Dance under ground

Проблема Бан Чана была не в том, что на его душе было слишком много ран. Проблема была в том, что он допускал мысли об этом. Сначала видеть и понимать всех и вся, проникаться душой к ближнему своему, а потом - очень долгое падение в пропасть. Закономерность, повторяющаяся из раза в раз. Вы когда-нибудь падали от куда-нибудь? С табуретки на пример, с кровати, больно стукнувшись локтем о пол, с дерева в детстве? Наверняка. Всегда бывает больно, не важно насколько большая высота. А когда осознанно летишь вниз, неизбежно первым приходит испуг. Скачок адреналина, полёт, боль. У парня было такое ощущение, что он летит с огромного обрыва спиной вниз. Одежда по бокам трепыхается и щекочет кожу, в ушах свистит ветер, тело набирает скорость по вине законов физики. Не за что ухватиться, руки расслаблены, направлены вверх, будто неосознанно пытаясь вернуться на край, на нетвердый бережок обрыва. И только тихие слёзы летят вверх, цепляя и без того холодные пальцы. Такая лёгкая, легче чем твое бренное тело, непрошенная соленая вода. В животе, затем нарастая, доходя до груди и распространяясь дальше, появляется нарастающее чувство. Все таки ты еще что-то чувствуешь, бестолковое рефлексивное животное. Вот-вот и все. Будет больно и кусочки твои никто не соберёт. А в этой невероятно глубокой тёмной канаве тебя вообще не найдут... Удар. Бан Чан резко открыл глаза. Тяжелое дыхание, тяжесть в теле. Квадраты пенопласта на потолке перестают быть размытыми, взгляд становится четче. Парень сел на полу в небольшом танцевальном зале. Сидишь тут, плачешь. Вроде взрослый парень, а капли сменили направление и от висков теперь текут по щекам. Трогают, изгибаясь красивые скулы, доходят до четкой линии челюсти, так и не тронув пухлые красивые губы, которые на самом деле так любят улыбаться. Но не сейчас. Когда угодно, но не этим поздним вечером после тренировки в студии, где он работал. Бан Чан медленно встаёт с пола. Свет ргб подсветки неприятно жжётся. Только она освещает помещение с тёмными стенами. Голова кружится, стоит только выпрямиться в полный рост. Тень от величественного силуэта падает на пол, туда где недавно лежало тело. "Ага, только мелом обвести оставалось." Промелькнуло у парня в голове. Дверь студии скрипнула, послышались приближающиеся шаги. Кто-то остановился на секунду у витрины с кубками и зашел за стойку администратора, садясь на маленький диванчик. Бан Чан не видел этого, он знал студию как свою правую руку и мог представить перемещения лишь по звукам. "Кого там принесла нелегкая? Уйдите, убирайтесь прочь. Даже если это сам Господь Бог, пусть тоже выметается из этого подвального прохладного помещения. Здесь не ловит связь, молитвы не слышны." Бан Чан хотел сделать вид, что он стена, он кирпич, что его тут нет. Но желание вежливо (а то как ж блять ещё) вышвырнуть человека наружу было очень сильным. И срать, что уже 11 вечера, похуям, что дождь льёт как Бан Чан свои ебучие слезы. Никто не должен видеть его таким. Широкие жилистые запястья наспех стерли мокрые дорожки. "Будет славно, если в этом мраке никто ничего не заметит." Бан Чан старался не сильно шуметь, но дать о себе знать, чтобы не напугать ненароком. Мельком глянул в зеркало в раздевалке. "Все равно темень, не вижу ничего." Вышел в коридор и направился к стойке, зашел за неё. - О Боже, блять твою налево! Миловидный, даже немного мультяшного вида парень вскинул руки, уронив мышку со стола. Та бедная повисла на проводе, не желая сдаваться так просто. - Хан, ты чё тут делаешь? Хан работал у них тренером, как и сам Бан Чан. Направления правда разные. Хип-хоп и... и пилон. Хан часто задерживался допоздна. Пока снимешь пилоны, пока дождешься девушек, снимающих свои длиннющие каблуки. Но Чан был точно уверен - студия пустовала после десяти. - О, а себя не забыл спросить? Зачем так пугать? - Я отрабатывал связку. Она пришла ко мне в конце тренировки. Воу, Чан, ты даже не врёшь. Твоя совесть будет спокойно. Но на сколько же забавно, что тебя триггернуло с базового движения. А дальше вы в курсе. - До одиннадцати? Ты что, к-поп группе хорягу сочинял? На восемь партий сразу. Дурак блять. - Хахахха. Бан Чана это правда развеселило, заставляя искренне рассмеяться, что аж стекла в витрине еле слышно отозвались. Забавно было видеть матюкающегося парня, который обычно ведет себя как веселая обезьянка и включающего режим авто тюна, когда вдруг начинал резко зачитывать партии Псая. - Да, тип того. Так зачем... - Я вернулся, чтобы отметить своих. Представляешь!...