Подарок

Кухня была освещена только тёплым светом над островом и мягкой подсветкой вдоль нижних шкафов. В доме стояла почти сонная тишина — только негромко работал телевизор и иногда звенела вилка о край тарелки. Чонгук сидел за кухонным островом, расслабленно откинувшись на высокий стул. На нём были тёмные домашние штаны и чёрная футболка с закатанными до локтей рукавами. Волосы после душа ещё оставались немного влажными. На предплечье блестели капли воды. Перед ним стояла почти пустая тарелка с пастой и стакан с виски, к которому он пока почти не притронулся. Телевизор работал фоном уже минут двадцать, но когда на экране появилась красная плашка срочных новостей, Чонгук поднял взгляд почти сразу. — …экстренные новости. Сегодня поздно вечером на территории заброшенного складского комплекса в промышленном районе были обнаружены тела двух альф… На экране появились кадры ночной съёмки. Синие мигалки резали темноту. Полицейские машины. Люди в форме. Жёлтая лента вокруг старого склада. Чонгук медленно отложил телефон. — По предварительным данным, одним из погибших оказался высокопоставленный чиновник Хан Минсок, чьё имя в последние дни фигурировало в крупном коррупционном расследовании… На экране мелькнула архивная фотография Минсока. Идеальный костюм. Уверенная улыбка человека, привыкшего считать себя неприкасаемым. Следом появилось второе лицо. Кан Донхен. — Второй погибший — сорокалетний фрилансер Кан Донхен. Источники сообщают, что мужчина был найден с огнестрельными ранениями в грудь… Чонгук тихо хмыкнул. Фрилансер. Красиво завернули. Ведущая продолжала спокойным поставленным голосом: — По неподтверждённым данным, после убийства Кан Донхена Хан Минсок совершил самоубийство, выстрелив себе в висок. Следствие рассматривает версию конфликта на фоне недавней утечки финансовых данных и офшорных счетов… На экране снова показали склад. Чёрные мешки на носилках. Репортёров за ограждением. Кого-то из полиции, быстро скрывшего лицо от камеры. Чонгук негромко рассмеялся. Тихо. Почти довольно. Вот и всё. Минсок оказался слишком труслив, чтобы ждать ареста. А Донхен — слишком опасным свидетелем, чтобы оставить его в живых. Всё пошло именно так, как Чонгук и рассчитывал. Нет, даже лучше. Он потянулся за стаканом с виски и сделал медленный глоток, всё ещё глядя в экран телевизора. Там уже обсуждали замороженные счета, проверки министерства и возможные аресты людей из окружения Минсока. Система начала жрать саму себя. Чонгук перевёл взгляд на Тэхена. Омега даже не смотрел новости. Он сидел напротив за другой стороной острова, слегка сгорбившись над тарелкой, и медленно накручивал спагетти на вилку, полностью сосредоточенный на этом занятии. Будто ничего вокруг не существовало. Сегодня Тэхен выглядел особенно красиво. На нём был мягкий светло-бежевый свитер с высоким горлом, явно дорогой, но очень простой. Рукава закрывали кисти почти до пальцев, из-за чего Тэхен временами неловко подтягивал ткань выше. Тёмные свободные брюки сидели на его худых бёдрах чуть мешковато. Волосы после душа были мягкими, пушистыми и немного падали на глаза. Домашний. Тихий. Слишком красивый для человека, которого когда-то собирались просто пустить в утиль. Тэхен осторожно подцепил пасту вилкой и отправил в рот, всё так же не поднимая глаз. На новости про Минсока он не отреагировал вообще никак. Ни дрогнувшего взгляда. Ни напряжения. Ничего. Будто имя этого человека для него ничего не значило. И это почему-то раздражало Чонгука сильнее всего. Потому что он уже видел эту реакцию раньше. Или её отсутствие. Тэхен мог отбивать пальцами ритм при виде фотографии Минсока. Мог зависнуть, услышав цифры счёта. Мог смотреть пустым взглядом в одну точку так, будто в голове происходило что-то, недоступное другим. А потом снова становился просто странным тихим омегой, который сидит на кухне и ест спагетти. Чонгук медленно покрутил стакан в руке. Телеведущая продолжала что-то говорить про