Не охотник

В спортзале, где занимался Илья, на удивление никого не было. А может, и были, просто в это время дня большинство людей были на работе, а не в спортзале. Но даже в этом случае странно оказаться в полном одиночестве в ультрасовременном спортзале, где не слышно ничего, кроме новостей на одном из телевизоров и старого ситкома на другом. Не то чтобы он смотрел телевизор, предпочитая слушать музыку во время тренировки. Когда он надевал шумоподавляющие наушники и включал музыку на полную громкость, внешний мир на какое-то время исчезал из его поля зрения, а мозг успокаивался. Илья закончил тренировку десять минут назад и чувствовал себя отвратительно. С него градом лился пот, а голова все еще раскалывалась после вчерашней вечеринки со Светой, на которой он напился до беспамятства. А может, голова раскалывалась от стресса — в последнее время сложно сказать наверняка. Илье кажется, что он не расслаблялся с тех пор, как вернулся в Москву в начале межсезонья. Вчера он крупно повздорил с Алексеем из-за отца, и с тех пор так сильно сжимал зубы, что они просто начали болеть. Он думал, что хорошая тренировка поможет ему снять напряжение, что она поможет его телу расслабиться. Этому трюку он научился у Марли в их первый год совместной игры. Марли поссорился с матерью после досадного поражения, в котором, по их мнению, не было их вины. Нынешний состав «Адмиралс» играл вместе уже много лет. Хантер и Вон находились в состоянии какого-то паранормального ментального единения, из-за которого даже Гретцки не смог бы их обыграть, не говоря уже об Илье, который в свой первый сезон играл с травмированными ребрами, а этот ублюдок Зулло так сильно ударил Марли по голове, что тот получил сотрясение. Так что да, в том поражении не было вины ни его, ни Марли. Но после матча они оба пришли в раздевалку и услышали голосовые сообщения о том, что они облажались и должны были играть лучше. Позже тем же вечером Илья пошел искать Клиффа, намереваясь вытащить друга из дома и напиться в хлам, чтобы забыть о поражении и о том, как их отчитывали. Он нашел Марли в спортзале «Рейдерс», когда тот бил по одной из самых тяжелых боксерских груш. Когда Илья спросил, что он делает, Марли проворчал, что не может уснуть, а потом слишком быстро произнес что-то про адреналин, реакцию «бей или беги» и потребность в том, чтобы в кого-нибудь вмазать. В следующий раз, когда Илье нужно было прийти в себя после ссоры с Алексеем, они с Марли шли на каток и играли товарищеский матч один на один. Это было весело и положило начало их крепкой дружбе. И вот теперь он в Москве, его переполняет стресс, который нужно как-то снять, но даже привычные интенсивные тренировки в межсезонье не помогают. Он сидит на скамейке в спортзале, прислонившись спиной к холодной стене, и пьет воду. Ему нужно встать и пойти в душ, но он все еще злится на Алексея и хочет сломать челюсть этому идиоту, а потом больше с ним не разговаривать. Но Офелия очень мило попросила Илью сводить ее сегодня на каток, и он не мог отказать племяннице. Но это не значит, что он горит желанием увидеться с Алексеем после вчерашней ссоры. Поэтому вместо того, чтобы принять душ и переодеться, он сидит на скамейке, пьет воду и листает Instagram. Не то чтобы в приложении было что-то особенно интересное. Он пролистывает один из многочисленных постов Саши, закатывая глаза. Судя по всему, его бывший любовник пытается стать инфлюенсером, но Илью не интересуют посты Саши о том, что сейчас в тренде в соцсетях. Ему нравится селфи, которое Света выложила вчера вечером перед тем, как они пошли в клуб. Ему нравятся фотографии, которые Сент-Саймон выложил с собакой, которую недавно приютил его друг, и комментарий о том, что старый и грустный на вид бигль, которого почему-то назвали Бобби, — самый лучший пес на свете. Илья будет баловать Бобби, когда вернется в Бостон, и Виктор ничего не сможет с этим поделать. Он пролистывает посты бывших товарищей по команде и школьных друзей и закатывает глаза, глядя на длинный и излишне сентиментальный пост Хантера о его парне Кипе. Что вообще за дурацкое имя такое — Кип? У американцев дурацкие имена. На рекламе Rolex с Холландером у Ильи пересыхает во рту, а пульс учащается. — Шейн чертовски сексуален в сшитом на заказ костюме-тройке, — думает Илья, делая еще один глоток воды. Ему нравится этот пост. Но лайк не ставит. Словно по привычке, он открывает переписку с Шейном. Часть его хочет написать Шейну что-нибудь дерзкое и непристойное, чтобы вывести его из себя и разозлить, как котенка, который еще только учится шипеть. Другая часть хочет сказать что-нибудь нарочито непринужденное, чтобы притвориться, что он не игнорировал Шейна восемь, почти девять месяцев. Но большая часть Ильи, возможно, самая большая, хочет написать Шейну и сказать, как сильно он по нему скучал. Илья хочет сказать Шейну, как ему было плохо без него и их непринужденной болтовни. Он едва осознает, что делает, когда начинает печатать.

Ilya:

Прости, что вел себя как придурок.

Я так по тебе скучаю, жду не дождусь встречи с тобой.

