Серебряный

      Оказалось, на него никогда не делали ставки спонсоры. Все, что им было нужно — стабильный второй в пелотоне с хорошей обороной, чтобы отделить остальных от лидера и защитить его позицию от возможных атак таких же выскочек, как сам Шторм. Чтобы временно взять поул на себя, если с Джексоном что-то случится, или во время гонки он заедет на слишком долгий пит-стоп.       Даниэль всегда был лучшим, но неизвестно откуда взявшийся новичок легко превзошел его в деле, где Свервезу годами не было равных и никогда не должно было появиться.       Джексон Шторм давал ему фору в скорости, хотя болид Октан Гейн проектировался гениями передовой инженерии автоспорта.       В поворотливости, хотя у Октана был опыт в гонках на овале в отличие от всей команды Шторма вместе взятой, включая механиков и проектировщиков.       В аэродинамике и даже износе шин, невзирая то, что Адреналин ни разу в жизни не выезжала на наскаровский трек до начала прошлого года.       Даниэль пол сезона выискивал недостатки машины Джексона, следы читерства, лазейку, скрытую ото всех, но не нашел ничего, а в Октане лишь разводили руками и, кажется, были согласны с таким положением дел. Они признавали: лидеры лучше, Шторм лучше. Никто не пытался исправить, зачем? Они итак вторые, а лидер слишком далеко, чтобы можно было откромсать кусок его славы без лишних потерь.       «Это стоит денег, Дэнни», — единственное оправдание, которое выдавали боссы команды. «И ни черта ты с этим не сделаешь, успокойся, гоняйся за серебром».       Свервез не понимал, как гребаный геймер, задротивший в симуляторы с утра до ночи, раз за разом обходил их всех: Даниэля, всю жизнь посвятившего спорту, Чейза, несколько лет гонявшего в WEC, даже Тима Баллони, который выиграл у Шторма все, что только можно на тренировках. Речь никогда не шла про борьбу на реальном треке, потому что в день гонки Джексон Шторм из обычного парня превращался в непобедимого монстра на быстрой машине.       Смена поколений должна была произойти, это было выгодно спонсорам — кибер-банкам, производителям карбона и хрен знает кому еще. Даниэля хорошо подготовили к ней, но этого оказалось недостаточно.       Ему следовало догадаться, что в последний момент они захотят все испортить. Для парней с большим кошельком спорт всегда был сначала про деньги и развлечения, а после про все остальное. Спонсоры вдохновились идеей сделать автоспорт популярным среди молодежи, им было все равно, какими путями достигнуть цели, и уж тем более наплевать, насколько унизительно будет чувствовать себя бывший гонщик номер один.       Намного интереснее следить за кем-то эксцентричным, с дурным характером и длинным, язвительным языком.       А еще такой публике отлично продавались энергетики, пожалуй, это главная цель, иначе зачем нефтяной компании срочно понадобился Адреналин. Даниэль был уверен: за прошлый сезон на напитках они заработали больше, чем на поставках топлива в гонки.       Для старшей, намного более платежеспособной аудитории, оставили любимые команды, ту же Ржавейку. Для них ничего не поменялось, разве что Маккуин перестал доминировать в спорте, но у него уже семь чемпионств — достаточно, чтобы успокоиться самому и надоесть остальным.       Всё и всегда в индустрии вертелось вокруг банковских счетов, даже если со стороны казалось, что гонки — про дух, ожесточённую борьбу и культуру.       Это был полный провал.       Все что Дэнни мог, это молча беситься, орать в закрытых стенах, а на публике мило улыбаться, заявляя, что Джексон Шторм «наш лидер и мы все должны стремиться его догнать», потому что так приказали спонсоры.       В последнем он не кривил душой, потому что догнать и растоптать эту суку определенно стоило, проблема в другом — у него тачка быстрее их всех вместе взятых, и даже если Дэнни во Флориде полетит на ракетном топливе, у него все равно нихрена не получится обогнать черного демона с номером двадцать, вечно маячившим впереди белым бельмом.       