экстренное заседание комиссии, но он уже почти не слушал. Он смотрел только на Тэхена. На длинные пальцы, крепко сжимающие вилку. На тонкую шею под высоким воротом свитера. На спокойное лицо человека, который, возможно, одним случайным набором цифр уничтожил влиятельного чиновника. И, вероятно, даже сам этого не понял. Юнги уехал почти сразу после разговора. Без лишних слов. Без привычной ленивой болтовни. Всю дорогу по ночному городу он ехал молча, иногда машинально постукивая пальцами по рулю. За окнами тянулись мокрые улицы, светофоры, редкие прохожие, укутанные в шарфы. Снег уже почти перестал идти, но воздух всё ещё был мутным от сырости и света фонарей. Машина плавно свернула во двор жилого комплекса. Не элитного. Но хорошего. Из тех современных ЖК, где квартиры стоят дорого, но без показной роскоши. Закрытый двор. Подземный паркинг. Серые фасады с панорамными окнами. Небольшая кофейня на первом этаже одного из корпусов. Тихо. Чисто. Спокойно. Юнги спустился на парковку. Тёмная иномарка мягко остановилась между бетонных колонн. Низкая, дорогая, с приглушённым урчанием двигателя. Без спортивной вычурности — просто хорошая машина человека, который может позволить себе комфорт и надёжность. Он заглушил двигатель, но выходить не стал. Только достал сигареты из кармана куртки. Щёлкнула зажигалка. Тонкая струйка дыма медленно поползла вверх под тёмный потолок салона. Юнги откинул голову на сиденье и прикрыл глаза. Тэхен. Странно, но он вспоминался очень отчётливо, хотя виделись они всего несколько раз и толком даже не разговаривали. Наверное, потому что омега цеплял внимание сам по себе. Юнги медленно выдохнул дым через нос. Перед глазами всплыл один из первых моментов. Тэхен сидел тогда в гостиной, поджав под себя ноги на диване. Огромная кофта висела на нём мешком, закрывая кисти почти полностью. Волосы падали на лицо. В руках кружка, которую он держал слишком осторожно, будто боялся разбить. Кто-то обратился к нему. Самый обычный вопрос. А Тэхен будто потерялся. Не глупо. Не бессмысленно. Нет. Скорее так, словно мозг в какой-то момент переставал успевать за реальностью. Будто ему требовалось больше времени, чтобы собраться, понять, подобрать ответ. — М… а… мм… Обрывки звуков. Сбитое дыхание. И растерянность от того, что слова опять не складываются нормально. Юнги тогда ещё помнил собственное ощущение неловкости. Он быстро отвёл взгляд, будто случайно увидел что-то слишком личное. Он снова затянулся сигаретой. В памяти всплывали другие детали. Как Тэхен иногда дезориентированно оглядывался, если вокруг становилось слишком шумно. Как мог замереть посреди коридора на секунду-другую, словно пытался понять, куда вообще шёл. А ещё — как шарахался от резких движений. Однажды Юнги просто неожиданно вышел из-за угла, не заметив омегу. И Тэхен дёрнулся так резко, что едва не впечатался спиной в стену. Потом сразу опустил голову. Вцепился пальцами в рукав. Будто сам испугался собственной реакции. Юнги тогда только нахмурился и пошёл дальше. Но сейчас почему-то вспоминал это слишком чётко. Он медленно стряхнул пепел в пустую банку из-под энергетика в подстаканнике. Парковка была тихой. Только где-то далеко хлопнула дверца машины. Юнги снова прикрыл глаза. Он помнил и другое. Тэхен иногда выглядел абсолютно собранным в каких-то мелочах. Например, мог часами что-то рисовать, полностью уходя в это занятие. Или неожиданно внимательно слушать разговор, который, казалось бы, вообще его не касался. А потом снова терялся. Будто внутри всё работало какими-то странными рывками. И эти руки. Юнги нахмурился. Он только сейчас понял, что лучше всего помнит именно руки омеги. Тонкие пальцы. Вечно теребящие ткань рукавов. Постукивающие по чашке. По колену. По столу. Какой-то ритм. Если Тэхен действительно жив… Мысль всё ещё звучала дико. Потому что Юнги слишком хорошо помнил атмосферу вокруг омеги тогда. Все были уверены, что долго тот не протянет. Слишком