Илья не сразу понимает, в чём дело, но в конце концов до него доходит. Шейн буквально сияет, и это никак не связано с приглушённым освещением или мастерством профессионального фотографа, который снимал Шейна. Его улыбка тоже изменилась, она стала застенчивой, как будто у него есть секрет, известный только ему. Взгляд Шейна тёмный и напряжённый, таким же он бывает, когда Илья встречается с ним в центре площадки, когда они соревнуются за шайбу. Но самое главное отличие — спокойная уверенность, с которой держится Шейн. В рекламных роликах для люксовых брендов Шейн всегда чувствовал себя немного неуютно и очаровательно неловко. В рекламе таких брендов, как CCM или Reebok, он всегда выглядел более естественно и непринуждённо, потому что в первую очередь Шейн — спортсмен и чувствует себя наиболее комфортно в мире спортивной экипировки и кроссовок. Но на этой фотографии Шейн выглядит спокойно и уверенно, как никогда раньше. Что-то в Шейне изменилось с тех пор, как они виделись в последний раз, с тех пор, как они в последний раз разговаривали. От этих воспоминаний Илью передергивает. Чёрт, он был таким придурком по отношению к Шейну. Шейн не заслуживал такого холодного и жестокого отношения, даже если Илья поступал так ради их же безопасности. Илья мысленно отмечает, что это первое, за что он должен извиниться. Он смотрит на фотографию Шейна, впитывая её, как воду из бутылки, которую держит в руке. Изображение Шейна утоляет жажду Ильи лучше, чем бутылка холодной воды. Он задаётся вопросом, что изменилось в Шейне с тех пор, как они в последний раз разговаривали. Интересно, примет ли этот новый, спокойный и уверенный в себе Шейн извинения Ильи и даст ли ему ещё один шанс. Или Шейн наконец понял, что заслуживает гораздо большего, чем Илья? Поймет ли он, что заслуживает таких открытых отношений, которые существуют при свете дня, а не в тени? Илья хотел бы подарить Шейну тот самый свет, которого он так отчаянно заслуживает, но лучшее, что он может предложить сейчас, в обозримом будущем, — это прятаться в тени. Как бы больно ему ни было, Илья наконец пролистывает эту чертову рекламу, на которой Шейн выглядит несправедливо сексуальным, и делает еще один глоток из бутылки с водой. Он слишком долго пялился на экран, а рисковать тем, что его застукают на том, что он с вожделением разглядывает фотографии Шейна, нельзя. Поэтому он пролистывает рекламу, хоть ему этого и не хочется. Следующий пост — какая-то дурацкая публикация Полины, в которой она поздравляет его отца с годовщиной, и это выводит Илью из себя. У его отца нет ни одной учетной записи в социальных сетях, да он и не хочет их заводить и, скорее всего, даже не вспомнил бы о них, если бы они у него были. Илья едва сдерживается, чтобы не написать в ответ, что ей стоило бы позаботиться об отце, а не писать о нем. Он пролистывает посты с обычной скучной едой, невыразительными селфи и фотографиями с отпуска, пока не натыкается на новый пост Марли, от которого у него перехватывает дыхание. Не то чтобы этот пост чем-то отличался от обычных постов Марли о выпечке, красивых пейзажах, где он разбивал лагерь или ходил в походы в межсезонье, или других постов, рассчитанных на пиар. Но Илья знает своего лучшего друга: Марли никогда не распространяется о своей личной жизни в социальных сетях. Тот, кто не знаком с Марли, не поймет, почему пост без подписи с двумя белыми керамическими чашками для кофе, наполненными лишь наполовину, и такими же маленькими белыми тарелочками с недоеденными шоколадно-хлебными булочками, искусно расставленными на деревянном кухонном столе Марли, вызвал такой ажиотаж. Этот засранец впервые в жизни намекает на отношения. Илье хочется обидеться на то, что Марли не сказал ему, что с кем-то встречается, но он знает, почему тот этого не сделал. Он знает, что, если бы Марли встречался с девушкой, Илья был бы первым, кому он позвонил бы. А это может означать только одно: Марли встречается с парнем. Он знает, что в межсезонье они не обсуждают такие вещи, и на то есть веские причины, но Марли наконец-то понравился кто-то настолько, что он сделал о нём пост в Instagram. Илья хочет поговорить об этом со своим лучшим другом и, может быть, немного подколоть его на эту тему. Илья без труда находит контакты Марли, словно это у него на уровне мышечной памяти, и нажимает на кнопку вызова. Может, это и некрасиво с его стороны, ведь в Бостоне уже за полночь, но он предложит Марли разбудить его посреди ночи, чтобы загладить свою вину. Телефон звонит всего четыре раза, прежде чем Илья слышит гудки. — Привет, дружище? — Голос Марли хриплый и невнятный, потому что его только что резко разбудили. У него новые отношения, ему не стоит спать в четверть первого ночи. —Что случилось? Всё в порядке? — Марли говорит приглушённым голосом, как будто старается не шуметь, что странно, но, может быть, он в Миннесоте, навещает маму или что-то в этом роде. Илья почти видит, как Марли лежит на боку, опираясь на локоть, и трёт глаза, чтобы проснуться. Наверное, у него сейчас то самое озабоченное выражение лица, когда он хмурит брови, а его рот и челюсть напрягаются и становятся жёсткими. Илья широко улыбается, представляя эту картину. — Нет, я в отчаянии, — драматично отвечает он. Он не мог упустить возможность подшутить над Марли. — Что случилось? Всё в порядке? Что-то произошло? — Марли сыплет вопросами один за другим, заставляя Илью улыбаться ещё шире, а потом театрально вздыхает. — Мой лучший друг… Он влюблён, но даже не написал мне об этом. Я очень обижен, он меня предал. — На другом конце провода повисает драматическая пауза. — Ты такой придурок. Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? — наконец отвечает Марли своим обычным громовым голосом, как будто забыл, что пытался говорить тише. Илье кажется, что он слышит шорох простыней. Он точно слышит голос другого мужчины, но не может разобрать ни слов, ни каких-либо других особенностей. Но в постели Марли точно кто-то есть. Он сейчас устроит Марли такой разнос за то, что тот спит вместо того, чтобы трахать своего нового бойфренда. — Ты как обычно, Рози, детка, — Илья театрально ахает, вместо того чтобы слушать, как Марли целует своего нового бойфренда. — Просто Рози? Я понимаю, как это бывает! Ты влюбляешься, и вдруг я для тебя — пустое место? — Илья не упускает возможности надавить на Марли. Он собирается устроить ему самую масштабную истерику, прежде чем поздравить с тем, что он наконец-то нашёл человека, с которым, возможно, свяжет свою жизнь. — Ты… что? Рози, ещё слишком рано, чтобы я пытался понять то, что ты мне тут втираешь. Чёрт… погоди, чувак, дай мне секунду. — На другом конце провода снова шорох, Марли передвигается по спальне, в которой он спит. Ему нравится дразнить Марли почти так же сильно, как Шейна. — Ненужный, нелюбимый, заменённый, выброшенный, как старая кружка, — продолжал драматизировать Илья, улыбаясь при этом. На другом конце провода снова шорох. Илья слышит приглушённый стук, а затем Марли кряхтит и ругается себе под нос. — Хватит драматизировать, Рози, ты же знаешь, что всегда будешь моей любимой русской кружкой, — ответил Марли. Его голос звучал напряжённо, как будто ему было больно. Илья подумал, что Марли, наверное, ударился пальцем ноги или налетел на какую-то мебель. Судя по всему, он был у своего парня, раз налетел на мебель. Повисла ещё одна пауза, пока слова Ильи доходили до адресата, а потом Марли продолжил: — И не вздумай сравнивать моего парня с кувшином для орехов, придурок. — Илья запрокинул голову и расхохотался. — Я сравню твоего любовника с кем угодно, если какой-то новичок познакомиться с ним раньше меня, — язвительно ответил Илья, лишь наполовину поддразнивая своего лучшего друга. Он бы никогда в этом не признался, но ему было бы немного обидно, если бы он узнал о новом парне Марли последним. — Я еще не представил его команде, — серьезно ответил Марли, не моргнув глазом. — Я даже команде еще не сказал. Хотел сначала поделиться с лучшим другом. Прости, что не сказал сразу, просто... — Я знаю. Все в порядке. Я понимаю. — На какое-то время разговор затих, и воцарилась уютная тишина. — Когда я вернусь домой после первой тренировки, мы сходим куда-нибудь выпить, и ты мне все расскажешь о… нем, да? — спросил Илья, наблюдая за тем, как в зал входит новичок и, проходя мимо Ильи, направляется к беговой дорожке. Марли понял бы, почему Илья вдруг сменил тему. — Да, конечно. Ничто не заставит меня пропустить это событие, лучше не нарушать традиции. Илья фыркнул. Они оба были суеверными, но не настолько. — Правда? Ты поэтому спишь в четверть первого, вместо того чтобы подрочить? — спросил Илья. Он ведёт себя немного грубо, но Марли привык к его своеобразному чувству юмора. — Я уже делал это. Дважды, — сухо ответил Марли, совершенно не смутившись, и Илья рассмеялся громче, чем следовало бы, учитывая, что они в общественном месте. — Только дважды? Ты что, старик, совсем обленился? — съязвил он. — Отвали, Рози, — ответил Марли со смехом. — А если серьёзно, как дела в Москве? — серьёзно спросил он. Илья отмахнулся, скорее по привычке, и только потом ответил. — Да. Всё нормально. Как обычно. Папа злой, старый ублюдок. Он не хочет признавать, что у него деменция, и от этого становится ещё более несчастным и злым, чем обычно. Алексей по-прежнему неудачник, наркоман и… — Илья замолчал, подбирая слово, которым Марли описывал Алексея. — Бездельник. Алексей по-прежнему бездельник. А Полина по-прежнему бесполезная, — выпалил Илья, знакомя Марли с неизменным укладом семьи Розановых. — Как Офелия? Она в порядке? Как прошёл её день рождения? — спросил Марли. — Она потрясающая, она единственная из Розановых… — Кто не бесполезен… — перебил его Марли, и у Ильи загорелись щёки. Какие же они две язвы. Илья решил проигнорировать его и продолжил. — День рождения прошёл хорошо. Скоро я поведу её на каток, — ответил Илья, прислонившись к стене и чувствуя себя уже спокойнее. — А ты со мной разговариваешь, почему? — пошутил Марли, тихо посмеиваясь. — Я избегаю Алексея, мы поссорились. Он ещё хуже, чем мой папа, он не хочет принимать реальность, — объяснил Илья. Он всё ещё злится из-за этого и считает, что должен злиться ещё сильнее из-за того, что Алексей отрицает очевидное. Но на самом деле он просто ревнует. Илья хотел бы, чтобы у него была возможность спрятать голову в песок, но кто-то должен принять реальность и взять ситуацию в свои руки. Илья буквально видел, как Марли качает головой. Единственный человек в мире Ильи, который знает, каким ужасным человеком был Алексей, — это Света. И то только потому, что Света — умница и не понаслышке знает, какой Алексей бесполезный. — Чувак, твой брат — худший из всех. — Илья согласно кивнул, хотя Марли его не видел. — Да. Разговор снова сменился комфортной тишиной. Илья услышал, как Марли зевнул так громко, что у него хрустнула челюсть. — Ладно, пойду я. Тебе нужно поспать, а мне нужно увидеться с моей племянницей. Поговорим позже. — Да, конечно. Я обязательно позвоню тебе, когда ты будешь крепко спать в обнимку с очень привлекательной, обнажённой