Сын маминой подруги

Толпа подростков, переговариваясь вполголоса, двинулась по направлению к школе. Пронизывающий ночной воздух забирался под объемный свитшот, заставляя Надин зябко поежиться. Внезапно она почувствовала между лопаток легкое, направляющее прикосновение чужой руки — это Лиам, следуя за ней, мягко подталкивал в сторону приоткрытой двери. — Хочешь, вместе изрисуем кабинет математички? — почти шепотом предложил он, склонившись к ней и хитро улыбаясь уголками губ. Надин повернула голову и в тусклом свете уличного фонаря невольно засмотрелась на него. Нужно было признать: Лиам был объективно очень хорош собой. Высокий, статный брюнет с густыми, чуть небрежно уложенными волосами и зелеными глазами. В этих глазах сейчас плясали озорные огоньки, а его расслабленная, притягательная уверенность могла бы легко вскружить голову любой девчонке в школе. Любой, кроме Надин, конечно, чьи мысли и сердце с сегодняшней ночи были заняты совершенно другим парнем. Почувствовав легкий укол неловкости от этого явного флирта и слишком близкого присутствия сокомандника Руди, девушка смущенно кивнула. Пытаясь создать дистанцию, она сглотнула и торопливо предложила: — Давай тогда Руди с остальными позовем? Лиам беззаботно пожал плечами, и они вместе направились к остальным. Поппи и ее компания уже вовсю шуршали мусорными пакетами, распределяя широкие кисти и увесистые пластиковые ведра с густой красной краской, которая в темноте зловеще напоминала кровь. Надин наклонилась и неловко потянулась к ручке одного из ведер. В этот же миг ее пальцы столкнулись с широкой, горячей ладонью Руди. Парень уверенно и собственнически накрыл ее кисть своей, прижимая девичьи пальцы к холодному металлу ручки. Руди поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. В его потемневшем, цепком взгляде плескалось колючее, с трудом сдерживаемое раздражение, которое буквально кричало без слов: «Я всё видел». — Ведро с краской тяжелое, — произнес он, и его голос прозвучал чуть более резко и низко, чем того требовала ситуация. — Давай я его понесу. По коже Надин пробежала приятная дрожь. Ей пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не выдать улыбку — проявление его ревности было ей безумно приятно. Плавно высвободив руку, она повернулась к Лиаму, изображая внезапное озарение: — Слушай, Лиам… Мне кажется, Эбигейл как раз искала кого-то сильного, чтобы помочь донести оставшиеся ведра. Не поможешь ей? А мы с Руди пока занесем это ведро. Не дав растерянному Лиаму и секунды на возражения, Надин схватила две малярные кисти и потянула блондина вглубь школы. Уголки губ Руди дрогнули в усмешке.

***

Школьные коридоры утопали в вязкой темноте. Единственным источником света была бледная луна, чьи лучи с трудом пробивались сквозь окна, выхватывая из мрака ряды одинаковых железных шкафчиков. Остальные ребята куда-то бесследно разбрелись, и на втором этаже воцарилась такая тишина, что Надин казалось, будто она слышит собственное сердцебиение. Воздух здесь был спертым, холодным и отчетливо пах металлом и пылью. Руди стоял вплотную к массивной деревянной двери кабинета, макая широкую кисть в пластиковое ведро. Густая красная краска тягуче стекала по щетине. — Так когда у тебя следующий матч? — шепотом спросила Надин, прислонившись плечом к прохладной стене и наблюдая за плавными движениями его рук. Эта отвлеченная, почти будничная беседа помогала ей немного унять дрожь — то ли от холода, то ли от того, что они находились здесь совершенно одни. — В следующую пятницу, — так же тихо отозвался Руди, выводя на двери ровную вертикальную линию. — Ты придешь? — Постараюсь, — она слегка улыбнулась уголками губ. — Если к тому времени окончательно не свихнусь со своим расследованием. Руди на мгновение замер, кисть в его руке остановилась. Он повернул голову, и его лицо в тенях приобрело резкие, серьезные черты. — Как вообще продвигается твое расследование? Нашла что-нибудь новое кроме… тени на фотографии? — Пока только зацепки, — Надин передернула плечами. — Чем глубже я копаю, тем