Как так получилось?

Я стояла в зоне прилёта, привалившись плечом к холодной металлической колонне, и чувствовала себя лишней деталью в чужом, слишком оживлённом механизме. Аэропорт жил своей жизнью — гулкой, торопливой, равнодушной. Объявления о посадках и задержках рейсов наслаивались друг на друга, и женский голос из динамиков звучал так монотонно, что слова сливались в один бесконечный гул «Пассажиров рейса... просьба пройти... последнее предупреждение...» Слева от меня пожилая женщина в смешной вязаной шапочке с помпоном нервно теребила табличку с именем. «Джонатан» — было выведено корявыми печатными буквами на картонке. Она то поднимала табличку над головой, то опускала, то снова поднимала, и помпон на шапке при этом забавно подпрыгивал. Я засмотрелась. Интересно, кто такой этот Джонатан? Сын? Внук? Муж, вернувшийся спустя годы? Уборщик в синем комбинезоне лениво водил поломоечной машиной по кафельному полу, оставляя за собой влажные разводы. Он двигался так медленно и обречённо, будто мыл не пол, а палубу тонущего корабля. Завидев меня, он притормозил и буркнул — Осторожно, мокро. — я переступила на сухое место. Поломоечная машина загудела и поползла дальше, к стойкам регистрации. За стойками кипела работа. Девушка лет двадцати терпеливо объясняла что-то мужчине, который то и дело перебивал её и тыкал пальцем в паспорт. Рядом другой сотрудник, молодой парень в форменной рубашке, шлёпал печатями по багажным биркам с такой скоростью, что его руки сливались в одно размытое пятно. Я смотрела на него и думала как можно не сойти с ума от такой монотонной работы? Хотя... я ведь сама целыми днями варю кофе и улыбаюсь людям, которых через секунду забываю. Так что не мне судить. Где-то за спиной раздался детский плач. Малыш лет трёх, сидя на чемодане-каталке, требовал мороженого. Его мать, измотанная, с тёмными кругами под глазами, пыталась успокоить сына, но он лишь заревел громче. Я мысленно пожелала ей удачи и в очередной раз порадовалась, что у меня нет детей. На табло наконец высветился нужный мне рейс. «Прибыл». Сердце пропустило удар. Я отлепилась от колонны и вытянула шею, вглядываясь в двери, из которых должны были выходить пассажиры. Прошла минута. Две. Три. Поток людей хлынул — сначала редкий, потом всё гуще. Мужчины в деловых костюмах, семьи с детьми, студенты с рюкзаками. Я всматривалась в лица, но знакомого среди них не было. — Ну давай, — прошептала я себе под нос. — Выходи. Не могла же ты опоздать на самолёт. Водитель багажного транспорта проехал мимо, гудя клаксоном и распугивая зазевавшихся пассажиров. Охранник у выхода лениво поигрывал рацией и бросал скучающие взгляды на толпу. Какая-то женщина споткнулась о собственный чемодан, и её спутник едва успел подхватить её под локоть. Всё это было как фон, как белый шум — я не отрывала глаз от дверей. И тут я её увидела. В помятой куртке, с рюкзаком на одном плече и небольшим чемоданом в другой руке, она шла, чуть щурясь от яркого света. Её светлые волосы даже после долгой поездки оставались всё такими же аккуратно уложенными — ни одна прядь не выбилась. Заметив меня, она замерла на секунду, а потом её лицо расплылось в дурацкой, родной сердцу ухмылке, от которой я когда-то бесилась. — Эй! — крикнула она, разводя руками. — Так и будешь стоять столбом? Я сорвалась с места и пробежала эти несколько метров так быстро, что от нагрузки заболели легкие. Врезалась в неё всем телом, крепко заключив в объятия. Моя, по сравнению со мной, миниатюрная подружка пошатнулась, сделала шаг назад и тут же обняла в ответ. От неё пахло табаком и чем-то ещё неуловимым — крупицей того, что она принесла из нашего городка. Мои