женщиной в своей постели, — сухо отвечает Марли, и Илья смеётся. — О, так мне, наверное, стоит позвать Свету на пижамную вечеринку? — смеясь, спрашивает Илья, и Марли фыркает. — Если хочешь, конечно. А может, я подожду, пока мы в следующий раз приедем в Монреаль, и позвоню тебе, когда ты будешь с Джейн. Илья несколько раз открывает и закрывает рот. Марли уже несколько месяцев твердит ему, какой он идиот, что порвал с Джейн. Но он же поддержал Илью, когда тот сказал, что хочет наладить отношения с Джейн, когда вернётся в Бостон. — Слушай, может, после того, как ты наладишь отношения с Джейн, мы вчетвером сходим на двойное свидание. Было бы круто наконец познакомиться с твоей девушкой из Монреаля, да и договориться будет несложно, раз уж мой парень живёт в Монреале. Это хорошая мысль. Илья хотел бы, чтобы они действительно сходили на двойное свидание, но его девушка из Монреаля — Шейн Холландер, а не Джейн, так что Илья даже не может пойти на двойное свидание со своим лучшим другом и их парнями из Монреаля. Может, Илье удастся уговорить Марли помочь ему с его грандиозным романтическим жестом в пользу «Джейн». Может быть, ему стоит собраться с духом и признаться Марли, что никакой девушки из Монреаля не было, что Джейн на самом деле — Шейн, а Шейн — Холландер. Эта мысль наталкивает Илью на следующую, и он в замешательстве хмурится, чувствуя, как между бровями залегает складка. — Как ты познакомился с кем-то из Монреаля? — спросил Илья, глядя в пол. Марли тихо усмехнулся, вероятно, покачав головой, и ответил: — Ты бы мне не поверил, если бы я тебе рассказал. Илья раздражённо фыркнул. — Ладно, расскажешь через две недели, когда я вернусь в Бостон на сборы. А теперь ложись спать. Я весь в грязи, нужно принять душ перед тренировкой с Офелией. Передавай привет своему парню. Скажи ему, что это от лучшего игрока НЛХ, он будет в восторге. — Марли громко фыркнул. — Спокойной ночи, Рози, — язвительно ответил Марли. — Доброе утро, Марли, — дерзко ответил Илья и рассмеялся, когда звонок прервался. После разговора с Марли Илья почувствовал себя значительно лучше. Он ощутил, что напряжение спало, мышцы наконец расслабились, а челюсть перестала быть такой напряжённой. Илья снова смотрит на экран телефона, чтобы проверить время, но отвлекается на фотографию, которую сделал своей заставкой. Ему очень нравится, как они с Марли корчат смешные рожицы и улыбаются, как два незрелых ребёнка, позируя с Кубком Стэнли, но он не может не думать о том, каково было бы, если бы на заставке у него была фотография с Холландером. У него до сих пор хранятся те ужасные и неловкие селфи, которые они сделали два года назад, когда им пришлось вместе вручать награду. Может быть, когда-нибудь он и получит такую фотографию. Но сейчас, сегодня, это не та фантазия, которой он может позволить себе предаваться. Поэтому он делает глубокий вдох и на выдохе отпускает эту фантазию. После этого Илья наконец-то заставляет себя подняться со скамейки и направляется в раздевалку, чтобы принять душ. К тому времени, как он выходит из общей душевой, он уже чувствует себя достаточно хорошо, чтобы переодеться в уличную одежду. Он даже морально готов к вежливому, хоть и холодному, разговору с Алексеем, когда тот приедет за Офелией. Илья с семнадцати лет обеспечивает всю свою семью. И как бы он ни злился на родных за то, что они постоянно требуют от него все больше и больше, за то, что они всегда ждут от него чего-то большего, единственный член семьи, к которому Илья не испытывает неприязни, — это его племянница. Офеличка — единственный член семьи, которого он любит баловать, потому что она просит таких простых вещей. Она просит рассказать ей еще одну историю, еще пять минут покататься с Ильей на коньках, она просит, чтобы ее обнимали и целовали, чтобы они смотрели глупые мультфильмы про принцесс, и спрашивает, нравятся ли ему рисунки, которые она ему дарит. Илье нравятся рисунки, которые дарит ему племянница. В Бостоне он повесил свой любимый рисунок в раздевалке. Нарисованные цветными карандашами Илья и Офелия, играющие в хоккей, — это шедевр, который, по мнению Ильи, достоин того, чтобы висеть в музее. Когда Илья наконец добирается до жилого комплекса, где живет его брат с семьей, он поднимается по лестнице на четвертый этаж. Илья вежливо стучит, и дверь ему открывает невестка. Брата нигде не видно. Надя не смотрит Илье в глаза, когда говорит, что Алексея нет дома и что он на работе. Илья не знает, то ли он рад такому оправданию, то ли хочет назвать брата трусом. Илья не знает, что ему чувствовать и что говорить, поэтому просто пожимает плечами и делает вид, что это не имеет значения, что он не переживал все утро из-за возможной стычки. — Хорошо, — сухо говорит он, оглядывая квартиру. Она намного лучше той, в которой жили Алексей и Надя, когда родилась Офелия. Илья позаботился об этом. Он хотел, чтобы его племянница жила в безопасном месте. Квартира не роскошная, ее белые стены украшены лишь несколькими картинами и семейными фотографиями, но в ней чисто и уютно. Здесь Офелии ничего не угрожает. Между двумя взрослыми людьми, стоящими в дверях, повисает напряженная тишина. Надя зовет Офелию и говорит, что к ней пришел дядя Илья. Из дальней спальни, которая, как знает Илья, принадлежит его племяннице, доносится радостный визг и шум. Они с Надей не разговаривают, пока не появляется младшая из Розановых. Они просто неловко стоят, демонстративно не глядя друг на друга. Не то чтобы Илье не нравилась Надя, скорее, он ее жалел. Он помнит, как в первый