Позволь мне показать
18 мая 2026 г., 15:34
Тишина кабинета, казалось, сгустилась, нарушаемая лишь назойливым зудом кондиционера. По моей коже пробежала зябкая дрожь, предвестница чего-то неизбежного. Дэвид отступил на шаг, приглашая лечь на прохладную кушетку. Вот оно — спасение, или, быть может, начало моего падения?
Я лёг на живот, чувствуя, как мягкое, податливое полотенце укрывает мои бёдра. Холод медленно, но верно подкрался к моим конечностям, словно ледяные пальцы. Это кондиционер или предвестие? Я почувствовал себя куском сырого мяса на льду.
Ногти впились в края кушетки, словно пытаясь удержать ускользающий контроль.
В следующее мгновение я услышал шорох ткани, и Дэвид, свернув рукава своего халата, обнажил мощные предплечья. Затем — липкий, соблазнительный звук масла, растёртого между его сильными ладонями.
Внезапно электрическим разрядом тело моё вздрогнуло. Горячие руки Дэвида опустились на мои плечи, их прикосновение было неожиданно мягким, ласкающим, но в то же время неумолимо проникающим вглубь, разгоняя застоявшуюся кровь, пробуждая спящие мышцы.
Казалось, не минуты, а вечность прошли, прежде чем его пальцы, словно искусный скульптор, принялись разминать застывшие мышцы моих плеч. Чёрт…
— Хочешь, чтобы я был нежным или… грубым? — его слова прозвучали, как шёпот демона, касаясь струн души, но никак не тела.
— Я вообще не хочу, — выдавил я, поджав губы.
— Очень жаль, — усмехнулся Дэвид и в этой усмешке читалось что-то хищное. — Такого варианта нет.
Я закрыл глаза, погружаясь в темноту, а Голдсмит, словно опытный шаман, начал священнодействие над моей спиной.
Его руки были словно объяты пламенем, и куда бы они ни касались, казалось, по моему телу пробегали искры, оставляя после себя ощущение жгучего наслаждения.
Даже безжалостный холод кондиционера больше не мог спасти меня.
— Ты такой напряжённый, — прошептал он, его пальцы ловко, словно в танце, кружились под моими лопатками. — Расслабься, Оуэн.
Его руки скользнули ниже, к моим бокам, их круговые движения распаляли, разминая, и я начал млеть, пытаясь скрыть это сладкое забвение.
— Я покажу тебе, как это может быть приятно, — прошептал он, его голос был подобен бархату.
— Хватит нести чушь! — прервал я, открывая глаза.
Что со мной происходит? Мне… это нравится?
Вскоре Дэвид переключился на позвонки, каждый из которых он прорабатывал большим пальцем, словно исследуя карту моего тела.
— Больно?
— Нет, — выдохнул я, чувствуя, как долгое напряжение, словно острый осколок, пронзило меня, а затем отступило, оставляя после себя ни с чем не сравнимую лёгкость.
Этот разговор о массаже, о моих ощущениях, походил на тихий шёпот любовников в предрассветной мгле.
Далее его руки переместились на бедро, растирая с удвоенной силой.
— Это то место, которое ты потянул?
— Откуда ты знаешь? — моё удивление было настолько сильным, что я приподнял голову, слегка оборачиваясь. — Я никому не говорил.
Дэвид коснулся кончиком носа моего уха, и его дыхание обожгло кожу.
— Я знаю о тебе все, Оуэн, — прошептал он, и в его голосе звучало обещание, опасное и манящее.
Затем, словно ничего не произошло, он вернулся к деликатному массажу моего бедра, оставив после себя лишь лёгкое, но неизгладимое ощущение чего-то большего.
Так странно… он просто хороший капитан или я его действительно привлекаю? Вторая мысль звучала безумно, но она уже пустила корни в моём сознании.
Вдруг пальцы Дэвида крепко обхватили мышцу, и я почувствовал, как по всему телу пробегает спазм от застарелой травмы.
— А-ах… — вырвался из моего рта совершенно недопустимый звук, звук, полный боли и… невысказанного желания.
Секунды растянулись, застыв в воздухе. Я ощутил, как руки Голдсмита замерли, услышал его сбившееся дыхание. В панике, не понимая, как мог издавать такие звуки, я прижал ладони к своему рту.
В каком-то невероятном порыве, словно поддавшись внезапному импульсу, Дэвид коснулся холодными губами моей шеи.
— Теперь я знаю, как ты стонешь в постели, малыш, — хрипло рассмеялся он, слегка прикусив мою кожу, и это стало последней каплей.
Я был на грани слёз. Какой же идиот! Я должен себя контролировать!