глаза заслезились. Я бы всё отдала, лишь бы вернуться домой. — Ну-ну, — я почувствовала, как её ладонь успокаивающе гладит меня по спине. — Ты чего ревёшь-то? Я молчала. Горло перехватило, из глаз потекли солёные дорожки. Что со мной? Это совсем на меня не похоже. Я уткнулась лицом в её плечо. За всё время одиночества мне так нужны были объятия. Женские пальцы начали перебирать мои волосы на затылке — жест, знакомый с детства. Она всегда так делала, когда я переживала или плакала ссоры с родителями, по которым я безумно скучаю, первый парень, даже когда мы прощались на вокзале перед моим переездом. И сейчас, спустя столько времени, её рука помнила, как меня успокоить. Постояв так ещё немного, она мягко отстранилась и внимательно оглядела меня сверху вниз. Её брови нахмурились. — Вид у тебя, прямо скажем, не самый лучший. Бледная, как поганка. Скоро будешь в фильмах ужасов сниматься. — Знаю… Нам пора. Такси уже ждёт. Взяв тяжёлую ношу в виде рюкзака и чемодана на себя, мы вышли из здания аэропорта. После душного зала ожидания воздух на улице казался почти вкусным. Небо над парковкой было затянуто низкими тучами — скоро будет дождь. — Ну и погодка, — пробормотала подруга, натягивая капюшон на голову. — Привыкай. Здесь с погодой всё намного хуже, — я поправила рюкзак на плече и кивнула в сторону стоянки. Мы подошли к первому такси в ряду — старенькому, но ухоженному седану тёмно-серого цвета. Пожилой мужчина заметил нас и вышел из машины, чтобы помочь с багажом. Мы нырнули в салон. Внутри приятно пахло мятным освежителем, а из динамиков тихо играло ретро-радио что-то джазовое, с саксофоном и мягкими ударными. Водитель захлопнул багажник, вернулся за руль, и машина плавно тронулась с места. В салоне было тепло, гораздо теплее, чем на улице. Я откинулась на спинку сиденья. Подруга, уставшая ничуть не меньше меня, прижалась ближе и положила голову мне на плечо. Я улыбнулась, устремив взгляд в окно. За стеклом проплывали мокрые от начинающегося дождя улицы, прохожие спешили укрыться под козырьками остановок. — Долго ехать? — спросила подруга, зевая. — Минут двадцать, если пробок не будет. — Разбуди меня, пожалуйста, как только будем подъезжать. Её глаза тут же закрылись. Я замерла, потом осторожно, чтобы не потревожить, накрыла её руку своей. — Хорошо, разбужу. Она что-то пробормотала и через минуту ровно задышала, провалившись в лёгкую поверхностную дрёму. Я смотрела на её усталое лицо, на тени под глазами, и внутри, зацепившись за самое живое, приятно потянуло. Всё ещё не верится, что она приехала ко мне. Такси мчалось по городу, который вот-вот погрузится в ночь. Впереди, за пеленой дождя, уже показались знакомые очертания моего района. Машина плавно затормозила у подъезда. Двор встретил нас тишиной — дождь уже почти стих, оставив после себя только мокрый асфальт, блестящий в свете фар. Я полезла в сумку за кошельком, а сама легонько толкнула подругу плечом. Она дёрнулась, всхрапнула и с трудом разлепила глаза. — Уже? — её голос был сонным и хрипловатым. — Ты проспала почти всё. Она потянулась, зевая так широко, что челюсть хрустнула, и начала неуклюже выбираться из салона, попутно запутавшись в ремне безопасности. Я расплатилась с таксистом, поблагодарила его и вышла следом. Водитель вышел вместе с нами и открыл багажник. Мы вдвоём принялись выгружать вещи. Я взвалила на плечо её рюкзак. Она хотела взять чемодан, но я забрала его первой — не хотелось, чтобы подруга таскала всё это сама. Ещё раз поблагодарив таксиста, мы захлопнули багажник. Машина отъехала, и мы остались вдвоём перед подъездом. В темноте. Только лампа над входом продолжала своё