раз, встретив ее, подумал, что она слишком хороша и слишком умна для его идиота-брата. Он понимает, почему Надя остается с ними, хотя Илья помог бы ей и Офелии, если бы она захотела уйти. Но она не уйдет, потому что Надя гордая и чтит традиции. Илья также не думает, что Надя ненавидит его так же сильно, как Алексей. Она холодна и обижена на Илью, но не ненавидит его. Илья понимает, почему его невестка так холодна с ним, хотя она никогда этого не говорит. Он даже понимает ее обиду. Илья и сам бы обиделся, окажись он на месте Нади, которая зависит от финансовой поддержки младшего брата своего мужа, потому что ее муж спускает все их деньги на азартные игры. Именно из-за Нади Илья учредил трастовый фонд для Офелии. Она позвонила ему, чуть не плача от отчаяния, когда его племяннице должно было исполниться два года, потому что Алексей нашел деньги, которые она прятала, чтобы когда-нибудь Офелия могла поступить в университет. Алексей украл их и потратил на погашение части своих долгов. Тогда Надя позвонила Илье и спросила, может ли он отправить ему деньги, чтобы она отложила их на будущее Офелии. Надя и Илья — единственные в мире, кто знает о трастовом фонде, который учредил Илья и в который он вкладывает деньги, чтобы Наде не приходилось беспокоиться о том, что Алексей узнает, куда уходят ее зарплаты. Илья также оплачивает занятия Офелии фигурным катанием и игрой на скрипке, потому что Алексей считает, что искусство — это пустая трата денег. Илья просто хочет, чтобы его племянница была счастлива и чтобы у нее было нормальное детство, в котором ей не придется взваливать на свои юные плечи все проблемы семьи Розановых. Он скорее сломает себе хребет под тяжестью их требований и ожиданий, чем допустит это. — Дядя Илюша! — раздался сладкий, высокий голосок его пятилетней племянницы. Она бежала по короткому коридору и через гостиную прямо к нему, совершенно не обращая внимания на напряженную атмосферу между взрослыми. Илья опустился на колени, широко раскинул руки и подхватил Офеличку, крепко прижав ее к себе. — Вот моя маленькая принцесса, Офеличка! — нежно прошептал он ей на ухо, поднял ее на руки и закружил, отчего Офеличка захихикала от удовольствия. Конечно, Илья знает, что с прошлого лета она сильно подросла. Черт, он знает, что она подросла с тех пор, как он видел ее на Олимпиаде в январе, но все равно кажется такой маленькой, когда он вот так держит ее на руках. Он с восторгом слушает, как Офелия рассказывает ему о том, как утром ходила на урок игры на скрипке, как примеряла новую школьную форму, как Света подарила ей новую книгу с красивыми картинками. Она спрашивает, можно ли Илье почитать ей эту книгу после того, как они вместе покатаются на коньках. Офеличка замолчала только на время, пока Надя укутывала ее в теплую куртку и напоминала, что нужно поблагодарить дядю за то, что он взял ее с собой на каток. — Спасибо, Илья, — тихо говорит его невестка, когда он наконец выходит из дома с племянницей, которая все еще рассказывает ему о принцессах и школьной форме. Надя выглядит более уставшей, чем обычно, и, наверное, так оно и есть. Илья задается вопросом, сколько дополнительных часов она работает, но не спрашивает, потому что знает, что она все равно не ответит. Он кивает в ответ и выносит племянницу из дома, чтобы они могли спуститься по лестнице к его машине. Это единственная практичная машина из всех, что у него есть, и он садится за руль только тогда, когда берет с собой Офеличку. Илья не торопится пристегивать племянницу в автокресле с пятиточечными ремнями безопасности, которое он установил на заднем сиденье своей очень скучной и практичной машины, о которой он никому, кроме Светы, не рассказывает. Убедившись, что она надежно пристегнута, он обходит машину, садится за руль и спрашивает, готова ли Офелия кататься на коньках. Он улыбается, глядя на нее в зеркало заднего вида, когда она вдруг замолкает, чтобы поаплодировать на заднем сиденье.

———

После разговора с Ильей Клифф неподвижно сидит на диване в темной гостиной Шейна и невидящим взглядом смотрит на обои экрана телефона. Он смотрит на них до тех пор, пока экран не тускнеет и не гаснет. В животе у него все сжимается от тревоги, а чувство вины терзает те места, которые и без того изранены тревогой. Это глупо, у него нет причин чувствовать себя виноватым. Зато есть множество причин для беспокойства. Он не может представить, что его товарищи по команде, не говоря уже о лучшем друге, будут прыгать от радости из-за того, что Клифф встречается со звездным центровым и капитаном «Монреальских Метрополитанс». Логично предположить, что товарищи по команде примут это и поддержат его, но только до тех пор, пока Рози тоже принимает и поддерживает его. Отсюда и его тревога. Он знает, насколько глубоко укоренилось это дурацкое соперничество между Шейном и Рози. Он знает, что друзья Шейна спокойно относятся к их отношениям, потому что он не Илья Розанов, русская машина ярости. Он знает, что Пайку и Бойзо потребовалось пара минут, чтобы проникнуться к нему симпатией и принять его отношения с Шейном. Еще немного времени им потребовалось, чтобы смириться с тем, что он заинтересован в Шейне, а не затевает какую-то странную аферу, чтобы насолить команде «Метрополитанс» или Шейну. Но он понятия не имеет, как Рози отреагирует на то, что Клифф встречается с соперником его лучшего друга и капитаном команды, с которой «Рейдерс» соперничают уже сто лет. Он пытается вести себя непринужденно ради Шейна, который и так уже встревожен, и ради Рози, который