было нечем.