Последный след

Глава 32. Вечный дебют Прошло ещё полгода. Осень в Риверсайде выдалась на удивление тёплой, но Эвелин чувствовала холод, пробирающийся под кожу. Она сидела в своём кабинете, который теперь был просто кабинетом — без карты на всю стену и без ощущения, что за ней наблюдают. Дело о «Белой ладье» было закрыто, сдано в архив и покрылось пылью. По крайней мере, так казалось всем. Всем, кроме неё. Её телефон, лежащий на столе, завибрировал. Это было не сообщение в мессенджере и не электронное письмо. Это был старый, почти забытый способ связи — SMS. Номер был скрыт. В сообщении была только одна ссылка. Эвелин кликнула по ней. Браузер открыл страницу, защищённую паролем. Под полем для ввода пароля была одна-единственная подсказка: «Ход, который не был сделан». Она задумалась всего на секунду. Затем ввела ответ: «Пат». Экран мигнул и загрузился. Это был личный кабинет. На тёмном фоне светилась одна строка текста: «Добро пожаловать в эндшпиль, Эвелин». Ниже был видеоплеер. Она нажала «воспроизвести». На экране появился Лукас Блэквуд. Но это была не запись из тюрьмы. Он сидел в роскошном, минималистичном кабинете, за окном которого виднелся не тюремный двор, а панорама ночного мегаполиса. Не Риверсайд. Другой город. Он улыбнулся ей с экрана. — Я знал, что вы догадаетесь. Вы всегда были лучшей фигурой на доске. Ферзь, который отказался ходить. — Вы говорили, что уходите из игры, — тихо произнесла Эвелин в пустоту кабинета. — Я солгал, — легко признался он. — Уход игрока — это тоже ход. Жертва ферзя ради стратегического преимущества. Вы видели доску и отказались играть. Это был самый сильный ход в той партии. Он сделал паузу, глядя прямо в камеру, прямо ей в глаза. — Но игра не окончена. Она не может быть окончена. Пока есть люди, жаждущие власти, пока есть системы, которые можно взломать, пока есть города, которыми можно управлять... игра будет продолжаться. Он откинулся в кресле. — Я создал «Белую ладью» заново. В другом месте. С новыми игроками. С новыми правилами. Это уже не просто отмывание денег через искусство. Это... глобальная сеть. Финансовые потоки, политические связи, информационные войны. Эвелин почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — И какова ваша цель теперь? Сжечь ещё один город? Убить ещё сотню пешек? Лукас покачал головой. — Нет. Я стал умнее. Теперь я не сжигаю доску. Я владею доской. Я не меняю пешек на ферзей силой. Я создаю условия, при которых они сами хотят стать ферзями и предать своего короля. Он наклонился к камере. — И у меня есть для вас предложение, детектив Харт. Или... мне следует называть вас «ферзь»? Эвелин молчала. — Вы доказали, что достойны быть не просто фигурой. Вы можете стать Игроком. Не мной. Не кем-то другим. Собой. У вас будет своя доска. Свой город. Ваша собственная партия. Экран моргнул. Появилось новое окно с картой мира. На ней светились десятки точек — новые «Белые ладьи», разбросанные по всему свету. Затем карта исчезла. Остались только две кнопки: «Принять» «Отказаться» Лукас снова появился на экране. — Ваш ход, Эвелин. Это ваш дебют в вечной игре. Королевский гамбит уже разыгран другими. Теперь ваш черёд делать ход. Экран погас. В кабинете повисла оглушительная тишина. Эвелин смотрела на две кнопки на мониторе. Принять... Или отказаться. Стать Игроком... Или остаться человеком. Она протянула руку к мышке. Курсор замер над кнопкой «Принять». Её палец лёг на кнопку. Она закрыла глаза. И нажала «Выключить». Экран погас. Компьютер тихо зашелестел вентиляторами и затих. Эвелин встала из-за стола и подошла к окну. Город жил своей жизнью, не подозревая о том, что ему только что был предложен гамбит, от которого он мог не оправиться. Партия продолжалась. Где-то там, в другом городе, Лукас Блэквуд улыбнулся и сделал ход пешкой на е4. Но здесь, в Риверсайде, доска осталась пустой. Иногда лучший дебют — это тот, который ты отказываешься играть. Глава 33. Ничья Прошла неделя с того дня, когда Эвелин закрыла ноутбук, отказавшись от предложения Лукаса. Город Риверсайд, казалось, окончательно забыл о кошмаре «Белой ладьи». Жизнь вошла в привычную колею: утренние пробки, шум кафе, детский смех в парках. Эвелин тоже пыталась вернуться к норме. Она расследовала кражу в ювелирном магазине, спорила с начальством из-за отчётов и даже сходила на свидание вслепую, которое закончилось полным провалом. Но ощущение пустоты не покидало её. Она выиграла партию, но какой ценой? Она отказалась от короны, чтобы остаться пешкой. Её телефон, лежащий на тумбочке у кровати, завибрировал в два часа ночи. На экране высветился номер Рида. Эвелин вздрогнула. После его побега от вертолёта о нём не было никаких вестей. Она думала, он давно покинул страну. — Джеймс? — тихо сказала она в трубку, садясь на кровати. В трубке раздался треск помех, а затем — его голос. Усталый, хриплый, но знакомый. — Харт... Ты была права. Пат — это проигрыш того, кто должен ходить. Я проиграл. — Где ты? — Не