сломанный. Слишком потерянный. Слишком… повреждённый жизнью. А теперь внезапно выясняется, что спустя два месяца после своей «смерти» Тэхен каким-то образом может быть связан с утечкой, которая похоронила Хан Минсока. И самое паршивое — Юнги совершенно не понимал как. Квартира встретила Юнги тишиной. Не уютной — рабочей. Он захлопнул дверь, скинул кботинки прямо у входа и, не включая основной свет, прошёл внутрь. Помещение сразу тонуло в полумраке, подсвеченном только городскими огнями за панорамными окнами и холодным светом техники. Квартира была большой, но выглядела почти нежилой. Никаких фотографий. Никакого декора ради декора. Только вещи, которыми реально пользовались. Тёмные стены. Серый диван с небрежно брошенным пледом. Низкий столик, заваленный флешками, наушниками и пустыми банками из-под энергетиков. Открытые полки с техникой, роутерами, коробками комплектующих и проводами. У одной стены — несколько мониторов, собранных в полноценную рабочую станцию. Провода, серверный блок, мигающие индикаторы. Воздух пах кофе, сигаретами и нагретым пластиком техники. На кухонной стойке стояла немытая кружка со следами старого кофе и открытая пачка лапши быстрого приготовления. Видно было, что дома Юнги в основном либо работал, либо спал. Он стянул куртку прямо на ходу и бросил её на спинку стула. Сразу направился к кофемашине. Через минуту по квартире разнёсся тихий гул. Запах свежего крепкого кофе быстро смешался с сигаретным дымом, въевшимся в мебель и шторы. Юнги взял кружку и уселся за компьютеры. Мониторы один за другим вспыхнули холодным светом. На экранах замелькали окна программ, терминалы, закрытые сети, базы данных. Юнги быстро печатал, почти не задумываясь над движениями. Всё давно делалось на автомате. Ночь будет длинной. Очень. Он открыл фотографию Тэхена. Одну из старых. Не самую качественную. Омега смотрел чуть в сторону, волосы падали на глаза. Худой. Слишком бледный даже на снимке. Юнги несколько секунд смотрел на фото молча. Потом начал работать. Сначала — обычные городские базы. Камеры. Транспорт. Медицинские регистрации. Полицейские архивы. Он прогонял фотографию через системы распознавания лиц, менял углы, качество, освещение. Алгоритмы быстро выдавали десятки похожих лиц. Не то. Снова не то. Юнги отпил кофе и продолжил. На одном мониторе открывались городские камеры за последние недели. На другом — закрытые форумы с объявлениями, серыми сделками, перевозками людей и поддельными документами. На третьем — полицейские сводки. Пальцы быстро бегали по клавиатуре. Иногда он останавливался, увеличивал очередной кадр с камеры наблюдения, всматривался в лицо случайного омеги в капюшоне. Нет. Слишком высокий. Не тот разрез глаз. Не та походка. Следующий. Следующий. Часы незаметно перевалили за два ночи. Юнги уже снял свитер, оставшись в футболке. Кофе остыл. На столе появилась вторая кружка и пепельница, полная окурков. Он копал глубже. Нелегальные клиники. Закрытые чаты перекупщиков. Чёрные рынки документов. Если Тэхен жив — кто-то должен был его видеть. Такие люди не исчезают полностью. Особенно омеги. Особенно красивые. Юнги потёр уставшие глаза и снова открыл фотографию. Тэхен. Странный. Тихий. Дезориентированный. Он снова вспомнил, как омега иногда будто выпадал из происходящего на несколько секунд. Как терялся в простых вопросах. Как вздрагивал от людей. И всё равно… Юнги нахмурился. Даже тогда в Тэхене не было ощущения пустоты или глупости. Нет. Скорее наоборот. Иногда создавалось впечатление, будто внутри у омеги происходит слишком много всего одновременно, и из-за этого он просто не успевает за реальностью. Юнги сделал ещё глоток кофе и продолжил искать. Теперь уже по закрытым полицейским архивам. Сводки о задержаниях. Драках. Найденных людях без документов. Уличных камерах. Он даже полез в базы умных камер торговых центров и метро, к которым обычные люди доступа не имели. Фотография Тэхена снова и снова уходила в поиск. Результатов