бесконечное, раздражающее мигание. — Ну и дыра, — подруга оглядела облупившийся фасад и покачала головой. — Я думала, ты преувеличиваешь, когда говорила, что дом старый. — Зато дёшево, — произнесла я и полезла в карман за ключами. — Идём. Надеюсь, лифт не сломан. Лифт, конечно же, был сломан. Табличка «Не работает» криво висела на кнопке вызова, и я только вздохнула. Мы двинулись вверх по лестнице, и каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом подъезде. Перила шатались. — Ты серьёзно каждый день так ходишь? — простонала она, когда мы миновали первый этаж. — Жаловаться будешь потом, — я тоже запыхалась, но старалась не подавать виду. Наконец мы добрались до моей двери. Я вставила ключ в замок, дважды повернула, толкнула плечом — дверь поддалась и открылась. — Ну, добро пожаловать в мой дом холостяка, — я посторонилась, пропуская подругу вперёд. — Извини за бардак. — Да ладно тебе, не извиняйся за такой пустяк. Я захлопнула дверь, заперла её на все замки и на секунду привалилась спиной к косяку, глядя, как подруга скидывает обувь, вешает куртку на крючок и трёт замёрзшие руки. Она была здесь. В моём доме. И я вдруг почувствовала облегчение. — Ну, — сказала она, оборачиваясь ко мне, — где тут у тебя кухня? Я голодная, как стая волков. Не дождавшись моего ответа, подруга нырнула внутрь квартиры, начиная изучать каждый угол. — Если честно, я не знаю, что есть в холодильнике, но, надеюсь, сама разберёшься, — сказала я и подошла к кровати, оставляя на полу рюкзак и чемодан. — Капец, у тебя вообще нормальной еды нет. Надо сходить завтра в магазин, — из дверного проёма не спеша вышла моя подруга. — Если хочешь, можем приготовить что-то вместе. — Было бы славно. После недолгого разговора она подошла к своему рюкзаку, достав оттуда пачку сигарет и зажигалку. — Ты обещала, что бросишь. Ничего не ответив, она покрутила пачку в пальцах, постучала ею по ладони, выбивая одну сигарету, и направилась к балконной двери. Я смотрела, как она проворачивает ручку и выходит на балкон. Я вышла следом, одной рукой разминая уставшее плечо. Последовав её примеру, облокотилась на перила. Сигарета тлела в её пальцах, и тонкая струйка дыма поднималась в тёмное небо, смешиваясь с недавно появившимся туманом. Сразу вспомнилось, как, будучи подростками, она заманила меня в школьный туалет, уговаривая покурить с ней. — Несмотря на то, что цирк далеко, я вижу их разноцветные палатки. От упоминания цирка меня слегка передёрнуло. Я глубоко вдохнула холодный воздух, чувствуя, как он обжигает лёгкие. Снизу, со двора, доносился лай собак. Что мне ей сказать? Правду о том, что меня постоянно мучает тревога? Что люди пропадают, а по телевизору только и крутят новости об исчезновениях? Подруга затянулась, кончик сигареты вспыхнул оранжевым. Она молчала, ждала, когда я заговорю. Наверно, хотела объяснений за тот странный разговор — ведь именно он побудил её приехать. Но я не находила в себе смелости сказать всё, что накипело. — Там интересно? — подруга посмотрела на меня, выпуская облако дыма. — Я была там недолго. Сходила на одно выступление и... — я замялась, стараясь подобрать правильные слова, тёрла кончики пальцев друг о друга. Было принято решение наврать. Хотя почему наврать? Это же цирк ужасов, логично, что там показывают одну жуть. — у них довольно клёво и очень реалистично. После выступления я ушла... да, ушла, просто... там слишком реалистично, знаешь, — я нервно сглотнула, отводя взгляд вдаль. — Чёрт, я хочу сходить туда! Мы же пойдём завтра? Боже, да я хоть сейчас готова! Повезло же твоему городку — это же сколько адреналина можно получить! Повезло? Люди пропадают, все считают, что это