думает, что Клифф встречается с каким-то парнем. Возможно, Клиффу стоило сказать что-то об этом во время телефонного разговора. Наверное, это было бы разумно, чтобы у Рози было время накричать на него, а потом успокоиться до того, как он вернется в Бостон на сборы и предсезонную подготовку, которая начнется всего через несколько недель. Но Клифф не хотел добавлять проблем своему лучшему другу, который и так разрывается между работой и семьей, которая, как и Рози, отрицает диагноз «деменция» у Григория Розанова. Вдобавок ко всему этому Рози приходится заботиться о своем отце и при этом соответствовать высоким требованиям Григория. Кроме того, Рози по-прежнему приходится иметь дело со своей семьей и ее постоянными требованиями. Все больше и больше денег. Клиффу потребовалось слишком много времени, чтобы убедить своего лучшего друга в том, что Рози не может отдавать этим стервятникам всю свою зарплату, потому что рано или поздно их хоккейная карьера закончится, а Рози понадобятся деньги, чтобы обеспечивать себя. Клифф вырос в мире профессионального спорта. Он не понаслышке знает, как много профессиональных спортсменов продолжают жить на прежнюю зарплату даже после завершения карьеры и в итоге доводят себя до банкротства. Клифф не знает, что будет делать после завершения карьеры, но он с тех пор, как был глупым восемнадцатилетним новичком, старается разумно инвестировать свои деньги. Блядь. Надо было просто рассказать Рози, пока они разговаривали по телефону. У него даже была прекрасная возможность сделать это, когда он предложил устроить двойное свидание. Надо было просто сорвать пластырь. Это было бы так легко, так просто — сказать: — Слушай, давай сходим на двойное свидание. Я хочу тебя познакомить с моим парнем, Шейном Холландером. Но он струсил и ничего не сказал. Клифф не шутил, когда говорил это на первом свидании с Шейном. Клифф не шутил, когда говорил Шейну, что не стыдится его, потому что это не так. Клифф до сих пор до смерти боится, что потеряет лучшего друга и свою команду, когда они узнают правду о человеке, в которого Клифф влюбился этим летом. Клифф был в ужасе, поэтому составил план и хочет его придерживаться. Когда у тебя есть план, тревога, клубящаяся в душе, притупляется настолько, что Клифф ее даже не чувствует. Он мысленно прокручивает свой план еще раз. Они с Рози пойдут выпить пива в «О’Киффи», как делали каждый год с их первого тренировочного сбора. Они выпьют по паре кружек пива и съедят что-нибудь из закусок, пока будут смотреть матч, который идет на большом экране, — скорее всего, игру «Пэтриотс». После того как они выпьют по паре кружек пива и наговорятся за вкусной едой, Клифф расскажет Рози о Шейне. Он начнет с того, как они столкнулись в Нью-Йорке в ночь, когда Джейсу исполнился 21 год. Он объяснит, что ни он, ни Шейн не ожидали, что эта встреча перерастет в отношения, но они оба очень счастливы. Он попросит у Рози прощения за то, что влюбился в своего соперника, и попросит лучшего друга дать его парню шанс. А если ничего не выйдет, если его лучший друг — и вся его команда — не смогут принять его отношения и возненавидят Клиффа за то, что он влюбился в Шейна Холландера, что ж, тогда Клифф попросит, чтобы его тихо обменяли в «Номадс». Клиффу это точно не понравится, и дело не в том, что он ненавидит Миннесоту. Он любит Миннесоту и был бы рад снова оказаться поближе к маме. Просто «Номадс» — относительно новая команда, которая все еще пытается найти свое место в лиге. Они не так уж плохи и определенно лучше «Кентавров». В плей-офф 2014 года они были темной лошадкой, но и не входили в число лучших команд лиги. Он знает, что сказала бы его мама. Она бы сказала, что у него будет больше шансов на карьерный рост, если он перейдет в «Номадс», что он мог бы помочь «Номадс» найти свое место в лиге и сделать из них что-то выдающееся. Она бы также сказала, что у него будет шанс проявить себя как Клифф Марло, а не как второстепенный игрок на фоне величия Ильи Розанова, но на самом деле Клиффу не так уж важно попасть в Зал хоккейной славы Миннесоты. Он просто хочет играть в хоккей как можно дольше и зарабатывать деньги, занимаясь любимым делом. В списке плюсов и минусов, который он составил, когда размышлял о возможности обмена или перевода, был и такой пункт: они с Шейном больше не будут играть в одной конференции или в соперничающих командах, что значительно снизит вероятность того, что их отношения вызовут неоднозначную реакцию. Самым большим минусом в этом списке было то, что им с Шейном пришлось бы ехать друг к другу не четыре часа, а восемнадцать, почти девятнадцать. Клифф знает, что это не самое худшее, что могло бы случиться. Точно так же он знает, что перелет из Миннеаполиса в Монреаль занимает всего три часа. Просто ему ненавистна сама мысль о том, чтобы отдаляться от Шейна еще больше. Он пока ничего не сказал Шейну. Его парень и так уже в панике из-за того, что будет, когда начнется предсезонная подготовка. Вскоре их общение сведется к кратким встречам и ночным звонкам. В прошлый раз, когда они говорили об этом, у Шейна чуть не случилась паническая атака, потому что он не хочет становиться причиной разлада между Клиффом и Рози или быть обвиненным в том, что из-за него «Рейдерс» развалились после победы в Кубке Стэнли. Клифф изо всех сил старается держать себя в руках и убеждать Шейна, что все будет хорошо, что все наладится, но при этом напоминает, что у них есть дела поважнее — например, тот факт, что Зулло вернулся и будет играть в одной команде с Далласом