Черный можно было не замечать, игнорировать, представляя, что ты лидер, но эти белые два-точка-ноль когда-нибудь должны были довести его до припадка.       В новом сезоне к ним добавится золотой кубок на заднем бампере. Как будто специально для него.       Столько лет упорных тренировок, столько слез и травм с самого детства, чтобы закончить сезон с позорным серебром.       Так не бывает, это сон и утром он проснётся, осознав что никакого Шторма никогда не существовало.       Даниэль громко рассмеялся, хватаясь за темные волосы.       Каждый день он вставал, открывал интернет и видео одно лицо. Ему даже не нужно было вводить его имя, Шторм был везде — на всех обложках, в публикациях социальных сетей, его фамилия пестрела во всех заголовках. О результатах Дэнни, о том, кто третий и где Маккуин, везде неизменно фигурировало ебучее «Джексон Шторм».       Даниэль начинал его ненавидеть.       — Представитель нового поколения, — вслед за Дайджест выплюнул Дэнни, сидя на диване в отеле со смятой банкой энергетика в руке. Ему было противно пить их. Если бы не гонка завтра, он бы напился коктейлей в баре до отключки, чтобы хоть на мгновение выдохнуть.       Внезапно-абсурдная мысль пришла ему в голову — он осознал, кто может помочь.       Дэнни не стал заморачиваться с одеждой, накинул рубашку, попавшуюся под руку и в тапках вышел в коридор.       Было темно, слабый дребезжащий свет от стеклянных светильников под потолком почти не давал освещения, бордовые стены с золочеными рамами картин вместо эффекта роскошной галереи давили на проходящих мимо них постояльцев. В коридоре их было двое: Дэнни и какая-то девчонка из команды Рейслотта.       Свервез молча миновал ее, не поднимая взгляда от пола.       Он спешил, зная, что промедление заставить его сомневаться. Затея казалась бредовой, но повинуясь порыву, Дэнни взбежал на верхний этаж по выстланной ковровой дорожкой лестнице, упорно игнорируя лифт. Семь этажей пронеслись как один, и вот он уже стоит под дверью «1421», точно зная, кто остановился в апартаментах с лучшим видом на побережье и личным выходом на крышу с бассейном, наполненным океанической водой.       Денег хоть лопатой греби, все равно никто не заметит разницы.       Даниэль занёс руку для стука, но не успел, дверь открылась сама, в проёме застыл Шторм с ключом от машины в руке и идиотской кепкой с цифрой «один» на одной из сторон.       Вокруг него постоянно все цифрах, может, в этом секрет? Аффирмации на победу и все такое — кепка с единицей и номер 1421.       — Что-то случилось? — спросил Шторм после недолгого замешательства. Сейчас он не выглядел таким же невозмутимым, как днем — губы сжаты в тонкую полоску, глаза прищурены, брови сведены к переносице. — Что. Случилось? — членораздельно повторил он, положив тяжелую руку на плечо Свервеза.       — Ничего, — стушевался Дэнни. А может, зря он все это начал и стоит оставить, как есть? — Я просто подумал…       Шторм закатил глаза и шагнул внутрь номера, то ли приглашая войти, то ли в попытках сбежать. Вряд ли второе. Дэнни с завистью подумал, как хорошо, должно быть, ни в чем не сомневаться: в завтрашнем дне, в карьере, в золоте, которое Шторм увезет со стадиона Флориды, если не влетит в отбойник, и даже тогда полученного при победе запаса в баллах Свервезу не хватит, чтобы одолеть его в конце сезона.       Джексону Шторму не известно, что такое моральные муки, он же избранный. Спонсорами, болельщиками и комментаторами. Все только и делают, что уповают на его победу.       Возможно, он следующий семикратный чемпион.       — Так и будешь стоять? — поинтересовался Шторм, привалившись к косяку небольшого тамбура на входе. — У меня были планы.       — Подождут, — неожиданно резко ответил Дэнни, проводя рукой по предплечью, скрывая мурашки и вставшие дыбом волосы.        