- парень оторвался от компьютера - единственного источника света в комнате и хлопнул ладонями по столу. - Я дошел до остановки, ждал-ждал, ждал-ждал. Смотрю на время и шоках стою. Автобус давно уехал. Я ж живу хуй знает где, ты знаешь. А потом вспомнил, что я сегодня админю. Я аж зарычал. Ну и поплелся обратно всех отмечать. Прокрался, а тут ты. Домовёнок блять. Че ты на меня так смотришь? Бан Чан оперся на стойку и положил подбородок на скрещенные запястья. С каждым неожиданным оборотом истории его улыбка становилась всё шире, а на душе легче. - Нельзя? Эхххх, можешь же поднять настроение. - Чан выпрямился и ушел из поля зрения Хана. - А что, оно было плохим? - Не то чтобы. Просто я иногда так сильно благодарен, что ты у меня есть. - голос предательски дрогнул на слове ты. "Блять!" Бан Чан уже был у витрины, ловя в полумраке недавний трофей своих воспитанников. Хан замер. Что за дела? Бан Чану плохо? Этого не может быть! Он же такой крепкий орешек и всегда у всех на жёсткой поддержке. Да, может отчитать, но... Что же случилось. - Ха ха, да. При встрече поблагодари мою маму за такого вот меня. Хан предпочёл не подавать виду, что он заметил. Пока что. Чан закусил губу и зажмурил глаза. О неет. Нет нет нееет. Если Чан начал рыдать, то это не скоро закончится. Парень не был сентиментальным. Слезы сами катились, не желая держаться в этой глупой голове. Так. Спокойно. Мило болтаем, тихо сваливаем. Всё. Как. Обычно. Погнали. За стойкой зашуршало. Диванчик скрипнул. - Так, ну я всё. Собирайся, скинемся на такси, хе-хе. Компьютер потух, стало совсем темно. Зажегся фонарик на телефоне. "Он сюда идет! Молчи. Ради Бога молчи." Голова Чана опустилась вниз, руки потянулись к лицу. Последнее, что успел сделать Чан - зажать рот рукой, чтобы не зарыдать в голос. Хан остановился у стойки. Луч света падал на пол, лишь немного цепляя ноги парня напротив. Как себя вести? Что сказать? Ведь всегда сильным бывает Чан. Как ему самому помочь? Похлопать по плечу? Бред. Сделать вид, что не видишь нихрена? Это уже для самого себя нелепо. Одна атмосфера чего стоит. Парень немного помялся на месте. Ладно, будь что будет. Хан расслабился и тело само начало действовать. Спортивная сумка со стуком падает на пол, сверху летит телефон экраном вниз. Парень подходит к Чану, которого уже начало трясти от подавляемых эмоций. Руки потянулись к чужим, закрывающие лицо. Чан, повинуясь, опустил руки вниз. Хан потянулся к подбородку. Это должно было быть как в романтическом фильме. Ты легко поднимаешь чужой подбородок и вы обнимаетесь. А дальше легко. Но это жизнь. Хан встречает сопротивление, уперевшись в чужую челюсть. Так и замирает. - Не надо. - шепчет Чан. Хан убирает руку. Сам не понимая что он делает, перемещает уже две руки на холодные от слёз щёки. Пальцы гладят, стирая влагу, на место нее приходит новая, горячая. Капли достигают фаланг, обволакивая их и капают на пальцы, что ниже. Чан плакал без звука. Тихо и горячими слезами. Чужие теплые руки не уходили и расслабляли. Глаза совсем закрылись. Так спокойно. Хан почувствовал движение и поднял взгляд. До этого он блуждал где-то на серой спортивной футболке Чана. На ней так отчетливо были видны места падения капель. Выше Хан не мог поднять глаз. Было ужасно неловко и... стыдно? Стыдно смотреть в глаза человеку, которому так плохо. Голова поднялась и чужая щека начала медленно тереться о ладонь. - Бро, как же тебе хреново. Хан хотел убрать одну руку и ободряюще почесать за голову. Но его рука была перехвачена по пути. За вторую тоже взялись. Чан почувствовал слабость в чужих руках и со стуком прижал к стене запястья у Хана над головой. Чан зажал своим бедром чужое, приблизился к лицу Хана и сказал в самые губы: - Я же сказал - не надо.