Серебряный

      Шторм пришел к нему накануне гонки, скрытый ото всех темнотой коридоров. Дэнни впустил его, не раздумывая:       — Рад, что ты здесь.       Джексон без слов стал его целовать.       — Ты скучал? — спросил он, оторвавшись. — Чувствую, что да, — хмыкнул он в губы Дэнни, снова накрывая своими.       Рука Свервеза скользнула по его спине, Шторм промычал что-то неразборчивое, ускоряя темп — ему явно нравилось то, что делал с ним главный соперник.       — Визит перед стартом — не совпадение, да? — выдохнул Дэнни. — Просто докажи им, кто лучший.       — Заткнись, я не в настроении.       Шторм толкнул его в спальню, попутно скидывая ботинки под полку для обуви. Его чёрная куртка с логотипом команды осталась там же на полу.       — Я хочу, чтобы ты выебал из меня всю ту дурь, которая мешает мне сосредоточиться на гонке, — бросил он, закрывая рот Дэнни поцелуем. — Не говори мне ничего, просто сделай.       Свервез принял правила игры и потянул его за волосы, разрушая уложенную с миллиметровой точностью прическу — Шторм наверняка явился с очередного интервью.       Джексон не сказал ему ни слова, хотя всегда переживал исключительно за волосы. Ему было плевать на отметины и следы ночных развлечений, но лицо по контрактам спонсоров всегда и везде должно было сиять идеальностью на тысячи миль вокруг.       Дэнни представил, сколько денег мог бы заработать на рекламе, окажись он на месте Шторма, и усилил хватку, чтобы грубо протащить Джексона на кровать.       Правда в том, что Даниэль Виражиз никогда не имел шансов на такой же скандальный успех, как привлекательный по всем меркам Джексон Шторм с образом наглого, провокационного новичка.       Знали бы его фанатки, как он податливо следует за каждым движением Дэнни, тяжело дыша и почти скуля от ожидания.       Эта мысль доставляла колоссальное удовольствие, пробуждая томное чувство в животе. Великий Джексон Шторм только его.       Шторм расстегнул свою шелковую рубашку, Даниэль высвободил его руки из одежды и завёл за спину, а затем заставил встать на колени в кровати.       Шелк плохо подходил для вязания узлов — Дэнни затянул так сильно, как только смог, но путы разошлись в ту же секунду.       — Хуевый из тебя специалист, — простонал Шторм, запрокидывая голову. Его грудь часто вздымалась, дыхание выходило с хрипом. — Забей.       Дэнни перехватил чужие руки под локоть и прошептал на ухо:       — Захочешь остановиться — скажи.       — Не захочу.       Шторм откинул голову ему на плечо, но Дэнни подтолкнул его в спину и железной хваткой в волосах уткнул соперника головой в постель.       — Дышать можешь?       — Да, блядь, хватит разговоров! — рыкнул Шторм, высвобождая руки.       Свервез подавил желание ударить его по бедру.       Это было бы слишком.       Слишком?       Хотелось спросить у Джексона, что на самом деле он желает получить.       «Уже сказал», — напомнил внутренний голос.       Даниэль скинул футболку и стянул с соперника последнюю одежду. Шторм вытянул руки, цепляясь пальцами за одеяло и выгнулся.       Дэнни отступил.       — Что опять? — сквозь зубы прошипел Джексон. — Хватит издеваться надо мной.       — Тебе понравится, — довольно усмехнулся Дэнни. У него созрела лучшая идея из всех возможных.       В спальне номера было напольное зеркало на колесиках, Свервез поставил его так, чтобы видеть в отражении, как он возвышается над Штормом, стоящим на коленях, прижавшийся лицом к атласу простыней.       Джексон глухо простонал в подушку, но сопротивление не высказал. Дэнни с победной улыбкой заметил, что его это возбуждает.       Он взял Шторма за волосы, тот послушно взглянул на отражение.       Дэнни запечатлел это вид в памяти навсегда.