Он колебался всего секунду, со стороны, наверное, казалось, что вечность.       Джексон терпеливо выждал, пока он зайдет и закроет дверь.       — Так что?       Был ли у Даниэля еще шанс передумать? Вероятно, нет.       Тогда что он мнется и топчется как будто фанат?       Дэнни резко подался вперед и поцеловал его.       Шторм не отпрянул, только хмыкнул, когда Даниэль разорвал поцелуй.       — Серьёзно?       — Не ври, что ты по девчонкам, — озлобленно бросил Свервез. Он и сам не знал, какой реакции ожидал, но точно не явной заинтригованности, с которой Джексон смотрел на него. Шока не было, Шторм как будто знал, что рано или поздно Дэнни придет к нему за реваншем.       — Ты странно выглядишь, — полушепотом произнес Джексон, в теплом свете номера глядя сначала на губы, потом в большие щенячьи глаза.       — Тебе кажется, — тихо огрызнулся Дэнни, а затем сделал шаг вперед, слишком быстрый, чтобы Джексон мог уступить — его рука с ключами оказалась зажата между телами, бешено колотящееся сердце Дэнни отчетливо передавало стук груди Джексона.       Шторм с ухмылкой отступил на пол шага и небрежно бросил ключи от дорогущего спорткара за спину Дэнни, судя по звуку — на деревянную полку где-то у входа. Джексон со смешливыми искорками в прищуренных глазах не отрывался от Даниэля, скользя взглядом то по лицу, то по явным мурашкам на коже, то спускаясь слишком низко, чтобы это можно было счесть хоть немного приличным.       — Итак, ты завалился ко мне в номер посреди ночи, чтобы я отложил все свои дела и просто смотрел, как ты на меня облизываешься? — с едва заметным смехом в голосе прокомментировал Шторм и толкнул Свервеза к стене.       Дэнни ощутил под лопатками тонкие глубокие рейки. Неприятно, но подействовало как доза адреналина — кровь застучала в ушах, отчаяние возросло до небес.       — А ты не выглядишь так, будто бы сильно против, — попытался хмыкнуть Дэнни, на удивление вышло круто и почти нахально.       — Я по женщинам, — Шторм вскинул брови. — Ты не подумал об этом, когда полез ко мне?       Даниэль понял, что этот черт намеренно его провоцирует, и решил действовать так, чтобы ахринел даже Шторм.       — Кажется, это подтверждает обратное, — с насмешкой кинул Даниэль и в секунду его рука оказалась на штормовых джинсах.       Джексон резко выдохнул, Дэнни понял, что застал его врасплох.       — Как томно ты на меня вздыхаешь, признайся, хоть раз ты смотрел на мою фотку…       Шторм заткнул его поцелуем и выдал себя, потому что поцелуй ни разу не походил на обычный, в нем было столько несказанных слов, что Дэнни мог с легкостью утонуть в них.       — Стой, у тебя же были планы, — оторвавшись, напомнил Свервез. Оба тяжело дышали, изучая друг друга глазами, рука Шторма уже обхватила противника сзади за шею.       — Подождут, — вернул слова ему Джексон и снова увлек в поцелуй.       Дэнни упёрся рукой ему в грудь:       — Надеюсь, твой парень не ждет тебя под отелем.       — Заткнись уже.       Свервез приблизился к нему вплотную, руки оказались на талии Шторма.       — Ты говоришь намного больше, может, именно тебе стоит замолчать?       Шторм забавляла такая наглость.       — Заставь меня, — усмехнулся он.       Не думая о последствиях, Дэнни тут же кинулся его целовать, рьяно и с жаром, не осознавая, что вообще он творит.       Сервез толкнул Шторма в направлении спальни, но Джексон вдруг прижал его к рейкам. В этот раз удар о стену оказался больнее, но Даниэлю было плевать, он смотрел и думал только о серых, как ненастье, как бушующая непогода, глазах напротив.       У Шторма мысли были другого рода:       — Убью, если испортишь прическу.       — Что? — запоздало не понял Дэнни, когда Джексон опустился на колени и начал расстегивать его ремень.       Думал ли Свервез, что когда-нибудь окажется в такой ситуации?       Даже мечтать не мог.       Собирался ли воспользоваться ей по полной?       Ну что за дурной вопрос.

