Подарок

Машина плавно въехала за кованые ворота и медленно покатилась по длинной подъездной дорожке. Колёса почти бесшумно шуршали по тонкому слою свежего снега. По обе стороны тянулись высокие тёмные ели, подсвеченные снизу мягким тёплым светом. Всё вокруг выглядело слишком аккуратным. Слишком выверенным. Даже снег здесь казался лежащим правильно. Дом появился между деревьями постепенно. Большой. Тёмный. Почти без внешнего декора. Дом Джина стоял за городом, в закрытом посёлке, где даже соседей почти не было видно за высокими елями и длинными заборами. Огромный. Современный. Слишком дорогой, чтобы нуждаться в демонстрации богатства. Здесь не было золотых колонн или безвкусной роскоши — только холодная дороговизна, которую понимали те, кто вращался в нужных кругах. Никакой показной роскоши — только архитектура, которую могли позволить себе люди, давно переставшие нуждаться в демонстрации денег. Панорамные окна, камень, дерево, ровные линии, широкие террасы. Дом выглядел не уютным — дорогим. И холодным. Свет внутри горел только в некоторых окнах второго этажа. Когда машина остановилась под навесом, водитель тут же вышел первым и открыл дверь. Морозный воздух резко ударил в лицо. Джин вышел наружу, запахивая длинное тёмное пальто плотнее. Ветер тут же подхватил полы одежды, бросил в лицо мелкую снежную пыль. Джин раздражённо поморщился и быстро поднялся по ступеням. Дверь открыли ещё до того, как он подошёл вплотную. Тёплый воздух дома мягко окутал его сразу. В прихожей пахло дорогим деревом, кофе и чем-то едва уловимо цветочным — ароматом диффузоров, которые меняли строго по расписанию. Пространство было огромным. Слишком большим для одного человека. Высокие потолки, длинная люстра из матового стекла, тёмный мраморный пол, на котором не было ни единого следа. Всё идеально чистое. Безупречное. Как выставочный зал. Навстречу уже спешил омега из прислуги. Невысокий, полноватый лет сорока пяти с аккуратно зачёсанными назад волосам. На нём была идеально выглаженная тёмно-серая форма — настолько безукоризненная, будто он вообще не садился за весь день. Даже рукава сидели одинаково ровно. Он остановился в нескольких шагах от Джина и сразу опустил взгляд. — Господин. Голос тихий. Осторожный. Джин не ответил сразу. Только медленно стянул перчатки, небрежно бросив их на узкий столик у стены. Кожа мягко ударилась о полированное дерево. Омега тут же подошёл ближе, помогая снять пальто. Двигался он почти бесшумно, быстро и точно — так, словно каждое движение давно было отработано до автоматизма. Джин слегка повернул голову, позволяя освободить плечи от ткани. — Когда приедет Юнги — приведи его ко мне в кабинет, — спокойно сказал он, расстёгивая манжету рубашки. — И проследи, чтобы меня не беспокоили. — Да, господин. Омега кивнул ещё ниже. Он никогда не смотрел Джину прямо в глаза дольше пары секунд. Никто из прислуги не смотрел. Джин не повышал голос. Не устраивал сцен. Не швырялся вещами. Но атмосфера вокруг него всегда держала людей в напряжении. Он относился к персоналу так же, как к дорогой технике или системе безопасности дома: пока всё работает идеально — существование можно игнорировать. Но малейшая ошибка сразу становилась заметной. Именно это пугало сильнее крика. Если Джин обращал внимание — значит, что-то пошло не так. Прислуга знала его привычки почти болезненно хорошо. Какой чай подавать утром. Какая температура должна быть в кабинете. Какую музыку нельзя включать, когда он дома. Когда нельзя заходить даже под предлогом срочности. Дом существовал вокруг Джина, подстраиваясь под него полностью. И сейчас омега чувствовал напряжение хозяина слишком хорошо. Это читалось в резкости движений. В том, как Джин даже не замедлил шаг. В холодном спокойствии голоса. Омега остался стоять у входа ещё несколько секунд после того, как Джин ушёл, будто только сейчас позволил себе нормально вдохнуть. Джин тем временем уже поднимался на второй этаж. Широкая лестница уходила вверх плавным изгибом. Мягкая подсветка вдоль стен делала дом почти беззвучным. Даже шагов не было слышно — толстый ковёр глушил всё. Кабинет находился в дальнем конце коридора. Тяжёлая дверь закрылась за ним глухо и плотно. Только тогда Джин остановился. Несколько секунд он просто стоял посреди комнаты, медленно снимая часы с запястья. Кабинет был огромным. Не рабочая комната — полноценная крепость. Тёмные деревянные панели на стенах. Высокие книжные шкафы до самого потолка. Закрытые стеклянные витрины с редкими изданиями. Картины в тонких чёрных рамах. Низкий кожаный диван у стены. Мини-бар из чёрного