Но контроль покидал меня слишком быстро, словно песок, утекающий сквозь пальцы. Дэвид будто специально находил нужные болевые точки и зажимы, помогая моему телу освободиться от груза, от тяжести. И я периодически не мог сдержать шумный выдох, перерастающий в глухой стон.
Его жаркие руки теперь фокусировались не только на мышцах. Дэвид ласкал, выводя кончиками пальцев чувственные узоры на крестце, боках и бёдрах.
— Подожди… — хотел его остановить, но мои слова застряли в горле.
В последнее время я был опустошён, измотан — как физически, так и эмоционально. Я не находил времени для разрядки, для освобождения.
Мои зубы впились в костяшку большого пальца. Только не это… не сейчас. Волна неконтролируемого жара опустилась от моей раскалённой головы вниз, к самым бёдрам. Если он продолжит… я даже не знаю, что произойдет.
Лежать стало невыносимо неудобно. Я старался незаметно изменить положение тела, молясь, чтобы этот злорадный Голдсмит не заметил моих попыток.
Но, кажется, он замечает. Потому что в этот же миг он оказался прямо надо мной, не давая ни единого шанса на отступление. Я был в ловушке.
— Прекрати! — я начал барахтаться под его весом, чувствуя, как отчаяние охватывает меня. — Я не хочу, чтобы ты трогал меня сейчас!
— Я тебя возбуждаю, да?
— Нет… это не так! — я кричал, царапая обивку кушетки, но в моём голосе звучало скорее признание, чем протест.
Дэвид ловким движением съехал с моих бедер на ноги, склонившись надо мной. Я почувствовал, как тёплый воздух вырывается из его ноздрей, касаясь моей поясницы.
Он внимательно изучал меня. Сам же я инстинктивно приподнял туловище, просто чтобы хоть как-то облегчить своё положение.
— Правда? — он провёл пальцем по ямочкам на пояснице, и его прикосновение обожгло. — Почему-то мне кажется, что ты сейчас всё здесь намочишь.
— Заткнись, извращенец! — выкрикнул я, но тут же замер, осознав горькую правду. Кто здесь ещё извращенец?
Меня мучило то, что я не имел ни малейшей возможности покончить с этим прямо сейчас. А ещё больше — то, что я хотел, чтобы Дэвид разобрался.
Эти мысли пронзили меня, разрушая всё, что я знал о себе.
Я услышал шорох, и Дэвид скинул с себя халат.
— Что ты делаешь? — я приподнялся на локтях, пытаясь разглядеть его.
Но парень мне не ответил. Он просто запустил пятерню в мои волосы на затылке и, не говоря ни слова, поцеловал меня.
И этот поцелуй был совсем не похож на тот, что был на матче.
Он больше не пробовал меня. Он точно знал, что мне нужно. Мягкий, тёплый язык горел огнем внутри моего рта. Я не мог сопротивляться, только не сейчас. И я ответил ему так, как мог, как чувствовал.
Голдсмит, не тратя времени, щёлкнул пряжкой ремня.
Его губы отстранились от моих.
— Ты знаешь, что у этого масла есть и другое применение? — прошептал он, его голос был хриплым от желания.
Я не понимал, к чему он клонит, и просто тупо пялился, пытаясь осмыслить.
— Например… — на его губах появилась широкая, хищная улыбка. — Его можно использовать как смазку, — прошептал он, касаясь моих губ.
Я сглотнул подступившую слюну и смотрел во все глаза. Сердце заходилось громким, неудержимым стуком. Сейчас мы оба были возбуждены. Оба покрыты маслом. И я не мог отогнать от себя мысль о том, как чудесно я бы скользил в его горячей, широкой ладони… прямо сейчас…
— Здесь кто-нибудь есть?
Мы услышали голос тренера и замерли.
— Мне нужно взять медкарту.
Тяжёлые ботинки эхом разносили по коридору глухие шаги, мужчина приближался к кабинету.
— Если тренер заметит нас в таком виде, нам крышка! — выйдя из оцепенения, я схватил Дэвида за плечи.
Дэвид хмыкнул, но не сдвинулся с места, уверенный, что запер дверь.
Но тут в замочной скважине послышался скрежет.
— Чёрт… у него есть ключ!
Он растерянно кивнул, и мы спрыгнули с кушетки одновременно.
За одно мгновение мы собрали валяющиеся вещи, не задумываясь, кому из нас они принадлежали. Голдсмит кивнул в сторону широкого шкафа, и я, не говоря ни слова, понял.
Когда тренер приоткрыл дверь, мы уже были там, затаившиеся, и биения наших сердец сливались в один общий, сумасшедший ритм.