***

      Даниэль упёрся руками по обе стороны от головы Джексона, кровать под ними прогнулась, но не заскрипела. Шторм выжидающе на смотрел на него. Свервез, тяжело дыша, наклонился ближе. Они почти касались носами, Дэнни чувствовал свежий, фужерно-цитрусовый аромат чужих духов. От Шторма веяло фруктами, мятой и холодом, несмотря на жар его губ. Грубость рук, исследовавших спину Даниэля, только подчеркивала невидимую дистанцию между ними.       — Хочешь победить меня? — хриплым шепотом усмехнулся Джексон, прикрывая глаза. Его лицо было слишком близко, Дэнни ощутил привкус джин-тоника на языке.       — Ты сам хочешь этого.       — Хочу.       Даниэль оставил невесомый поцелуй сначала на губах, потом на шее, потом на линии острых скул, невзначай задевая ухо. В голове было только две мысли.       Он в очередной раз проиграл Шторму.       Он наконец может его победить.       Шторм внимал каждому его вдоху, следил за каждым движением, оставаясь невозмутимым, несмотря на тяжёлое дыхание и с каждой секундой ускоряющийся пульс.       — Ты так просто позволишь этому случится? — спросил Дэнни.       — Не знаю, может быть. — Улыбка коснулась его губ. — Ты слишком медлишь для человека, который ворвался ко мне в номер.       — Ты сам меня впустил.       — А сейчас не останавливаю.       Дэнни сглотнул, возвращаясь карими глазами к губам соперника. Если он переспит с ним, поможет ли это завтра?       Свервез хотел только слегка коснуться его приоткрытых губ, и понял, что одержал верх, когда в ответ получил настоящий поцелуй.       Шторм не сомневался, просто следовал за его языком.       Даниэль начал стягивать с него футболку, когда раздался стук. Потом еще один.       Джексон нахмурился, отталкивая соперника, и приложил палец к губам, приказывая молчать.       Из-за двери послышалось приглушенное «Джексон» голосом, принадлежность которого нельзя было определить сквозь толщину стены.       — Ты на свидание собирался? — Свервез встал и спешно начал застегивать пуговицы своей рубашки. — Я знал, что у тебя нет принципов, но спать со мной, пока тебя кто-то ждет, это просто пиздец.       — Я не… — начал было Джексон, но после сдался, глядя в спину впопыхах собирающемуся Даниэлю, и раскинулся на кровати, с раздражением уставившись в потолок.       — Пошёл ты к черту, — прошипел Свервез, застегивая брюки.       Джексон едва слышно рассмеялся, его голос пропитался сарказмом:       — Хочешь выйти? — спросил он, по-прежнему глядя вверх. — Пожалуйста. Не буду мешать.       Даниэль бросил на него злобный взгляд, движения стали ломаными и нервными, он пытался одновременно пригладить распушившиеся волосы, которые лезли в глаза и липли ко лбу, и найти тапки, в которых он припёрся в гребаный номер 1421.       Следовало остаться у себя и дальше тупить перед телевизором.       Стук в дверь повторился еще раз десять, прежде чем Шторм выровнял дыхание и соизволил открыть, перед этим предупреждающе шикнув на Дэнни.       — Сам выйдешь и захлопнешь дверь, — беззвучно, но очень внятно произнес Джексон, и только после того, как Свервез закатил глаза и скрылся в темноте соседней комнаты, повернул замок на двери.       Даниэль не мог видеть говорившую, но ей точно была молодая девушка, судя по звонкому шепоту в коридоре.       — Ты опять проспал? — сдавленно возмутилась она, чтобы не разбудить соседей. — Я ждала десять минут, Джексон, и больше не собираюсь, так что у тебя тридцать секунд на то, чтобы выйти.       — Иду я, — таким же остервенелым шепотом ответил Шторм, рыская по полкам, чтобы найти ключ от тачки. — Минуту, Нора.       Глухой стук тяжелых каблуков проследовал в тамбур, затем зазвенели ключи.       — Ты где витаешь, что не можешь найти гребаный ключ?!       — Не витаю, — буркнул Шторм и громко захлопнул за собой дверь.       Даниэль остался в полной тишине, наедине с тиканьем механических часов на подставке. Глаза привыкли к полумраку, теперь он понял, что стоит в гостиной: искусственный камин, огромная плазма на стене, диван из светлой натуральной кожи и стеклянный стол. Все освещение составляли падающие из коридора лучи, но даже так было очевидно — апартаменты дороже месячной зарплаты Свервеза.       Он сжал челюсти, под кожей заходили желваки. Ему должны были принадлежать все дорогостоящие контракты, не геймеру, впервые севшему за руль болида пол года назад.       Дэнни прошёлся по комнате еще несколько раз на случай, если Джексон что-то забыл и сейчас вернётся, потом подхватил яблоко с сервировочной подставки и бесшумно вышел из номера.       Спать расхотелось, нервозность, которую должен был усмирить Шторм, вернулась.       Дэнни зашел в лифте и со стоном привалился к стенке, закрывая лицо руками. Ему стало только хуже, а Джексон все равно завтра выиграет гонку.       — Должно же у тебя быть хоть одно слабое место, придурок.       Завтра снова все повторится — Шторм первый, Свервез второй.       Дэнни сдержал рыдания.       Ночь обещала быть долгой, он знал, что уже не уснёт.