дерева. Настоящий камин, в котором тихо потрескивал огонь. И почти полное отсутствие личных вещей. Ни фотографий. Ни сувениров. Ничего, что делало бы пространство живым. Только идеально организованный порядок. Центр кабинета занимал длинный стол из тёмного дерева. На нём — несколько мониторов, планшеты, закрытая папка с документами, дорогая ручка, стоящая строго параллельно краю стола. Даже провода были убраны так, будто их не существовало. Джин медленно подошёл к окнам и резким движением задёрнул тяжёлые шторы. Весь мир снаружи исчез. Остался только кабинет. Полумрак. Тёплый свет лампы. И холодное свечение экранов. Он сел в кресло и впервые за вечер позволил раздражению проступить на лице. Пальцы быстро забегали по клавиатуре. Не обычный браузер. Совсем другие программы. Другие сети. Закрытые форумы. Архивы утечек. Частные площадки, где информация стоила дороже людей. Экран за экраном открывались новые окна. Тёмные интерфейсы. Чаты. Закрытые темы. Продажи баз данных. Политические сливы. Финансовые схемы. Но ничего. Ни одного упоминания. Он проверял старые ветки. Покупал доступы. Поднимал архивы за последние недели. Счёт Минсока всплыл слишком резко. Слишком точно. И самое главное — слишком чисто. Без посредников. Без следов перепродажи. Без типичного шума, который всегда тянулся за крупной утечкой. Это раздражало сильнее всего. Потому что в их мире информация никогда не появлялась из ниоткуда. Кто-то всегда говорил. Кто-то продавал. Кто-то ошибался. Но этот счёт знали только трое. Минсок. Сам Джин. И… Пальцы замерли над клавиатурой. В кабинете стало особенно тихо. Только едва слышно потрескивал камин и гудели системы охлаждения в стеновой панели рядом с серверным шкафом. Джин медленно откинулся в кресле и потёр переносицу. Он чувствовал, как внутри растёт напряжение. Не страх. Нет. Раздражённая настороженность человека, который слишком долго выживал за счёт контроля — и вдруг столкнулся с чем-то, что не укладывалось в привычную систему. И это ему очень не нравилось. Джин поднял взгляд от монитора, когда в дверь негромко постучали. Три коротких удара. Не прислуга. Слишком уверенно. — Войдите, — спокойно произнёс он, уже заранее понимая, кто стоит за дверью. Наконец-то. Дверь открылась почти сразу. В кабинет вошёл омега лет тридцати — невысокий, худой до почти болезненной остроты в фигуре. Светлые крашеные волосы были небрежно уложены, тёмные корни уже немного отросли и заметно контрастировали с холодным блондом. Лицо бледное, с резкими скулами и тяжёлым, уставшим взглядом человека, который привык работать по ночам. Мин Юнги. Лучший хакер из всех, кого знал Джин. А Джин знал очень многих. Юнги не выглядел как человек, способный вскрывать банковские сети, стирать архивы и ломать государственные системы безопасности. В нём вообще не было ничего впечатляющего на первый взгляд. Слишком обычный. Тёмная куртка без логотипов. Серый свитер с растянутым воротом. Чёрные брюки. Тяжёлые ботинки с мокрым снегом на подошве. Одежда была хорошей, качественной, но без попытки показать стоимость. Юнги никогда не любил вычурность. Деньги он тратил на оборудование, доступы, а не на бренды. Он вошёл в кабинет так, будто бывал здесь сотни раз. Даже не огляделся. Только коротко мазнул взглядом по тёмным шторам, мониторам и камину, после чего сразу подошёл к столу и сел напротив Джина, не дожидаясь приглашения. Закинул ногу на ногу. Куртку снимать не стал. — Ну, чай, я думаю, мы распивать не будем, — лениво произнёс он, слегка хриплым после улицы голосом. — Ты меня явно не для этого сюда выдернул. Джин несколько секунд молча смотрел на него. Юнги был одним из немногих, кому позволялось вести себя подобным образом в этом доме. Не потому что Джин испытывал симпатию — просто ценность Юнги давно перевешивала необходимость соблюдать дистанцию. Слишком полезный. Слишком умный. И достаточно осторожный, чтобы никогда не переходить границу окончательно. Огонь в камине тихо треснул. Свет лампы скользнул по тонкому серебряному кольцу у Юнги на пальце. — Ты прав, — спокойно сказал Джин. — Сразу к делу. Он медленно закрыл одно из окон на мониторе и перевёл взгляд прямо на омегу. — Я хочу, чтобы ты нашёл Тэхена и вернул его мне. Юнги замер. По-настоящему. Это длилось всего секунду, но Джин заметил. Брови омеги чуть дрогнули вверх, взгляд стал более собранным, внимательным. Исчезла расслабленность. — Джин, — медленно произнёс он. — Ты же знаешь… Тэхен умер два месяца назад. Юнги слегка нахмурился. — Нечего искать. Джин не сводил взгляда с Юнги. Тот тоже больше не выглядел расслабленным. Исчезла привычная