Кентом. Так что да, Клифф точно знает, почему он так нервничает, что аж началась изжога и время от времени случаются мигрени. Но он понятия не имеет, почему, черт возьми, он чувствует себя таким виноватым. У него нет причин чувствовать себя виноватым. Он не сделал ничего плохого. Он познакомился в клубе с симпатичным парнем. Он чуть было не переспал с этим симпатичным парнем, но они оба были слишком пьяны, и Клифф не мог себя заставить. Вместо этого он уложил симпатичного парня в постель и оставил ему свой номер телефона, не питая особых надежд. Но потом симпатичный парень из бара написал ему, и они пошли на свидание. И вот уже почти два месяца они встречаются по-настоящему, и Клифф влюблен в симпатичного парня из клуба. Единственная проблема в том, что симпатичный парень из клуба, в которого влюбился Клифф, — не кто иной, как золотой мальчик «Миннесоты Уайлдкэтс» Шейн Холландер. Не то чтобы Клифф признался Шейну в любви, но это было бы слишком рано. Они еще не готовы к этому, и Клифф не хочет отпугнуть своего парня тем, что перейдет к решительным действиям слишком быстро. Клифф провел рукой по подбородку, пытаясь унять тревогу и чувство вины, которые терзали его, чтобы вернуться в постель и свернуться калачиком рядом с Шейном, не напугав и без того встревоженного парня. Но от этого движения Клифф понял, что ему действительно нужно побриться. Его борода стала намного длиннее, чем ему нравится. Клифф вздохнул и снова постучал по экрану телефона, чтобы тот включился. Он уставился на обои и улыбнулся про себя. Долгое время в качестве обоев на его телефоне была какая-то стандартная рекламная заставка НХЛ, которую он нашел в Google. Ему не хотелось, чтобы на его телефоне было что-то личное, на случай если телефон потеряется или его украдут. Он предпочитает, чтобы его личная жизнь была отделена от публичной. Он всегда был готов делиться личными переживаниями с друзьями и товарищами по команде, но ему не хотелось, чтобы какой-нибудь случайный прохожий, оказавшийся у него за спиной, догадался, что Кэти — его любимая сестра или что он любит ходить в походы в районе Баундэри-Уотерс, по фотографии, которую он показал в телефоне, пока просматривал ленту новостей и ждал заказ на кофе по пути на утреннюю тренировку. Впервые с тех пор, Клифф сменил обои на телефоне на селфи, которое он сделал пару недель назад вместе с Шейном. Он сделал этот снимок в конце их похода, и теперь это его любимая фотография. Снимать было глупо: Клифф подхватил Шейна под руку и поцеловал его в висок, а потом сделал снимок. Это была красивая фотография: солнце светило так, что они сияли, а окружающая их природа переливалась мягкими золотистыми оттенками. Но Клифф полюбил эту фотографию не только за ее эстетическую ценность. Дело было в том, как они выглядели на снимке. Они улыбались и смеялись на протяжении всего похода, обсуждали стремительно приближающуюся свадьбу Пайка и Макмюррея и не обращали внимания на то, что их задрафтовали, пока они поднимались по одной из любимых троп Шейна. Они были покрыты тонким слоем пота и одеты в удобную, но практичную одежду. Но на самом деле Клифф полюбил эту фотографию за то, как Шейн прижался к нему, почти застенчиво улыбаясь, пока Клифф его целовал. За то, как они выглядят вместе. Они выглядят так, будто созданы друг для друга. В тот момент его парень выглядел чертовски счастливым. Шейн сиял, как ангел. И именно в этот идеальный момент Клифф понял, что влюблен в Шейна, и не смог удержаться, чтобы не запечатлеть этот момент. Ему нравится вспоминать об этом моменте каждый раз, когда он получает звонок или сообщение, каждый раз, когда он проверяет электронную почту, заходит в Instagram или даже просто играет в дурацкую игру на телефоне. Через пару недель, когда он вернется в Бостон, ему придется сменить обои на свои старые, дурацкие обои. Может, это глупо и эгоистично, но он хочет, чтобы этот момент был только между ним и Шейном. Он не хочет делиться этим прекрасным, идеальным моментом со всем миром. — Mon loup. — Клифф вздрогнул от неожиданности, когда в гостиной появился Шейн и включил одну из настольных ламп, расставленных по всей квартире. Клифф моргнул, пока его глаза привыкали к внезапному, хоть и мягкому, свету. Его парень выглядел очаровательно сонный, с растрепанными волосами, закутанный в мягкое, белое одеяло, которое обычно лежало в изножье его кровати. — Все в порядке? Ты не вернулся в постель, — с любопытством и тревогой в голосе спросил Шейн, садясь на диван рядом с Клиффом, прижимаясь к нему и утыкаясь лицом ему в шею. Клифф поднял руку, позволив Шейну придвинуться еще ближе, а затем обнял его и поцеловал в макушку. Он позволяет себе вдохнуть сильный аромат дорогого шампуня Шейна, еще не выветрившийся после душа, который они приняли перед тем, как лечь в постель всего несколько часов назад. — Да, все в порядке, — отвечает он. Клифф погружается в свежий цитрусовый и почти цветочный аромат шампуня своего парня. Он вдыхает его полной грудью и позволяет этому аромату помочь ему сосредоточиться на настоящем моменте. — Просто задумался, — продолжает Клифф и снова замолкает, чтобы сосредоточиться на тепле и тяжести тела Шейна, лежащего рядом с ним. — О Розанове? — тихо спрашивает Шейн, обнимая покрытым одеялом торсом обнаженную грудь Клиффа. Клифф улыбается и целует Шейна в макушку. Он и не замечал, как ему было холодно, пока Шейн не укрыл их обоих мягким одеялом. — Да, — признается Клифф, положив подбородок на макушку своего парня. Он наслаждается тем, как Шейн прижимается к нему всем