важно. Я звоню не для этого. Я... я нашёл кое-что. То, что ты должна увидеть. Это меняет всё. — Что это? — Не по телефону. Встретимся завтра. На старом месте. У склада на восточном выезде. В полдень. Приходи одна. Связь оборвалась. Склад выглядел так же, как и в прошлый раз: ржавые ворота, горы мусора, запах сырости и гнили. Эвелин приехала на десять минут раньше. Она стояла у ворот, всматриваясь в темноту между бетонными колоннами. Рид появился из тени бесшумно, словно призрак. Он выглядел измождённым: небритый, в поношенной куртке, но глаза его горели лихорадочным блеском. — Ты нашёл Карлайла? — спросила Эвелин, не тратя время на приветствия. Рид покачал головой и протянул ей потрёпанный кожаный портфель. — Нет. Я нашёл кое-что получше. Я нашёл правду. Эвелин открыла портфель. Внутри лежали не деньги и не оружие. Там были папки с документами, распечатки банковских переводов и одна вещь, от вида которой у неё перехватило дыхание. Чёрный ферзь. Шахматная фигура из оникса, идеально отполированная. — Что это? — прошептала она. — Это не просто ферзь, — сказал Рид, оглядываясь по сторонам. — Это ключ. Ключ ко всей партии. Помнишь, ты спрашивала меня о пятом игроке на фото? О том, у кого не было шрама? Эвелин кивнула, не сводя глаз с фигуры. — Я солгал тебе тогда. Не потому, что хотел защитить себя. А потому, что я защищал его. Он взял ферзя из её рук и нажал на его основание. Раздался тихий щелчок. Нижняя часть фигуры открутилась, открывая полое пространство внутри. Рид перевернул её над ладонью, и на грязный бетон выпал маленький флеш-накопитель. — Пятый игрок... — продолжил Рид, протягивая ей флешку. — Он был не просто организатором аферы с иконами. Он был куратором. Человеком со стороны. Человеком, который стоял над всеми нами. Эвелин взяла флешку дрожащими пальцами. — Кто он? Рид горько усмехнулся. — Его имя тебе ничего не скажет. Он был куратором от... консорциума частных коллекционеров. Очень влиятельных людей. Когда мой отец... то есть, когда мы провели аферу с несуществующими иконами, мы думали, что обманываем страховую компанию и город. Но мы обманули его. Мы украли деньги у тех, кто считал себя неприкасаемыми. Он посмотрел Эвелин прямо в глаза. — Лукас Блэквуд был пешкой в его игре. Его отец украл у куратора деньги или репутацию, и тот использовал сына как инструмент мести. Вся эта шахматная мишура... это был его почерк. Эвелин вставила флешку в свой планшет. На экране появился один-единственный видеофайл: «Инструктаж». Она нажала «воспроизвести». Видео было датировано 1998 годом. Дата аферы. На экране был мужчина в дорогом костюме, чьё лицо было намеренно размыто для сохранения анонимности. «Джентльмены, — начал он спокойным, властным голосом. «Артур Блэквуд обратился ко мне с предложением провести операцию "Белая ладья". Цель — создать прецедент для легализации капиталов через рынок искусства и антиквариата в этом регионе...» Видео шло дальше, описывая схему в деталях. Это был не просто грабёж или страховая афера. Это была операция по внедрению новой финансовой модели под контролем «кураторов». Эвелин остановила видео и посмотрела на Рида. — Значит, Лукас мстил не просто за отца? Он мстил пешкам за то, что они обманули настоящего Игрока? Рид кивнул. — Именно. А когда он убрал всех пешек и слонов... он стал угрозой уже для самого Игрока. Тот не мог позволить ферзю выйти из-под контроля. Поэтому он и устранил Лукаса руками Торнтона или кого-то ещё. Внезапно тишину склада разорвал звук двигателя. Яркий свет фар прорезал темноту, ослепив их. Из-за груды металлолома выехал чёрный внедорожник без номеров и остановился в десяти метрах от них. Двери открылись, и оттуда вышли двое мужчин в тактической одежде без опознавательных знаков. Рид схватил Эвелин за руку и потянул вглубь склада. — Беги! Это они! Люди Игрока! Они пришли за флешкой! Эвелин сунула планшет с флешкой в карман куртки и побежала за ним, петляя между бетонными опорами. Сзади раздались крики и звук выстрелов. Они выбежали к задней стене склада, где была дыра в заборе. Рид толкнул её вперёд: — Беги к машине! Я их задержу! Эвелин замешкалась на секунду: — Джеймс! Он обернулся, держа в руке пистолет — тот самый стилет он давно выбросил. — Это мой последний ход, Харт! Не как короля! Как пешки! Беги! Он развернулся и открыл огонь по преследователям, давая ей драгоценные секунды форы. Эвелин выбежала через дыру в заборе и бросилась к своей машине, припаркованной в сотне метров отсюда. Она слышала звуки перестрелки за спиной, а затем — тишину. Она села за руль и рванула с места так быстро, как только могла. В зеркале заднего вида склад уменьшался до чёрной точки на фоне рассветного неба. Она осталась одна. С правдой на флешке. И с пониманием того, что настоящая игра только началась. Это была ничья лишь потому, что обе стороны были пешками в чужой партии. Теперь же на доске остались только две фигуры: она — и Игрок без лица. И это была партия на выживание.