ленивость в позе, насмешливость во взгляде. Теперь омега сидел чуть подавшись вперёд, внимательно наблюдая за Джином, словно пытался заранее просчитать, насколько серьёзным станет этот разговор. За окнами тихо завывал ветер. Огонь в камине мягко трещал, отбрасывая тёплые отсветы на тёмное дерево кабинета, но теплее от этого не становилось. Джин медленно переплёл пальцы между собой. — Видишь, Юнги, какая штука, — произнёс он спокойно. — Спроси ты меня про это пару часов назад, я бы тоже посмотрел на такого человека как на сумасшедшего. Юнги нахмурился. — Уже звучит хреново. — Именно. Джин ненадолго отвёл взгляд в сторону мониторов. На одном всё ещё были открыты страницы закрытых форумов и архивов с утечками. Цепочки транзакций. Новостные сводки. Упоминания Минсока. Он снова посмотрел на Юнги. — Офшорный счёт Минсока каким-то чудесным образом оказался слит общественности. Юнги тихо присвистнул. — Да ладно. — Мм. — Тот самый? — Тот самый. Юнги выпрямился сильнее. Теперь в его глазах уже появился настоящий интерес. — Подожди. Я видел новости про утечку и проверки, но не копал глубоко. Это реально его основной счёт всплыл? — Один из ключевых. — Чёрт. Юнги коротко потёр лицо ладонью и тихо хмыкнул себе под нос. — Тогда понятно, почему тебя перекосило. — Через пару дней Минсоку либо гнить в тюрьме, либо лежать в могиле, — ровно сказал Джин. — Но сейчас не об этом. Он сделал короткую паузу. — Номер этого счёта знали трое. Юнги медленно поднял взгляд. — Минсок, — продолжил Джин. — Я. И Тэхен. В кабинете стало тихо. Очень тихо. Юнги несколько секунд просто смотрел на него, будто в голове медленно начинали складываться детали. Одна за другой. — …Вот как, — негромко произнёс он. Джин заметил этот момент. Тот самый, когда Юнги начал понимать, почему его вообще сюда позвали. Юнги откинулся на спинку стула и нахмурился уже по-настоящему. — Ладно, — протянул он медленнее. — А с чего ты вообще решил, что это как-то связано именно с Тэхеном? — Потому что кроме нас троих этот номер никто не знал. — Джин, — Юнги качнул головой. — Ты же сам понимаешь, насколько это шатко звучит. — Понимаю. — Минсок бухает как скотина последние лет пятнадцать. Он вполне мог где-нибудь по пьяни выболтать лишнего. Особенно если решил понтануться перед кем-то полезным. Джин едва заметно усмехнулся. Не весело. Скорее устало. — Сначала я тоже так подумал. Он медленно снял очки и положил их на стол рядом с клавиатурой. — Более того, это была моя первая мысль. Самая логичная. Юнги молча слушал. — Минсок любит выпить. Любит чувствовать себя важным. Любит производить впечатление. И да, в теории он мог где-то облажаться. Джин сделал короткую паузу. Потом тихо добавил: — А потом мне пришла другая мысль. Юнги чуть прищурился. — Какая? Джин посмотрел прямо ему в глаза. — Этот счёт больше десяти лет сохранялся в тайне. Его голос стал чуть тише. — Десять лет, Юнги. Слишком много людей за это время пытались раскопать активы Минсока. Слишком много проверок было. Слишком много утечек вокруг него случалось. Но именно этот счёт никогда нигде не всплывал. Он слегка подался вперёд. — А теперь он неожиданно оказался на поверхности. Сразу. Полностью. С номерами, транзакциями и привязками. Будто кто-то просто взял и выложил готовую папку. Юнги долго молчал. Он сидел напротив Джина всё так же расслабленно внешне, но взгляд у него стал другим — внимательным, цепким. Он будто медленно прокручивал что-то в голове, пытаясь выстроить логику в том, что пока в неё не складывалось. За окнами ветер качнул ветви деревьев, и по тёмным шторам скользнули бледные отсветы фонарей. Юнги негромко выдохнул. — Допустим, — медленно начал он, — ты прав. Допустим, он жив. Джин никак не отреагировал. Только продолжал смотреть на него неподвижно. Юнги чуть нахмурился, подбирая формулировки осторожнее, чем обычно. — Но тогда я не понимаю другое. Он ненадолго отвёл взгляд в сторону камина. — Каким образом Тэхен вообще мог передать кому-то такую информацию? Тишина стала плотнее. Юнги продолжил уже совсем спокойно: — Ты же помнишь его. Без уточнений. Без прямых слов. Но этого хватило. Он слегка покачал головой. — Я о самом процессе. Джин молчал. Юнги чуть прищурился. Камин тихо треснул. На несколько секунд в кабинете снова стало слышно только огонь и слабый гул вентиляции. Юнги посмотрел на Джина внимательнее. — Поэтому я и пытаюсь понять, — сказал он уже тише, — как это вообще могло произойти. Джин медленно подался вперёд. Тень от огня скользнула по его лицу, делая взгляд ещё холоднее. — А вот это, — негромко произнёс он, — я и собираюсь выяснить.