больше мне кажется, что в Сентфоре происходит что-то паранормальное. Я хотела показать тебе еще одну фотографию… она на моем телефоне. Давай только с дверью сначала закончим. Руди мрачно кивнул и закончил рисовать пересекающую линию. На двери кабинета появился грубый, подтекающий красными каплями крест. Надин этого показалось недостаточно. Подчиняясь какому-то странному порыву, она шагнула вперед и мягко забрала кисть из его пальцев. — Подожди, — прошептала она. Девушка провела кистью по дереву, добавляя к кресту череп. Затем она обвела пересечение в центре плавным овалом и закрасила его так, чтобы получился глаз. Краска потянулась вниз, словно заставляя глаз плакать кровавыми слезами. Руди завороженно скользнул взглядом по рисунку, признавая их творчество как нечто стоящее. Он хотел было что-то сказать, но в этот момент тишину школы разорвал грубый голос: — Эй! А ну стоять! Кто там бродит?! Луч ручного фонаря ударил в стену в дальнем конце коридора. Шаги школьного сторожа гулко застучали по полу, стремительно приближаясь к ним. Адреналин ударил в голову ледяной волной, и Руди мгновенно среагировал: выхватил ведро из рук Надин, отставил его в тень и крепко перехватил ее запястье. — Бежим! — одними губами скомандовал он. Взгляд Надин заметался и упал на ручку кабинета, который они только что пометили. Она инстинктивно дернула ее вниз — и дверь поддалась. Сторож был слишком близко, нужно было срочно прятаться. — Сюда! — Надин втащила Руди внутрь, бесшумно закрыла за ними дверь и дрожащими пальцами провернула внутреннюю защелку. Они метнулись к задней стене класса, где стояли высокие шкафы. Заскочив внутрь одного из них, Руди аккуратно прикрыл створки, оставляя лишь крошечную щель. Места было катастрофически мало — то оказался шкаф с лабораторными халатами. Руди оказался прижат спиной к дверцам, а Надин — впечатана прямо в него. Парень крепко обхватил ее руками, прижимая к своей груди, и закрыл ей рот ладонью, чтобы их не выдало даже дыхание. А затем что-то изменилось: в коридоре сгустилось, лунный свет исчез. Под дверью кабинета потянуло могильным сквозняком, и шаги сторожа превратились в тяжелую, нечеловеческую поступь. По металлу школьных шкафчиков, стоящих в коридоре, лязгнуло лезвие топора. Что-то шло в их сторону. Надин зажмурилась, утыкаясь носом в шею Руди. Тишину разорвал оглушительный треск. Существо яростно потрясло за ручку двери, которая оказалась закрыта. Оно издало тошнотворный писк, взялось за топор и ударило им по деревянной преграде. Щепки полетели во все стороны. С каждым взмахом лезвия шкаф, в котором они прятались, мелко вибрировал. Руди заслонял ее собой, превратившись в натянутую струну. В его голове был рой мыслей: «что за черт сейчас происходит? Как защитить Надин? Это та тень с фотографии?» Он морально готовился к быстрому прыжку с разворотом и собирался биться насмерть, если створки их укрытия откроются. С жутким грохотом дверь сорвалась с петель и рухнула на пол кабинета. Монстр шагнул внутрь. Надин сквозь щель увидела огромную тушу: существо было очень похоже на человека-мутанта, оно осматривало помещение. Неестественно раскрытый рот, больше похожий на щель, утробно хрипел. В классе раздалось тяжелое, клокочущее сопение. Существо медленно шло между рядами парт. Скрежет топора по паркету приближался к шкафам. Ближе… Еще ближе… Существо остановилось перед шкафом, слева от них. От него несло сырой землей и чем-то приторно сладким. Надин показалось, что ее сердце сейчас остановится от животного ужаса. Оно медленно подняло топор. И в этот самый миг где-то внизу, на первом этаже, раздался оглушительный грохот. — Какого хера, Лиам?! — эхом разнесся по пустой школе возмущенный голос Поппи. — Ты разлил всю краску, идиот! Темный силуэт по ту сторону дверец шкафа замер. Голова существа неестественно, с хрустом дернулась в сторону звука, повернувшись на сто восемьдесят градусов. Издав низкий рык, монстр развернулся и тяжелой поступью направился к выходу из разгромленного кабинета, устремляясь вниз, к лестнице. Лишь когда