вина цирка, просто доказательств нет. Может, стоит позвонить в полицию? Они вообще это место проверяли? Чем они заняты, блять, за что им, сука, деньги платят? Мои губы дрогнули. Я это отрицаю, но внутри, так же, как и тот мужик с улицы, в пропажах я виню цирк. — Вау, это так необычно и особенно! — в моём голосе сочилась нотка раздражения и злости. — Ты злишься. — А как мне не злиться? Первое, о чём ты спросила после долгой разлуки, — это цирк? Она моргнула, явно не ожидав вспышки моей агрессии. — А что тут такого? — даже не попыталась оправдаться, и от этого стало ещё больнее. — Ты сама прожужжала мне все уши про этого Пьеро, про то, как тебе пихают особенные билеты. Я прилетела, чтобы помочь разобраться. — Разобраться? — я истерически усмехнулась, чувствуя, как обида копится с каждой секундой. — Мне хотелось выговориться. У нас в городе люди пропадают, полиция ничего не делает, я одна здесь, в пустой квартире, а тебе интересен цирк? Тебе не интересно, как я справляюсь? Как поживает моя менталка? Правильно, зачем — ты же в Диснейленд приехала! Голос сорвался на последнем слове, и я замолчала. Её ошарашенные глаза продолжали пялиться на меня. Забытая сигарета в руках потихоньку превращалась в пепел, медленно осыпаясь. Я почувствовала, как слеза всё-таки скатилась по щеке, и резко смахнула её тыльной стороной ладони. — Если бы я знала, что всё так получится, попросила бы тебя не приезжать, — уже тише, с горечью проговорила я, глядя куда-то в кромешную темноту. — Мне просто очень страшно. Когда ты приехала, казалось, что всё наладилось. Казалось... что всё хорошо. Я дёргала руками в разные стороны, пытаясь объяснить что-то жестами. — Мне нужна была ты. Твоё присутствие в доме. Та, кто обнимет и скажет, что это всё бред, что мне показалось, никто не следит за мной, это просто паранойя. А ты... ты... Не сдержавшись, я развернулась к ней спиной. В какой момент я стала такой чувствительной? Раньше — всегда спокойная и уверенная, сейчас рассыпалась и плачу, как тряпка. Неужели старая я осталась там, вдалеке отсюда. Подруга опустила взгляд на сигарету в своей руке — та почти догорела. Затушив её о мокрые после дождя перила резким, злым движением, будто наказывая саму себя, швырнула окурок вниз. Я продолжала стоять, обхватив себя руками за плечи, — то ли от холода, то ли от обиды. Слышала её шаги за спиной, но не обернулась. Боялась, что если посмотрю на неё сейчас, разревусь уже по-настоящему. Ничего не сказав, она подошла вплотную со спины. Её руки обвили меня — аккуратно, с любовью, будто спрашивая разрешения. — Прости, — её нежный голос донёсся до моих ушей. — Я не подумала о том, что говорю. Была так рада снова тебя увидеть, что совсем забыла о твоём положении. Я осталась стоять как вкопанная. Напряжённое тело не расслаблялось даже от тёплых прикосновений близкой подруги. Это плохо. Мозг старается искать логику, но тело идёт инстинктам, словно готовится сбежать. — Расскажи мне, как ты. Что тебя тревожит? Наконец я выдохнула полной грудью — длинно, прерывисто, с всхлипом. — Хуёво. Пиздец как хуёво. Всё это время мне было очень одиноко без тебя. Единственный человек, с которым я вообще за весь день разговаривала, был мой босс. Я тебе о нём ничего не рассказывала, да? Он очень ответственный, заботится обо мне, всегда следит, чтобы я работала в меру. У него, кстати, очень красивые татуировки. Было приятно, что она меня слушает. Не перебивает, не пытается дразнить — просто слушает. Мы стояли так на балконе, посреди ночного города, не отлипая друг от друга. Мне был нужен физический контакт, не хватало тепла. Где-то вдалеке, за густым туманом, мигали огни цирковых шатров.