***

      Шторм одевался также безмолвно, как если бы переспал с очередной девчонкой.       Дэнни отогнал эту мысль прочь. У Джексона завтра гонка, он все еще переживает, что прошлое поражение повторится.       «У тебя тоже завтра гонка».       — Тема с гирляндой не раскрыта, а твоя рубашка плохо справляется даже с морскими узлами, — попытался пошутить Дэнни. — В следующий раз обязательно захвачу эту гирлянду.       Джексон бросил на него мимолетный взгляд, не отрываясь от занятия. Он уже застегивал штаны.       Напряжение в комнате можно было потрогать.       — Просто уйдешь? — Не выдержал Даниэль.       — Я устал, мне надо выспаться, — бросил Шторм и с раздраженным вздохом нагнулся, чтобы найти кроссовок под полкой у входа.       Дэнни нахмурился.       — У тебя спина болит?       Шторм достал ботинки и окинул соперника взглядом, полным немого упрёка. Внутренние переживания растворились в спальне, но внешняя взбешенность только усилилась.       — Не задавай вопросы, ответы на которые… — Он махнул рукой на попытку скрыть проблему, и взял обувь в руки, чтобы пойти босиком. — Ладно, да, ты хорошо постарался.       В воздухе повисла неозвученное «доволен?». Оба сделали вид, что ничего не заметили.       — Удачи на гонке, — отстраненно пожелал Шторм и повернулся ручку входной двери.       — Тебе тоже, — ответил Дэнни.

***

      Шторм выиграл гонку в Хэмптоне с диким отрывом, Свервез финишировал вторым. Это восстановило баланс гоночной вселенной — Джексон снова мог эпатажно разгуливать от одних журналистов к другим, Даниэля же просто хвалили за отличную работу.       — Мистер Свервез, как вам всегда удаётся быть в топе? — спросила Натали Дайджест на конференции, и даже Чико Хикс не вставил свои пять копеек про его потенциал.       Хикс никогда не говорил, что Дэнни не суждено быть номером один, как никогда не заикаться о его борьбе со Штормом.       Саркастичный усатый Чико, так любивший вернуть что-нибудь безобидное, но весьма неприятное, в отношении любого из грида, никогда не говорил ничего плохого про Дэнни.       Его как будто не существовало как личности, просто стабильный второй номер.       Дэнни ответил Натали что-то про упорные тренировки и работу механиков над машиной, она мило кивнула и переключилась на Шторма.       Хикс души не чаял в Джексоне, но даже с ним не удержался от подкола:       — Я целую неделю ждал, чтобы задать этот вопрос! Итак, Мистер Шторм, какого проиграть девчонке первую гонку сезона?       Джексон не подал вида, что его это задевает. Но судя по тому, что было во Флориде, было вчера здесь и неделю в Шарлотте…       Даниэль знал, что для Шторма этот вопрос как плевок в лицо.       Хотя не был уверен, что Джексон искренне считал Чико своим другом.        — Вы знаете, Мистер Хикс, я надеялся, что бороться придётся все-таки с Маккуином, и был так ошарашен новостью о его добровольном выходе из чемпионата, что победа перестала иметь всякий смысл. На последних кругах меня настигла рефлексия обо всем нашем совместном пути в НАСКАР…       Дэнни дальше не слушал.                         Оправдывается, гад.       А мог бы просто признать поражение — так было бы круче.       «Для кого, для самовлюбленного божества, созданного, для того, чтобы выиграть?»