почти не было. И это начинало раздражать. Потому что в современном городе невозможно жить без следов. Невозможно не попасть хотя бы на одну камеру. Не засветиться картой. Телефоном. Лицом. Если только… Юнги медленно откинулся на спинку кресла. Если только кто-то специально не прячет тебя от мира. Очередной запрос всё ещё обрабатывался. На одном из мониторов медленно ползла строка загрузки, прогоняя фотографию Тэхена через очередную сеть городских камер. Алгоритм сопоставлял лица, маршруты, временные промежутки. Работы системе оставалось ещё минут десять. Юнги откинулся на спинку кресла и потёр уставшие глаза. Квартира вокруг тонула в синеватом свете мониторов. За окнами давно перевалило за полночь. В соседних домах почти погас свет. Только редкие окна ещё светились в темноте. На столе остывал уже третий кофе. Юнги несколько секунд просто смотрел в экран с фотографией Тэхена. Потом тихо выдохнул. Нет. Он заходит не с той стороны. Даже если Тэхен жив — это ещё ничего не объясняет. Потому что сама утечка выглядела слишком чистой. Слишком профессиональной. Юнги медленно взял кружку и сделал глоток холодного кофе. Тэхен сам это слить не мог. Даже не потому, что не захотел бы. Юнги вообще сомневался, что омега умел нормально пользоваться сложной техникой. Он слишком хорошо помнил эту дезориентированность в обычных вещах. То, как Тэхен иногда путался даже в простых действиях, зависал на элементарных вопросах, терялся от слишком большого количества информации вокруг. Нет. Тэхен точно не сидел ночью за ноутбуком, вскрывая офшорные архивы и выгружая компромат в сеть. Значит, был кто-то ещё. Юнги медленно выпрямился в кресле. Вот с кого надо начинать. Он быстро открыл новую вкладку и начал работать уже в другом направлении. Не сам слив. Точку публикации. Первую. Ту, откуда информация вообще пошла дальше. Пальцы быстро застучали по клавиатуре. Закрытые архивы форумов. Логи репостов. Теневые площадки с политическими сливами. Юнги методично выстраивал цепочку распространения информации назад. Сначала новостные каналы. Потом анонимные агрегаторы. Потом маленькие закрытые чаты. Всё глубже. И глубже. На одном из экранов быстро замелькали строки кода и сетевые маршруты. Юнги нахмурился. Интересно. Самый первый файл всплыл не на крупных площадках. Наоборот. На каком-то мелком закрытом форуме, где обычно торговали корпоративными утечками и внутренними базами компаний. Место тихое. Не слишком популярное. Именно поэтому там часто сливали действительно серьёзные вещи — без лишнего шума. Юнги быстро открыл архив публикации. Файл был выложен анонимно. Без комментариев. Без требований денег. Без попытки выйти на контакт. Просто архив. Счета Транзакции Документы. Привязки к людям. Слишком аккуратно собранный архив. Юнги почувствовал, как внутри медленно просыпается профессиональный интерес. Он начал копать глубже. IP, разумеется, подменён. Маршрут пущен через несколько стран. Часть узлов вообще одноразовые. Кто бы это ни сделал — он понимал, что делает. Юнги открыл технические логи публикации и замер. Чисто. Слишком чисто. Даже хороших хакеров обычно выдавали мелочи. Лишний временной промежуток. Повторяющийся маршрут. Следы старых подключений. Здесь почти ничего. Только один маленький след. Юнги прищурился и приблизил строку. Одно из промежуточных подключений прошло через старый сервер, который использовали не профессиональные группировки и не госструктуры. Одиночки. Очень сильные одиночки. Юнги медленно откинулся на кресле. Так. Это уже интересно. Он снова посмотрел на фотографию Тэхена на соседнем мониторе. Тихий омега в огромной кофте совершенно не вязался у него в голове с этой аккуратной цифровой работой. Вообще никак. Значит, вариантов оставалось два. Либо Тэхен кому-то передал информацию случайно. Сам того не понимая. Либо рядом с ним сейчас находится человек, который прекрасно знает цену этим данным. И вот второй вариант нравился Юнги гораздо меньше.