шаги стихли вдали, Руди шумно выдохнул и прижался лбом к макушке Надин, все еще не отпуская ее из объятий. Они продолжали стоять в кромешной темноте тесного шкафа, не смея даже пошевелиться. Инстинкт самосохранения намертво пригвоздил их к месту. Здравый смысл кричал о том, что нужно выбежать, спасаться, предупредить ребят внизу, но животный, парализующий ужас оказался сильнее. Их тела словно окаменели. Мозг отказывался переваривать то, что сейчас произошло. В ушах звенело. Руди медленно, с явным усилием убрал ладонь с ее губ, но из объятий не выпустил. Наоборот, он прижал девушку к себе еще крепче, не веря, что все обошлось. Надин мелко, безостановочно трясло. Нервное напряжение искало выход, и по ее щекам покатились горячие слезы. Она уткнулась лицом ему в грудь, судорожно вдыхая запах его кожи, смешанный с ароматом парфюма. — Я думал… оно нас убьет, — хрипло, едва слышно произнес Руди прямо ей в макушку. Его голос дрожал — впервые на ее памяти. Он опустил голову, касаясь лбом ее виска. Надин всхлипнула и, поддавшись непреодолимому порыву, подняла лицо. В темноте их губы резко столкнулись. Это не было похоже на их первый, трепетный поцелуй в спальне. В этом не было ни нежности, ни робости — только отчаянная, голодная потребность почувствовать, что они живы. Руди издал глухой стон, зарываясь пальцами в ее растрепанные волосы, и поцеловал ее так жадно и глубоко, словно она была его единственным кислородом в этом проклятом шкафу. Надин ответила с той же лихорадочной страстью: она обвила руками его шею, прижимаясь всем телом к его груди, физически нуждаясь в этом тепле, в его силе, в его сердцебиении. Страх отступил на задний план, выжженный дотла этой внезапной вспышкой. В тесноте старого шкафа, в метре от разнесенной в щепки двери, границы между ними окончательно стерлись. Его руки скользнули по ее спине, прижимая к себе еще плотнее. Надин тихо простонала ему в губы, когда он слегка прикусил ее нижнюю губу, заставляя забыть обо всем на свете: о монстре, о Поппи с Лиамом, о расследовании. В эту секунду во всем Сентфоре существовали только они двое и эта близость, от которой кружилась голова. Руки Руди спустились ниже. Его горячие, чуть шершавые пальцы решительно забрались под край ее объемного свитшота, обжигая обнаженную кожу на талии. От этого контраста температур Надин судорожно выдохнула и инстинктивно выгнулась навстречу, вжимаясь бедрами в его пах. Руди издал хриплый стон. Потеряв остатки контроля, он властно перехватил ее ногу и приподнял, насколько это позволяло пространство в шкафу. Теперь их тела терлись друг о друга в самых чувствительных местах. Его вторая рука собственнически скользнула вверх к ее груди, заставляя девушку дрожать от каждого прикосновения. Надин зарылась пальцами в его волосы, пока губы Руди жадно целовали ее подбородок и шею. Он оставлял на ее коже влажные, горячие дорожки поцелуев. — Руди… — пьяным шепотом выдохнула Надин, откидывая голову назад и сходя с ума от сладкого, тянущего трения внизу живота. — Я свихнусь с тобой и твоим расследованием, — глухо отозвался он в самую ее ключицу. Его пальцы под свитшотом сместились вперед, дразняще скользнув по ее ребрам, опасно близко к краю кружевного белья. В этом тесном, пыльном пространстве стало невыносимо жарко. Они балансировали на самом краю, готовые сорваться. Желание скинуть с нее одежду прямо здесь, среди старых парт, болезненно отдавалось в паху. Если бы не пульсирующая на заднем плане мысль о том, что где-то за пределами этого шкафа все еще бродит то существо, они бы не остановились. Внезапно снизу, с первого этажа, до них донесся пронзительный женский крик. Это отрезвило. Руди замер, тяжело и хрипло дыша, его грудь вздымалась. Он медленно, с колоссальным усилием воли выпустил край ее свитшота и прижался разгоряченным лбом к ее лбу, пытаясь успокоить сбившееся дыхание и бешено колотящееся сердце. — Нам нужно убираться отсюда, — прошептал он, и в его голосе смешались тревога за друзей и глухое, отчаянное разочарование от того, что им пришлось остановиться.