телом, такой мягкий и сонный, изо всех сил старающийся утешить Клиффа, даже не до конца проснувшись. — И о тебе. Он чувствует, как Шейн улыбается ему в грудь, и сам улыбается в ответ. — Как же мне повезло, что ты у меня есть, и как же я не хочу тебя терять. — Я никуда не денусь, — тихо бормочет Шейн, чмокая Клиффа в сердце. От этого его сердце начинает биться чаще и в то же время замедляется, что кажется невозможным, но это единственное, что приходит Клиффу в голову, чтобы объяснить свои чувства к Шейну. — С Розановым все в порядке? — спрашивает Шейн, поудобнее устраиваясь рядом с Клиффом. Клифф слегка пожимает плечами, не зная, как ответить и выразить все те мысли, которые крутятся у него в голове. — Настолько, насколько это возможно, — тихо говорит Клифф. Это самый честный ответ, который он может дать. Рози никогда не простит его за то, что он рассказал Шейну о семейных неурядицах. Рози вообще терпеть не может об этом говорить. Клифф почти уверен, что они со Светланой — единственные, кому Илья активно рассказывал все эти ужасные, болезненные подробности о том, с чем Рози приходится сталкиваться в России. Шейн хмыкает, принимая этот дурацкий ответ. — Я расскажу ему о нас, когда он вернётся в Бостон. У нас есть традиция: после первого дня сборов мы идём выпить пива, чтобы пообщаться. Вот тогда я ему и расскажу. Клифф ещё не поделился с Шейном своим планом, потому что был слишком занят тем, что пытался убедить его, что всё будет в порядке. И что ещё важнее, они наслаждались защитным коконом, который создали вокруг своих новых отношений за последние пару месяцев. Клифф чувствует, как Шейн напрягается в его объятиях. — Ты не обязан ему рассказывать. Я не расстроюсь и не обижусь, если ты не скажешь, — торопливо говорит Шейн, почти проглатывая слова. Клифф ещё не успел до конца осознать сказанное, как Шейн снова начинает тараторить. — Он так на тебя разозлится и… — И ему придётся с этим смириться, — твёрдо говорит Клифф, прерывая Шейна, прежде чем тот успеет ещё больше разволноваться. — Если он действительно мой лучший друг, то он смирится и порадуется за нас. А если нет… — Клифф не хочет об этом думать, поэтому замолкает, чтобы не накликать беду. Кроме того, Рози и его команда разозлятся на него ещё сильнее, если узнают обо всём не от него самого. Он с трудом сглотнул, прогоняя тревогу и чувство вины вместе со слюной, и снова заговорил. — Я не хочу скрывать наши отношения. Я горжусь тем, что ты мой парень, и ты делаешь меня по-настоящему счастливым, Шейн, — заканчивает он, чувствуя себя немного глупо, как будто он вдруг превратился в какое-то клише из романтической комедии. — Да. А ещё я горжусь тем, что я твой парень, — отвечает Шейн в своей обычной манере, которая означает, что он подкалывает Клиффа. Он с любовью закатил глаза и ткнул Шейна под рёбра, отчего тот хихикнул и увернулся от шутливого тычка. — Сопляк, — пробормотал Клифф себе под нос, отчего Шейн захихикал ещё громче, и его смех помог справиться с тугим комом тревоги в груди. — Слушаешь? — тихо спрашивает Шейн, когда перестаёт смеяться. Клифф в ответ мычит, давая понять, что всё его внимание сосредоточено на Шейне. — С тобой я по-настоящему счастлив. От этих слов Клифф улыбается так широко, что у него сводит лицо. Он наклоняется к Шейну, обхватывает его подбородок ладонью и медленно, нежно целует. Клифф не торопится, позволяя этому целомудренному акту близости сказать всё, что он не готов произнести вслух. — Ты — лучшее, что со мной случалось. Ты стоишь всех жертв, на которые мне, возможно, придётся пойти. Спасибо, что выбрал меня. Я тебя люблю. Клифф позволяет себе потерять счет времени, когда они обмениваются медленными, тягучими поцелуями, обнимаясь, сидя на мягком коричневом кожаном диване Шейна, укутанные друг в друга и в плед из спальни Шейна. Они не делают ничего, кроме поцелуев. Не было ни отчаянных ласк, ни любопытствующих рук, ни попыток перейти к отчаянному слиянию тел, хотя это было бы легко сделать. Несмотря на то, что единственной тканью, разделявшей их тела, были трусы, которые Клифф поспешно натянул, прежде чем покинуть спальню. Даже если Шейн все еще голый, все еще расслабленный и открытый, как раньше, и Шейну было бы так легко забраться к нему на колени и стянуть с Клиффа трусы в поисках большего, они этого не делают. Потому что этого достаточно. Клифф запоздало понимает, что ни у кого из них не встал, пока они обменивались поцелуями. Он осознает это только после того, как Шейн прерывает поцелуй, отрывая свое лицо от лица Клиффа, но в остальном остается прижатым к нему, позволяя их телам оставаться переплетенными. Шейн выглядит так, как всегда снилось Клиффу в самых хороших снах. Его лицо полностью расслаблено, словно он сам воплощение безмятежности. Его глаза по-прежнему закрыты. Его губы более розовые, чем обычно, и красиво припухли от поцелуя. Клифф наблюдает, как Шейн облизывает губы, увлажняя их, прежде чем снова открыть глаза. Шейн смотрит ему в глаза так, словно что-то ищет, и он должен это найти. — Allez, mon loup, allons nous coucher, — пробормотал Шейн, красиво выговаривая французские слова, когда он поднялся с дивана с невероятной грацией, учитывая, насколько они оба устали. Шейн смотрит на Клиффа с мягкой, сонной улыбкой, протягивая ему руку. Он берет Шейна за руку и позволяет своему парню поднять себя на ноги. Клифф позволяет Шейну отвести их обоих обратно в спальню, на огромную кровать Шейна, где они сворачиваются калачиком и еще несколько часов спят, а голова Шейна удобно покоится на груди Клиффа.