Реставрация сердца

Глава 4: Психиатрия, феромоны и боевой кот Вторник на заправке выдался суматошным. Ян едва успевал пробивать чеки, когда в дверях показалась знакомая массивная фигура Димы. Ян мазнул взглядом по залу и кивнул другу на один из высоких столиков у окна. Там уже стоял Сиан, лениво рассматривая вид на серую промзону. Дима, не торопясь, подошел и встал напротив. Разница в их стиле была комичной: Дима в рабочей куртке, пахнущий машинным маслом, и Сиан, выглядящий так, будто он только что сошел с подиума. - Наслышан о тебе от Пашки, - первым заговорил Сиан, не дожидаясь вопроса. - Дима, верно? Владелец мастерской и мастер хука слева? Дима не улыбнулся. Он оперся тяжелыми кулаками о столик, нависая над Сианом. - Послушай сюда, парень. Ян мне как брат. У него жизнь - не сахар: сердце, мигрени, работа за копейки. Если ты решил поиграть в «богатого покровителя» от скуки, то лучше найди себе другую игрушку. Я не посмотрю на твою тачку и связи, понял? Сиан медленно поставил стаканчик с кофе. Весь его мажорный лоск вдруг осыпался, как сухая штукатурка. Взгляд стал ледяным и пугающе серьезным. - Я не воспринимаю его как развлечение, Дима. И я не намерян вредить ему. Есть причина, по которой я здесь. Очень серьезная причина, которую я пока не могу объяснить. Но я считаю Яна равным себе. Возможно, единственным равным в этом городе. Дима долго всматривался в его глаза. В боксе учишься чувствовать, когда противник блефует, а когда готов идти до конца. В Сиане не было лжи - только странная, колючая решимость. - Ладно, - выдохнул Дима, расслабляясь. - Хочется верить. Но… - он вдруг усмехнулся. - Ты не втюрился в него, случаем? Не из «этих» ли ты? Сиан на секунду просто завис. Его мозг, привыкший к категориям энергии и эфира, явно не сразу обработал концепцию земной ориентации. Он моргнул, а потом расхохотался - искренне и громко. - В точку! Я принц, нашел свою принцессу в беде и вот, спасаю. Дима поржал вместе с ним, похлопав Сиана по плечу так, что тот чуть не сложился. - Вы двое - олухи! - Ян в ярости швырнул тряпку в ведро, когда позже Дима пересказал ему суть беседы. - Ты, Пашка, мать с отцом… Все в одну дуду! Дима, он же псих со справкой, а ты ему поверил? Он что, излучает какие-то феромоны, которые только на меня не действуют?! Ян посмотрел в потолок заправки, словно взывая к высшим силам, но ответом ему был лишь гул холодильника. Спустя три дня Яна накрыло. Мигрень пришла после смены, когда он уже надеялся на отдых. Это была та стадия боли, когда мир превращается в калейдоскоп из вспышек и тошноты. Отработав положенное, он договорился со сменщиком о замене и провалился в сон на четырнадцать часов, закинувшись самыми сильными таблетками. Проснулся он с «ватной» головой. Язык заплетался, ноги шаркали по линолеуму, но в квартире было слишком душно. - Я только в соседний двор, с Олафом посижу, - пробормотал он родителям, натягивая куртку. - Не надо со мной идти, мне свежий воздух нужен. Вечер был тихим и ветреным. Ян устроился на детских качелях в тени старой липы. Олаф на поводке увлеченно гонял пожухлое яблоко, шурша травой. Ян закрыл глаза, подставив лицо ветру, как вдруг почувствовал, что качели начали медленно, плавно раскачиваться. Он вскрикнул, открыв глаза. Рядом стоял Сиан. Он не паясничал, не шутил. Он просто мерно толкал качели, глядя куда-то в пустоту. - Ты… ты реально меня преследуешь? - невнятно спросил Ян, пытаясь сфокусировать взгляд. - Да, - коротко ответил Сиан. - Шутишь? - Ян нахмурился. Сиан промолчал. Он обошел качели, сел перед Яном на корточки и без тени сомнения положил руки ему на колени. - Слушай меня, Ян. Я могу помочь. Я всё решу: и твою болезнь, и твое будущее. Сначала будет тяжело, очень тяжело, но я не брошу тебя. Я буду рядом. Ты мне еще спасибо скажешь. Ян смотрел на него, и его брови медленно ползли вверх. В голове снова закололо. «Так, - подумал Ян, - с психами надо мягко. Главное - не провоцировать бред». Он аккуратно взял руки Сиана и сбросил их со своих колен так резко, что тот едва не завалился на задницу. - О-о-окей, - тихо и ласково сказал Ян. - А теперь давай-ка я расскажу тебе, куда тебе, болезному, пойти со своим «спасением сирых и убогих». Больница - через улицу. Прямо там. Пойдешь пешком, скажешь: «Я возомнил себя Иисусом, пристаю к людям на качелях, а они не хотят спасаться». У нас отличная психушка на окраине, с ремонтом. Я там был, справку брал. Доплатишь - дадут палату с видом на лес. Там и втирай эту хрень! А от меня… ОТЪЕБИСЬ УЖЕ! Последнее слово он выкрикнул, и острая боль прострелила глазницу. Олаф, решив, что хозяину угрожают, не стал долго думать. Кот молнией метнулся вперед и со всей дури вцепился зубами и когтями в филейную часть Сиана. Сиан взвыл, окончательно теряя равновесие и падая на землю. Кот отскочил, выгнул спину и зашипел, как рассерженная кобра. - Мой защитник, - проворчал Ян, подхватывая кота на руки. - Пойдем домой, дам тебе самой вкусной рыбы. Он ушел, не оборачиваясь, воркуя с котом, а Сиан так и остался сидеть на земле, потирая пострадавшее место. Через минуту тишину двора разорвал его смех. - Какой же ты… баран, Ян, - пробормотал он сквозь смех. - Не енот, а настоящий, упрямый баран. Это бодрило его так, как не бодрила ни одна битва в его мире. **В другом мире.** На тонком браслете на запястье сестры Сиана вспыхнул индикатор. Сообщение. *«Мне нужен совет. Вернусь на время. Держи язык за зубами».* Она весело фыркнула, поправляя воротник форменного платья. - Вот ведь сопляк, - прошептала она. - Гораздо больше похож на отца, чем хочет казаться. Те же методы, тот же напор. В зал вошел отец. - Есть новости от Кассиана? - Никаких, отец, - соврала она, не моргнув и глазом. - Видимо, мир плебеев его окончательно поглотил. Доверие в их семье было роскошью, которую никто не мог себе позволить.