***

      Свервез поднялся на свой этаж в отеле и замер на лестнице, услышав знакомый смех в коридоре.       Шторм мило болтал с той девушкой, Норой, которая пришла за двадцатым, когда Дэнни явился к нему в номер.       Разговор не походил на сугубо рабочий, оба говорили с той флиртующей интонацией, подразумевающий все что угодно, но только не работу.       Кто она, пиарщица, менеджер? Дэнни не помнил, да и какая разница?       Внутри закипала злость.       На себя, на Шторма за гребаную ложь, на положение вещей в спорте, на ночь, которую ему предстоит провести в глубочайшем кризисе из-за лидера поколения.       «Отличный пример для молодых гонщиков, Джексон», — мысленно выплюнул Дэнни и заставил себя шагнуть себя за угол, чтобы оценить картину целиком.       Джексон прижал пиарщицу к стене, а она, сбросив на пол туфли на высоченном каблуке, была совсем не против рук гонщика на своей заднице. И без того короткая юбка Норы задралась, а из завитых тёмных кудрей приличный вид сохранила только половина.       Дэнни сжал кулаки.       — Можно потише, некоторым людям хотелось бы выспаться перед работой, — раздраженно бросил Дэнни, стараясь не выдать себя, но не смог сдержаться от яд в голосе.       «— Кто такая Нора?       — Менеджер по рекламе… если тебе интересно, на этой встрече мне ебали мозг три часа».       Ну конечно, ему стоило догадаться сразу.       Шторм смотрел на него почти с интересом, по-прежнему сохраняя похотливую улыбку. Его глаза пьяно блестели, но он все равно, кажется, был удивлен встрече, на его лице отразился немой вопрос.       Только вместо «ты не так все понял» Шторм одними губами прошипел:       — Ты что творишь?       Нора не могла его слышать, но точно заметила растянувшееся напряжение между ними.       Она расхохоталась, хватаясь за щеки.       Во Флориде Дэнни подумал, она рассудительная и серьёзная, но с дозой алкоголя в крови она смеялась как сумасшедшая.       Нора повернула лицо Джексона к себе за подбородок:       — Та-ак смотришь на него, мне становится жарко. — Она снова рассмеялась. — Поверить не могу, ты? С ним? Серьезно?       Джексон закатил глаза и отстранился:       — Иди в номер.       — Нет, — Нора продолжала улыбаться, но к огромному облегчению, больше не пыталась разбудить весь этаж. — Я твой менеджер, и я должна узнавать о твоих любовных похождения до того, как это выльется в прессу, — елейным голосом напомнила она, и Дэнни понял, что этот приторно-сладкий тон не терпит возражений.       Шторм простонал.       — За что мне это?       Он шагнул назад и пошатнулся, Нора окончательно отлепилась от стены, но выглядела настолько же пьяной, как Джексон.       Дэнни понял, что не хочет выяснять вообще ничего, но Шторм открыл рот, чтобы оправдаться, и сделал только хуже:       — У меня нет отношений, но и в верности я тебе никогда не клялся, — заявил он       Свервез ожидал, что почувствует хоть что-то: согнется, как будто его ударили или начнёт тяжело глотать воздух, но земля из-под ног не ушла, а он просто сказал:       — Я рад. А теперь идите развлекайтесь в другое место, я хочу спать.       Он еще на лестнице нашел ключ и теперь держал его наготове в кармане. Дэнни исчез за закрытой дверью номера до того, как Джексон Шторм хоть что-то успел осознать.       Либо ему было просто плевать, и в этот вариант верилось намного больше. В дверь коротко постучали, на этом закончились любые звуки в коридоре.       Даниэль не открыл, для него отель до утра погрузился в мрачную тишину.       Он сел на диван и включил телевизор, там крутили вечернее шоу. В перерыве между обзором последних новостей, показывали миниатюру про встречу бывших, где девушка осознала насколько плох ее прошлый жених.       Дэнни усмехнулся, открывая жестяную банку пива как во Флориде. Спортсмены должны бы вести образ жизни поздоровее, но ему было глубоко без разницы.       Девушка на экране начала новую жизнь, чтобы показать бывшему, насколько лучше ей без него. Парень был известным футболистом, проигравшим матч сразу после их встречи.       Даниэль думал, это нереалистично — ей никогда не заработать больше него, а игрок не может проиграть из-за чувств. У футболиста тоже есть контракты, спонсоры и команда, которую нельзя просто взять и подвести.       Свервезу много раз хотелось все бросить, но он-то понимал, чего от него ждут.       Тот футболист на экране проигрывал матчи один за другим.       Дэнни выключил телек и отбросил пульт, оставаясь наедине с мыслями и пустотой, взявшийся неизвестно откуда.       Конечно, он знал, что Джексон Шторм никогда не будет только его, но в Шарлотте двадцатый вёл себя по-другому. Вернувшись на гоночный старт, Шторм стал неотделим от образа крутого парня.       А еще Дэнни помнил, что случилось вчера и не мог поверить в такие резкие перемены.       «Ты прекрасно знаешь, что выкинут она использовали друг друга, на этом все. Ни ты, ни он не обещали вообще ничего», — подсказал внутренний голос.       Дэнни развалился на диване и закрыл глаза. Сегодня он просто уснет и просит до утра.       Спустя два часа сон так и не пришел. Дэнни вздохнул. Осталось переждать всего-то половину ночи.